Контент удален!

1 - 53

От внезапного звона госпожа Квак и Ё Джин разом повернули головы.

За открытой дверью было видно, как тётушка Чон Сун суетливо собирает с пола осколки.

Разглядеть в подробностях было нельзя, но растерянность была очевидна.

— П-простите, госпожа. Руки скользкие, вот и вышло.

— Не порезалась?

— Нет-нет. Сейчас подам заново.

Тётушка Чон Сун торопливо ушла с этого места и снова отправилась на кухню.

— Ох ты ж, чего же делать-то?

У тётушки Чон Сун вырвался деревенский говор.

И на кухне она не могла успокоиться: то доставала, то убирала набор бокалов, попусту занимая руки.

— Что же это! Значит, силком хотят их разлучить? Гаон выгнать хотят?

Она дёргалась и металась, и тут послышался голос госпожи Квак:

— Что вы там делаете. Где чай?

— А, да. Несу, госпожа.

Тётушка Чон Сун снова поставила на поднос чайный набор и пошла.

Раз уже дрогнув, теперь она поставила чашки как можно осторожнее.

— Итак? Чего же вы хотите?

— Как чего? Я подумала, что мать Тхэ Гона должна сделать хотя бы это.

— Хотя бы это?

— Я ведь только что вам сказала.

Госпожа Квак ещё и не притронулась к чашке, а Ё Джин уже взяла свою.

— Так сказали бы не мне, а прямо гендиректору Со.

Госпожа Квак тоже повысила Тхэ Гона с «директора Со» до «гендиректора Со».

Знает ведь, что мы с её внуком не в ладах, и всё равно так говорит.

Поднося чашку к губам, Ё Джин надула губы.

— Я и так собиралась в ближайшее время ему сказать.

— Так и делали бы с самого начала. Зачем понадобилось ехать сюда? Себя утруждать.

— Хочу получить от вас обещание.

— Обещание?

Госпожа Квак не донесла чашку до губ и посмотрела на Ё Джин.

— В том, что касается дел компании нашего Тхэ Гона, мне всё равно, вмешиваетесь вы или нет. Но в частную семейную жизнь, раз я мать Тхэ Гона, прошу вас не лезть.

— Что? Не лезть?

Госпожа Квак сделала оторопелое лицо.

— Да. Я говорю, что я его мать. Так что держите черту как бабушка, и только.

— Ну и ну. Теперь-то?

От слов госпожи Квак щёки Ё Джин задрожали, и взгляд её похолодел.

Госпоже Квак было даже дико: та пренебрегала Тхэ Гоном в разгар вражды с Ён Хуном, а теперь выставляет вперёд своё материнство.

— Тогда не только я — и он тоже знать не хотел ни о каких детях!

Уловив, видно, смысл короткого замечания госпожи Квак, Ё Джин вспыхнула.

Обе молча смотрели друг на друга.

Между ними разбухал тяжёлый, холодный воздух.

Немного погодя госпожа Квак, будто сдавшись, закрыла глаза и сказала:

— Делайте как знаете.

В тот же миг глаза Ё Джин расширились и едва заметно дрогнули.

Оттого, что позволение далось слишком легко.

— Если всё, ступайте. Я хочу отдохнуть.

Голова у неё, видно, разболелась: госпожа Квак нажимала пальцами на лоб и махнула рукой — идите.

— Тогда буду считать, что мы договорились, и поеду.

Ё Джин поднялась с дивана и вышла из кабинета.

Она пересекала гостиную и шла к прихожей, а из кухни вышла и двинулась следом тётушка Чон Сун.

Тётушке Чон Сун, открывшей дверь и попрощавшейся из вежливости, Ё Джин бросила:

— И с сегодняшнего дня следите за языком. Не болтайте почём зря.

— Как это болтаю? Да я внука госпожи вырастила! И грязные подгузники меняла, и до самой Америки своими руками кормила и мыла!

Тётушка Чон Сун сказала это с вызовом, но Ё Джин и ухом не повела: достала солнечные очки, надела их и сказала:

— Велика важность. Не задаром же. Вам за это деньги платили.

