Кр-р-рах—!

Вслед за раскатом грома раздался грохот взрывающегося пороха. Часть замка Лутгард взлетела на воздух, а затем стены начали рушиться одна за другой.

Эзекиэль Швабен, наблюдавший за этой сценой, произнёс ледяным тоном:

— Тому, кто схватит фальшивую принцессу, я дарую титул барона. А тому, кто поймает Теодора Лутгарда, — два поместья в придачу.

Спустя мгновение он добавил:

— Если вы их упустите, никто из присутствующих здесь не избежит ответственности.

Вспышка—!

Молния на мгновение залила мир ослепительно-белым светом, и тьма сгустилась вновь. Снова ударил гром — кр-р-рах. В кромешной мгле мерцали, подобно лунному свету, лишь серебристые волосы герцога.

Адъютант, стоявший рядом с Эзекиэлем, пробормотал:

— Подумать только, они сами обрушили свой замок...

— Это уловка, чтобы под шумок вывезти фальшивую принцессу.

Кольцо окружения имперской армии действительно дрогнуло под натиском людей, бегущих от рушащихся стен.

Адъютант подумал, что поймать принцессу Оливию будет трудно. Мало того, что ночь, так ещё и погода ужасная. Люди хлынули из замка наружу, поднялась невообразимая паника. Имперские солдаты, выполняя приказ не упустить ни одного человека, направляли копья даже на стариков и детей.

В этот момент со стороны главных ворот раздался новый боевой клич:

— За честь Лутгарда!

— За честь Лутгарда!!!

Кто-то начал первым, а вслед за ним в один голос закричали рыцари и солдаты. Эзекиэль прищурился и посмотрел в ту сторону.

Рёв армии Лутгарда прорезал шум дождя и гулко отдался в небесах. В нём чувствовался невероятный боевой дух, но Эзекиэлю этот звук казался лишь предсмертным воплем.

Теперь его внимание переключилось с поля боя на другое. Каким бы великим воином ни был Теодор Лутгард, с каким бы героизмом его армия ни встретила свой конец, в итоге они неизбежно падут под натиском подавляющего численного превосходства. На этот раз Теодор уж точно умрёт.

Единственной оставшейся проблемой была принцесса Оливия.

«Наверняка это тоже выходка, чтобы помочь принцессе сбежать».

Низведя чужую готовность пожертвовать жизнями до жалкой уловки, Эзекиэль погрузился в свои мысли.

Принцесса Оливия была единственным изъяном в политических интригах герцогства Швабен, самого могущественного дома империи Ширах. Нет, не изъяном — занозой. Кажется незначительной мелочью, но способна в одночасье разорвать тончайшую ткань их планов.

План Швабенов захватить трон без насилия и узурпации, так, чтобы никто не посмел возразить, рушился из-за одного лишь факта существования Оливии. Двадцать два года назад, упустив младенца, никто и подумать не мог, что всё обернётся так.

А ещё эта женщина стала изъяном и для него самого.

Эзекиэль вспомнил её лицо: бледную кожу, перепуганные бирюзовые глаза. И хрупкое тело, дрожащее от страха.

Его невеста, принцесса Роэла, определённо больше соответствовала его вкусам, но, как ни странно, именно то лицо не шло у него из головы.

«Нужно просто поймать её. Просто поймать... Стоит овладеть ею разок, и это досадное навязчивое желание угаснет. А потом можно просто её убить».

И тут...

— Ваша светлость!

Двое рыцарей быстрым шагом подошли к нему. Эзекиэль обернулся.

Рыцари волокли перепачканную грязью женщину. На её растрёпанные светлые волосы лил дождь, и они блестели, отражая свет факелов.

— О-о.

Холодное лицо Эзекиэля смягчилось. Рыцарь доложил:

— Её нашёл солдат, стоявший в дозоре у реки.

— Я награжу его. И вас тоже.

Он бросил взгляд на адъютанта, и тот кивнул. Позже адъютант узнает имя и звание солдата и выдаст обещанную награду. То же самое касалось и рыцарей, которые её привели.

— Отпустите.

Услышав приказ, рыцари толкнули Оливию к ногам Эзекиэля, словно швыряя мусор.

Губы девушки побледнели. Эзекиэль рукой в кожаной перчатке грубо схватил её за щёки. Теодор скоро умрёт, а Оливия схвачена. Лучшего результата и быть не могло. Он был чрезвычайно доволен.

