После этого ещё несколько приглашённых певцов и музыкантов представили свои великолепные номера, и атмосфера в салоне стала непринуждённой и тёплой. Императрица была в хорошем настроении и выглядела живее обычного, а того, чего так опасались гости, к счастью, не произошло.
Принцесса Роэла, похоже, тоже не собиралась больше ничего выкидывать. По тому, как она сверлила Лайлу покрасневшими от гнева глазами, было ясно, что принцесса взбешена провалом своего плана, но не в её силах было придраться к человеку, чьё поведение оставалось безупречным.
Большинство собравшихся гостей были ценителями музыки и остались в полном восторге от сегодняшнего выступления. Маркиз Зальер и вовсе покраснел от возбуждения и ни на шаг не отходил от Луны. Девушка, безусловно, стала главным открытием сегодняшнего вечера.
К Сиону же проявляли интерес в основном дамы. Он получил цветы или носовые платки почти от каждой женщины в зале, причём на некоторых платках были вышиты имена и адреса.
Но самое сильное впечатление на всех произвела Лайла. С изяществом и достоинством она стояла в кругу гостей, обсуждавших выступление арфиста, закрывавшего программу. Её присутствие было настолько магнетическим, что даже те, кто беседовал о другом, то и дело бросали на неё взгляды.
До молодого графа Фердинанда фон Цеппелина, который ни с кем не разговаривал, а просто потягивал вино у стола с закусками, донеслись обрывки женской беседы:
— Интересно, кто сшил это платье?
— Наверное, это сценический костюм? Иначе как бы она осмелилась надеть чёрное, если не в трауре?
— Чёрное или нет, но это потрясающе красиво. Подождите, я сейчас пойду и спрошу у неё.
Фердинанд улыбнулся. Леди Лайла действительно выделялась красотой даже на фоне всех этих роскошных вечерних нарядов, хотя стиль её платья был совершенно новаторским.
Скорее всего, и это платье, и широкополая шляпа очень скоро войдут в моду. Даже зная о враждебности принцессы Роэлы, люди тянулись к Лайле, словно магнитом. Глядя на эту женщину, было нетрудно понять, почему она произвела такой фурор в высшем свете.
Хорошо бы принцесса не устроила новый скандал...
Впрочем, вероятность этого казалась ничтожно малой.
Эта женщина слишком бросалась в глаза. И дело было не только в красоте. В ней чувствовалась порода и невероятная сила присутствия. Можно сказать, у неё был внутренний стержень.
Взять хотя бы сегодняшнюю оперетту. Финальная сцена была поставлена гениально, но, если бы из-за занавеса появилась не леди Лайла, должного эффекта бы не вышло.
Ну, Эзекиэль Швабен наверняка вовремя её одёрнет.
С этой мыслью Фердинанд поискал герцога глазами, но понял, что того в зале уже нет.
Это было странно. Эзекиэль не жаловал светские рауты, но если уж приходил, то оставался до конца. К тому же уйти, пока императрица ещё не покинула салон, было неслыханной дерзостью.
Принцессы Роэлы тоже нигде не было. Видимо, они ушли вместе.
Хм.
Он-то думал, почему принцесса так притихла. Оказалось, на то была причина.
Погружённый в свои мысли, Фердинанд рассеянно скользил взглядом по залу и вдруг пересёкся глазами с одной молодой леди.
Встретившись с его приветливыми зелёными глазами, девушка густо покраснела от смущения. Поняв, что вышло неловко, Фердинанд вежливо ей улыбнулся.
А когда повернул голову, оказалось, что леди Лайла уже стоит совсем рядом.
— Добрый вечер, граф Цеппелин.
— Добрый вечер, леди Лайла. Рад знакомству.
Фердинанд почтительно поклонился. Лайла с улыбкой произнесла:
— Я вас напугала своим внезапным появлением? У вашего коктейля такой красивый цвет, что мне захотелось узнать, как он называется.
— Ах.
Взглянув на красный напиток в своём бокале, Фердинанд издал короткий звук понимания. Этот бокал определённо будет смотреться потрясающе в руках Лайлы, облачённой в чёрное с ног до головы.
Возможно, именно поэтому она и подошла к нему.
— К сожалению, я не знаю названия. Подождите минутку.
