Гельмут пробыл в замке Лутгард чуть больше трёх недель.
Вассалы, разумеется, не были рады незваному гостю, принёсшему им политическую головную боль. Теодор с мрачным лицом прозрачно намекал, что в период траура никакого ответа не даст, и предлагал ему убраться восвояси. Однако Гельмут, чьими главными достоинствами были наглость и самоуверенность, совершенно не обращал на это внимания.
В конце концов, его истинной целью было не получить ответ насчёт церемонии, а выведать всё о леди Перил и её дочери.
Сам Гельмут не добился особых успехов. Все вассалы держали языки за зубами, да и, судя по всему, мало что знали. Единственное, что ему удалось выяснить: Оливия покинула замок сразу после похорон, почти ни с кем не попрощавшись.
Информацию раздобыл Роуэн — конюх, приехавший вместе с ним. Весёлый, обаятельный парень с густыми каштановыми волосами и зелёными глазами, он не пробыл здесь и трёх дней, как очаровал всех служанок.
Роуэн умел ухаживать так, чтобы это не выглядело пошло. Он слонялся по закоулкам, куда не заглядывали господа, и всегда находил способ помочь служанкам, благодаря чему те быстро проникались к нему доверием.
Именно он докладывал Гельмуту:
— Итак, вы говорите, с ней уехала горничная по имени Мэри?
— У леди Оливии была только одна личная горничная. В том, что она взяла её с собой, нет ничего странного. Странно другое: Мэри уехала позже.
— Позже...
— Если бы леди отправилась на лечение из-за плохого самочувствия, горничная, разумеется, поехала бы с ней. Но Мэри сначала заскочила домой, а уже потом отправилась вслед за хозяйкой. Никто не слышал от неё, куда именно они направляются. Возможно, она сказала семье.
— Туда мы прямо сейчас людей отправить не сможем. Дворецкий наверняка в курсе, но его тоже не допросишь.
— Да.
— Что думаешь?
— Думаю, высока вероятность, что её держат взаперти, — невозмутимо ответил Роуэн. — Говорят, Оливия не дала согласия на брак. Учитывая, какое огромное состояние стоит на кону, граф Лутгард не мог с этим смириться. Проще всего запереть её где-нибудь, а потом сыграть фиктивную свадьбу.
— Будь я на его месте, так бы и поступил. Но Теодор Лутгард?
Гельмут тоном, не терпящим возражений, дал понять, что это маловероятно. Роуэн замялся, не найдя, что ответить.
— К тому же для человека, который просто запер невесту, сэр Теодор ведёт себя слишком странно. Он выглядит каким-то нестабильным. Может, она сбежала?
— Сбежала от свадьбы с графом? Прямо сюжет любовного романа.
— Даже без этого брака она может стать богачкой. А может, у неё вообще есть другой мужчина.
— Понял вас. Значит, нужно копать под маркиза Асенсио.
— Маркиз нем как могила. Я уже несколько раз забрасывал удочку, но он только отмахивается — мол, как душеприказчик просто следит за работой адвокатов.
Гельмут глубоко задумался. Впрочем, всё это было не так уж важно. Его цель — не разбирательства с наследством Лутгардов, а личность Оливии.
Если Эзекиэль прав, есть и другой вариант. Теодор спрятал её, чтобы защитить.
Это больше походило на Теодора. Но для человека, хладнокровно прячущего принцессу, он слишком бурно реагировал на любые упоминания об Оливии.
Если бы Оливия действительно была принцессой, а Теодор укрыл бы её ради безопасности, он должен был вести себя куда более рассудительно и спокойно.
Получив все эти соображения в виде подробного письма, Эзекиэль с бесстрастным лицом набросал приказ. Письмо предназначалось для шпионской сети Швабенов.
Найти текущее местонахождение Оливии Перил.
Гельмут доложил, что вероятность того, что она принцесса, крайне мала, но полностью исключить её не смог.
А значит, лучше её найти. Даже если она абсолютно бесполезна.
Это отличный повод вытащить всех роялистов на свет и вырезать под корень.
Тот факт, что император всё ещё дышит, сам по себе давал им повод для сопротивления. Влияние семьи покойной императрицы, герцогства Клаус, тоже не было уничтожено до конца. Хоть они и затаились, само существование оппозиции раздражало Эзекиэля.