От этих слов у тётушки Чон Сун сам собой раскрылся рот.

А Ё Джин, будто ничего и не было, прошла через сад и скрылась за воротами усадьбы.

— Ох, страх какой. Что ж это за существо такое. И как только он у такой матери родился. Жаль, до чего жаль. И Самсин-хальми 1 тоже бессердечна.

1 Самсин-хальми — в корейских верованиях богиня-покровительница деторождения и здоровья детей.

Цок, цок.

Тётушка Чон Сун поцокала языком и с грохотом закрыла дверь.

— Госпожа, убрать чашки?

Тётушка Чон Сун подошла к двери кабинета и тихо спросила.

— Уберите. А я поднимусь отдохнуть.

— Да, да. И то сказать, вид у вас усталый. Позвать доктора?

— Не надо. Полежу — и пройдёт.

Кажется, надвигается буря.

Так думала госпожа Квак, выходя из кабинета и направляясь в спальню.

Знает ведь нрав Тхэ Гона, а говорит такое.

Впрочем, внук Тхэ Гон был не лучше.

Ведь он прекрасно знал, как поведёт себя мать, и всё равно настоял на женитьбе на глухонемой Гаон.

— Кровь своё возьмёт.

Клонящееся солнце заливало гостиную янпхёнской усадьбы безмолвным светом.

«Сильно задержусь».

Так Тхэ Гон ответил на сообщение Гаон о том, как быть с ужином.

С губ Гаон сам собой сорвался вздох.

Она набрала «Пусть поздно, но непременно поешьте» и раздумывала, что бы ещё написать.

И тут от Тхэ Гона пришло ещё одно сообщение.

«По кохлеарному импланту мне порекомендуют врача. Как решится, сообщу. Пока просто имей в виду».

Прочитав эту фразу, Гаон почувствовала, как глухо ударило сердце.

Она этого ждала, но, когда оно стало явью, тело отозвалось первым.

«Спасибо, что заботитесь, хоть и заняты».

Вместо слов о еде Гаон отправила благодарность.

Колотящееся сердце не унималось.

Гаон подняла ладони и осторожно приложила их к ушам.

Единственным, что она могла почувствовать, была боль.

Слух, который должен был быть самым драгоценным, давно уже отсутствовал.

И всё же, если сделать операцию…

Может быть, удастся вернуть потерянный звук.

Чувства — надежда ли это или страх — смешались и заставляли грудь Гаон часто вздыматься.

И тут экран телефона вспыхнул уведомлением.

Опять Тхэ Гон-щи?

С этой мыслью она поспешно схватила телефон и коснулась экрана.

«Уже с работы? Это я, Ли Хё Джин».

От неожиданного сообщения Гаон торопливо ответила.

«Здравствуйте, профессор. У меня сегодня выходной, я дома».

«Вот как? Была по делам недалеко от Тэчхидона, вспомнила про тебя и написала».

«Вы уже освободились? Вы ужинали?»

«Нет. А ты, Гаон, ужинала?»

Гаон, сидевшая за столом, вскочила и быстро набрала:

«Если вам удобно, может, зайдёте к нам? Тхэ Гон написал, что будет очень поздно. Я накрыла, чтобы поужинать вместе…»

Едва она отправила это, как от Хё Джин посыпались улыбающиеся смайлики.

Немного погодя пришло сообщение, что Хё Джин у подъезда.

Гаон посмотрела на экран домофона и открыла.

— Спасибо за приглашение, — улыбнувшись, сказала Хё Джин вместе с жестами.

В руках у Хё Джин была корзина с фруктами.

— Могли бы прийти и просто так.

— Всё-таки первый раз, с пустыми руками нельзя.

— Спасибо.

Гаон приняла корзину и позвала Хё Джин на кухню.

— Ого. Ты что же, всё это одна приготовила?

— Это прислала тётушка Чон Сун.

Гаон замахала руками и, смутившись, покраснела.

— В общем, спасибо, поем с удовольствием.

Хё Джин, как и обещала, дочиста опустошила поданную Гаон чашку риса.

В отличие от дневного обеда с Хи Ваном, лицо Гаон сейчас было воплощённым покоем.