Он с готовностью подозвал слугу, спросил название коктейля и попросил принести ещё один бокал для дамы. Затем снова посмотрел на Лайлу.
Вблизи она оказалась ещё прекраснее. В то же время Фердинанд ощутил лёгкое дежавю. Такую красавицу встретишь нечасто, и если бы он видел кого-то похожего, то ни за что бы не забыл, но память упорно молчала.
Они немного поболтали о сегодняшнем выступлении. Вскоре слуга принёс коктейль.
Фердинанд думал, что Лайла возьмёт бокал и уйдёт. Но она не спешила.
— У вас ко мне какое-то дело?
— Я уверена, что к графу Цеппелину неравнодушны многие дамы, так почему у вас такой удивлённый вид? — с непринуждённой улыбкой ответила Лайла.
Фердинанд слегка покачал головой:
— Как знать. Вряд ли найдётся много желающих всерьёз заинтересоваться сыном приходящего в упадок рода.
— Приходящего в упадок? О чём вы говорите?
— Я говорю о будущем. Редко какая побочная ветвь выживает, когда рушится главная семья. Впрочем, вы недавно приехали из Раньера и можете этого не знать.
Фердинанд сказал это с лёгкой улыбкой. Из чужих уст это прозвучало бы как оскорбление, но из собственных — как самоирония.
Но Лайла, ничуть не смутившись, всё с той же улыбкой произнесла:
— Я плохо разбираюсь в аристократических родах Шираха, но как владелица театральной труппы не могла не заинтересоваться хозяином театра «Лихи».
Фердинанд в изумлении уставился на неё. Это был малоизвестный факт. Театр «Лихи» считался весьма респектабельным заведением, но не приносил баснословных доходов, да и сам граф унаследовал его совсем недавно.
— Я не занимаюсь управлением театром. К тому же, судя по сегодняшнему вечеру, труппу «Марель» с радостью примут на любой сцене с любым репертуаром, разве нет?
— Это значит, что вы не хотите со мной встречаться?
Фердинанд откашлялся. Он вовсе не это имел в виду. Он умел разделять внешность и самого человека, но не мог отрицать, что эта женщина его заинтриговала.
Она лучезарно улыбнулась и сказала:
— Я бы оставила вам визитку, но во дворце нельзя появляться с горничной, а в моём платье нет карманов, поэтому у меня ничего с собой нет. Вы не будете против, если я позже пришлю вам письмо?
— Я сам нанесу вам визит.
— Буду вам очень признательна, — мягко ответила Лайла.
Она бросила быстрый взгляд на зал. Сион, поймав этот взгляд, подмигнул. Похоже, он был уверен в своём успехе, и Оливия невольно усмехнулась.
Это был полный триумф.
В карете герцога Швабена стояла гробовая тишина.
Эзекиэль молчал, словно сдерживая ярость, а Роэла настороженно поглядывала на него.
Как только представление закончилось и начался банкет, герцог тут же покинул зал. Роэла поспешила за ним. Но Эзекиэль сделал вид, что её не существует.
И вот они едут, а он до сих пор не проронил ни слова. Он даже не попытался остановить принцессу, когда она села за ним в карету. Это было странно. Обычно, если Эзекиэлю нужно было уйти раньше времени по делам, он говорил Роэле остаться. Она чувствовала, что что-то идёт не так.
Но Эзекиэль, даже замечая её обеспокоенные взгляды, не мог думать ни о чём другом.
В гневе, с насмешкой.
Слова из песни актёра эхом отдавались в его голове. Почему он так взбешён?
Она была прекрасна. Эзекиэль не мог этого отрицать. При одном воспоминании о ней в паху сладко заныло, словно к фитилю поднесли спичку.
Казалось бы, пустяк. Он не был евнухом, не знающим вожделения. Если женщина ему приглянулась, достаточно было просто подойти к ней и предложить стать любовницей. Да, с аристократками мороки больше, но он вполне мог обеспечить достойную компенсацию и ей самой, и её семье.
Роэла опять закатит истерику, но одну-две интрижки на стороне ей придётся стерпеть. Как терпела до этого.
Если бы женщина отказала — на этом бы всё и закончилось.
Но почему-то его переполняла ярость. И он сам не понимал, что именно вывело его из себя.