— Давно не виделись, леди Оливия.

— ...

Оливия вся задрожала от пронизывающего ужаса.

— Тебе стоило больше постараться, если хотела сбежать. Смерть графа Лутгарда оказалась напрасной.

— Руки...

— М?

— Убери руки. Мне противно, — выплюнула Оливия с таким лицом, будто её сейчас стошнит.

Однако Эзекиэль улыбнулся, прищурив глаза, словно услышал нежные слова любви, а затем грубо вцепился в её волосы.

— Ах!

— Какая дерзость.

Он резко потянул её за волосы на затылке, и голова девушки запрокинулась. Эзекиэль с жадностью посмотрел на открывшуюся белую шею. Тело Оливии беспомощно дрожало в его хватке.

Его захлестнуло неистовым желанием. Так было всегда. Прямо сейчас ему хотелось разорвать на этой женщине одежду, всадить в неё свой член и грубо трахать.

Он сдержался лишь потому, что самое возбуждающее зрелище ещё не закончилось.

Одной рукой крепко держа Оливию за волосы, а другой — обнимая её за талию, словно сопровождая возлюбленную на балу, он шагнул к месту, откуда хорошо просматривалось поле боя. Оливия дёрнулась, пытаясь сопротивляться, но против силы Эзекиэля это было бесполезно.

Она крепко зажмурилась, попытавшись отвернуться, чтобы не видеть ужасающую сцену. Жёстко зафиксировав её затылок, Эзекиэль приказал:

— Открой глаза, Оливия. Принцессе подобает смотреть. Ты должна своими глазами увидеть конец рыцарей, отдавших за тебя жизнь. Разве не так?

— Угх...

— Все они умирают из-за тебя.

По щекам Оливии покатились слёзы. Эзекиэль с удовольствием слизнул их. Наверняка в мире не нашлось бы напитка слаще.

— Умоляй меня.

— Нет.

— Если ты будешь умолять изо всех сил, возможно, я сохраню жизнь хотя бы нескольким из них.

Он проговорил это приторно-сладким голосом, словно соблазняя её, но Оливия лишь мотала головой, не открывая глаз. Он считал её слабовольной, поэтому был уверен, что это сработает. Её реакция стала для Эзекиэля неожиданностью.

— Ура-а-а!

Вдруг раздался победный клич имперцев. А вместе с ним и крики:

— Теодор Лутгард мёртв! — прокричал кто-то во весь голос.

Тело Оливии в объятиях Эзекиэля содрогнулось, словно от удара молнии.

— Н-нет...

Не в силах больше сдерживаться, она громко зарыдала. Раздражённый Эзекиэль подхватил её оседающее тело, рывком развернул к себе и свирепо бросил:

— А ты не знала, что так будет? М-м? Должна была знать.

Оливия лишь судорожно захлёбывалась слезами.

— Вот и надо было хотя бы попытаться поумолять.

Впрочем, даже если бы она стала умолять, он всё равно не собирался оставлять Теодора Лутгарда в живых.

Он крепко прижал к себе рыдающую, обессилевшую Оливию, которая, казалось, даже не понимала, где находится, и с силой схватил её за подбородок. А затем впился поцелуем в её приоткрытые губы.

Внутри у неё было горячо, а сами губы казались чуть припухшими и мягкими. Проталкивая язык ей в рот, он задался мыслью: а будет ли она такой же влажной внутри?

Скоро он это выяснит.

***

Отрубленная голова предателя, графа Лутгарда, была выставлена на площади перед императорским дворцом. Его главным преступлением объявили попытку осквернить священную родословную империи Ширах, выставив вперёд фальшивую принцессу.

Вскоре после возвращения молодого герцога Швабена, подавившего восстание, было объявлено о его помолвке с принцессой Роэлой. Все и так знали, что к этому идёт, но событие всё равно стало поводом для торжества.

Императорский дворец и герцогский дом Швабенов начали щедро тратиться на товары для подготовки к свадьбе. Кроме того, была объявлена масштабная амнистия и раздавалась милостыня. Империя настолько оживилась, что последствия затяжной гражданской войны стали совершенно незаметны.

И лишь несколько доверенных слуг, занимавшихся самыми тайными делами герцогского поместья, знали, что в спальне герцога Швабена заперта молодая женщина по имени Оливия.