Гаон заново поняла, как важно, что с человеком можно говорить жестами, что у вас есть общее средство речи.

Когда с едой было покончено, поплыл мягкий запах кофе.

— Спасибо.

— Стол был скромный, а вы так хорошо поели — это я вам благодарна.

— Что ты. Я нагрянула вдруг, а ты пригласила — за это я и благодарна.

Хё Джин постучала пальцем по стоявшей перед ней чашке и сказала вместе с жестами:

— И такой вкусный кофе налила.

Гаон светло улыбнулась, и Хё Джин улыбнулась в ответ.

— И на работу ходишь, и по дому, и за отцом ухаживать… Тяжело ведь? — передала жестами Хё Джин с сочувствием.

Гаон обхватила чашку и слегка покачала головой.

— Ничего страшного, Гаон-а, тяжело — так и скажи, что тяжело.

Гаон подняла голову и встретилась с Хё Джин взглядом.

Кому?

Кому мне сказать, что тяжело?

Отцу, который лежит? Или покапризничать перед вами, профессор?

А Тхэ Гону…

На этом она оборвала мысль.

Тхэ Гону — нет.

Оттого, что она думала: а вдруг она, жена, для него обуза.

И если она вдобавок скажет, что ей тяжело, не покажется ли это пустым капризом?

Казалось, что она станет человеком, который только взваливает свою ношу на других.

Потому — нет.

— На работу я хожу, потому что сама хочу. По дому справляюсь. И тётушка Чон Сун иногда помогает. А отец…

Стоило вспомнить отца Хён Сопа, и в груди заныло.

Но она тут же светло улыбнулась.

— Благодаря Тхэ Гону он хорошо лечится в больнице. Так что… когда-нибудь он непременно очнётся. Я в это верю.

Хё Джин взяла Гаон за руку и сказала:

— И я верю. Что всё непременно будет так, как ты хочешь.

Тронутая её участием, Гаон улыбнулась ещё светлее.

Но на душе у Хё Джин, смотревшей на эту улыбку, было тяжело.

Ведь она знала, что сестра Ё Джин ездила в янпхёнскую усадьбу.

После приёма по случаю передачи дел Ё Джин держалась как человек, который твёрдо на что-то решился.

1 - 1 15.09.26
1 - 2 15.09.26
1 - 3 15.09.26
1 - 4 15.09.26
1 - 5 15.09.26
1 - 6 15.09.26
1 - 7 15.09.26
1 - 8 15.09.26
1 - 9 15.09.26
1 - 10 15.09.26
1 - 11 15.09.26
1 - 12 15.09.26
1 - 13 15.09.26
1 - 14 15.09.26
1 - 15 15.09.26
1 - 16 21.09.26
1 - 17 21.09.26
1 - 18 21.09.26
1 - 19 21.09.26
1 - 20 21.09.26
1 - 21 28.09.26
1 - 22 28.09.26
1 - 23 28.09.26
1 - 24 28.09.26
1 - 25 28.09.26
1 - 26 05.10.26
1 - 27 05.10.26
1 - 28 05.10.26
1 - 29 05.10.26
1 - 30 05.10.26
1 - 31 12.10.26
1 - 32 12.10.26
1 - 33 12.10.26
1 - 34 12.10.26
1 - 35 12.10.26
1 - 36 19.10.26
1 - 37 19.10.26
1 - 38 19.10.26
1 - 39 19.10.26
1 - 40 19.10.26
1 - 41 26.10.26
1 - 42 26.10.26
1 - 43 26.10.26
1 - 44 26.10.26
1 - 45 26.10.26
1 - 46 02.11.26
1 - 47 02.11.26
1 - 48 02.11.26
1 - 49 02.11.26
1 - 50 02.11.26
1 - 51 09.11.26
1 - 52 09.11.26
1 - 53 09.11.26
1 - 54 09.11.26
1 - 55 09.11.26
1 - 56 новое 16.11.26
1 - 57 новое 16.11.26
1 - 58 новое 16.11.26
1 - 59 новое 16.11.26
1 - 60 новое 16.11.26