Отец говорил, что не стоит трогать Перил и ворошить осиное гнездо, но Эзекиэль не собирался пускать всё на самотёк. Он с самого рождения не терпел тех, кто смел ему перечить.
Тем более если это какая-то пыль под ногами на его пути к трону. Пыль нужно выметать. И Оливия станет для этого отличной метлой.
Первый отчёт он получил десять дней спустя.
Последний пункт назначения — княжество Раньер. Текущее местонахождение неизвестно.
След был потерян.
5. Леди Лайла
Четыре месяца спустя в столице зародилась новая мода.
— Оперетта прямо в салоне?
— Это не совсем оперетта. Скорее короткая сценка на две-три арии в исполнении пары артистов. Но главную роль там исполнила дочь барона Бруно.
— О боже. Леди — и вдруг актриса.
— Ну, она же не гримировалась и не выставляла себя на посмешище на настоящей сцене. Спеть пару романсов в салоне — не такое уж преступление.
— К тому же дочь барона Бруно прекрасно поёт.
— Именно. Но знаете, кто играл её партнёров? Сэр Бюлов и сэр Вернер!
Эта сплетня не могла не вызвать бурного интереса. Ведь и сэр Бюлов, и сэр Вернер делали предложение дочери барона Бруно. Более того, сюжет оперетты строился вокруг лёгкого любовного треугольника.
Многих это забавляло, но хватало и тех, кто отнёсся к затее с осуждением.
— И кто вообще привёз эту вульгарную забаву?
— Вы же знаете дальнюю родственницу графини Андекс, которая сейчас у неё гостит? Леди Лайла, прибывшая из княжества Раньер.
— Какая она леди, если придумывает такие пошлые развлечения.
— Говорят, у неё своя театральная труппа. Не самое подходящее занятие для благородной дамы.
Но и те, кто восхищался ею, и те, кто её презирал, сходились в одном:
— Она невероятная красавица.
— Неудивительно, что она так быстро стала главной темой для разговоров во всём обществе.
Говорили, что её распущенные до поясницы чёрные волосы подобны самой ночи, а бирюзовые глаза сияют, как звёзды. Кожа белая как снег, а запястья, выглядывающие из-под длинных рукавов, хрупкие и изящные.
Поразительная красота, безупречные манеры и блестящее образование. Вдобавок она обладала талантом создавать развлечения, до которых никто другой не додумался бы, и задавать новые тренды. Неудивительно, что вскоре она стала самой обсуждаемой фигурой светского общества.
Те, кто хотел с ней познакомиться, оставляли визитные карточки в холле дома графа Андекса целыми горами. Мужчины каждый день заваливали её любовными посланиями и подарками, а женщины поголовно перекрашивали волосы в чёрный цвет.
Все, кто хотел сделать свой светский приём успешным, мечтали заполучить её в гости. И даже те, кто её недолюбливал, не отказывались от её визитов.
Но был человек, которого это раздражало до глубины души.
— Да насколько красива эта леди Лайла, раз из-за неё столько шума?! — процедила сквозь зубы принцесса Роэла.
Одна из фрейлин, мягко обмахивавшая её большим веером, ответила:
— Наверняка это просто вульгарные вкусы некоторых мужчин.
— Значит, в мире большинство мужчин с вульгарными вкусами? — язвительно парировала Роэла.
Фрейлины, делая вид, что это сущие пустяки, с лёгкими улыбками защебетали:
— Большинство из них эту леди Лайлу даже в глаза не видели. Это просто модное поветрие, вроде соревнования. Все хотят узнать, кому удастся её заполучить.
— Не обращайте внимания на эту дешёвку. Зовут леди, а сама неизвестно чем занималась в своём княжестве Раньер.
— Говорят, она дальняя родственница графини Андекс, но они столько лет не общались... Ещё неизвестно, правда ли это. Ходят слухи, что она была актрисой. Так что, возможно, сейчас она разыгрывает главную роль всей своей жизни.
Но эти речи не смогли унять раздражение принцессы. Что бы там ни говорили, прямо сейчас леди Лайла привлекала к себе больше внимания высшего общества, чем она, принцесса Роэла.
Тогда фрейлина с веером произнесла волшебные слова, которые всегда безотказно работали:
— Да и какая разница, какая у неё репутация? Его светлость герцог Швабен на такую даже не взглянет.
