Во время своего короткого отпуска Гарольд постоянно испытывал чувство нехватки и тоски. Пока Ханны не было рядом, он непрестанно по ней скучал. Познав ее нежную кожу и вкус ее губ, ему казалось, что без нее он не сможет жить.

Он скучал не по гонкам, а по Ханне. Время, проведенное с ней, было одновременно тревожным, мучительным и бесконечно сладким, и ему хотелось, чтобы оно замерло навсегда.

Во второй половине отпуска он принял решение, что извинится и признается в том, что с самого начала поступил неправильно. Но когда отпуск закончился, и он снова встретил ее, его твердая решимость начала слабеть. Это произошло, потому что из-за безразличного отношения Ханны к его словам о том, что он по ней скучал, его уверенность исчезла.

Боясь быть отвергнутым, Гарольд прожигал день за днем.

Мысль о том, что она изменилась, пришла ему в голову после возвращения в отель по окончании Гран-при Нидерландов.

В этих отношениях инициативу всегда проявлял он. Но тут Ханна внезапно обняла его за шею. Она обняла его не потому, что боялась упасть, а потому, что ответила на поцелуй. Более того, она схватила его за волосы, обхватила бедра ногами и прижалась к нему всем телом.

«Что это?»

Бывали моменты, когда она проявляла инициативу, но сейчас всё было иначе. Гарольд не мог объяснить, в чём именно дело, но инстинктивно почувствовал перемену.

Когда он отстранился, Ханна посмотрела на него своими тёмными, влажными глазами. В тот самый миг, когда ему показалось, что он вот-вот утонет в этом взгляде, она сама потянулась к нему и снова поцеловала.

«Почему?»

Этот вопрос усилился, когда она начала снимать с него одежду.

«Что же произошло?»

Несмотря на то, что он был охвачен восторгом, Гарольд умирал от любопытства. Он действительно не понимал, почему она вдруг так себя ведет. Хотя его разум вышел за пределы понимания и был близок к оцепенению, его руки послушно двигались, раздевая ее. Несмотря на то, что он делал это уже сотни раз, в его жилах кипела кровь.

Гарольд хотел положить Ханну на пол и обнять ее, как делал это всегда. Но она остановила его, и, надавив на плечи, повалила на пол.

А затем села на него сверху.

«Может, это сон?»

Но это была реальность. Реальность, гораздо слаще всех снов, которые он видел до сих пор.

— Что? Тебе так не нравится?

Спросила она, пристально глядя на него. Конечно нет. Гарольд быстро покачал головой. Тогда она распустила собранные волосы.

Когда она встряхнула головой, ее черные густые волосы рассыпались, как водопад. Это было прекрасно. С этими сверкающими черными глазами, она казалась ему богиней. Он не исповедовал никакой религии, но в этот момент мог бы преклонить перед ней колени и молиться.

«Полюби меня».

Он мог бы создать религию ради нее и стать ее единственным прихожанином.

Если бы она в обмен на это ответила ему взаимностью.

«Прошу тебя. Полюби меня. Не обязательно так же сильно, как я люблю тебя».

Гарольд мог бы построить храм, начать священную войну и положить все, что у него есть, к ее ногам.

«Я люблю тебя до безумия».

Было бы куда проще, скажи он все честно.

Но он не смог, и тем самым сам себе вырыл яму. Он мог рисковать жизнью в гонках, но перед Ханной всякий раз превращался в робкого пятнадцатилетнего мальчишку. В того самого подростка, который после единственного отказа попить чаю так и не решился заговорить об этом снова.

Высокомерие, которое он испытывал при заключении договора, к тому времени исчезло, и теперь он боялся ее отказа больше, чем смерти.

Когда длинные густые волосы Ханны щекотали его щеки, он, вместо того, чтобы признаться в любви, граничащей с верой, спросил:

— Может быть… я сегодня в гонке… особенно хорошо себя показал?

Почему она делает это с ним прямо сейчас? Ему нужно было знать причину, чтобы и впредь так поступать. На вопрос Гарольда она приложила указательный палец к его губам. Это означало, что он должен молчать. Он закрыл рот, и вместо этого попытался хотя бы доставить ей удовольствие. Ханна и на этот раз покачала головой. Это означало, что он должен оставаться неподвижным.

— ……

И она, не говоря ни слова, начала вести игру.

Ханна посмотрела на Гарольда так, будто хотела поглотить его взглядом, приподняла бедра и медленно опустилась на него, принимая член в себя. Теплое, нежное… невыразимое словами наслаждение нахлынуло на него. Более всего его возбуждало то, что она сама вела всю игру.

Гарольд опустил голову, наблюдая за этой картиной. За тем, как ее тело постепенно его поглощает… От одного лишь созерцания этого процесса он готов был кончить.

— Ммм…

И Ханна, издавая тихие стоны, начала двигать бедрами. Пристально глядя на него, она двигалась так медленно, что для него это было почти смертельным мучением… Ему казалось, будто его душат. Наслаждение, которое она давала, было сродни пытке.

— Хах…

Темп Ханны был медленным и очень плавным. В отличие от его движений, в ее гибких движениях бедрами не было ни капли спешки. Ее движения напоминали морской прилив, который, медленно набегая, омывает песчаный берег, а затем так же неторопливо отступает, оставляя песок постоянно влажным.

«Кажется, я сейчас умру».

Пока она наслаждалась, он чувствовал, что буквально умирает. Ему хотелось, чтобы она двигалась хоть немного быстрее, но в то же время он бесконечно желал созерцать эту картину: как Ханна, охваченная возбуждением и с сияющими глазами, двигается над ним. Ее грудь колыхалась. Это была настоящая пытка. Видеть, как она стонет, чувствовать её изнутри и при этом не иметь возможности сжать эту упругую грудь в своих руках. Он был на грани безумия, пытаясь подавить в себе желание коснуться изгибов её талии, на которой не было ни грамма лишнего жира.

«Позволь мне».

В конце концов, не выдержав, он погладил Ханну по животу, положил руку на талию, и умоляюще на нее посмотрел. Она посмотрела на него сверху вниз.

В тот момент, когда он почувствовал, что она дала согласие, он крепко сжал ее грудь. Ему показалось, будто из ее груди течет сок. Гарольд ущипнул ее твердые соски. Он уже прекрасно знал, как нужно поступать, чтобы ей было приятно.

— Ах, ааа, ааа…!

Движения ее бедер ускорились, и с ее губ слетел острый стон. Вид Ханны, достигающей кульминации, был всегда завораживающим. Он не упустил момент, когда она вознеслась на небеса и снова упала, схватил ее, как ястреб, выхватывающий рыбу, всплывшую к поверхности, и взмыл ввысь.

* * *

На следующий день, проснувшись, Гарольд еще долго пребывал под впечатлением от вчерашней ночи. Все вокруг казалось ему розовым, а в животе щекотало, словно он съел десятки бабочек.

Ему было трудно сдержать желание разбудить Ханну, укутанную в одеяло, и он вышел на террасу.

— Хаа……

Он несколько раз вдохнул и выдохнул свежий воздух. Хотя воздух в Нидерландах не был особенно чистым, он казался ему немного слаще, чем в других странах.

«Время пришло».

Закрыв глаза, подумал Гарольд.

«Признаюсь».

Он должен был признаться.

«Похоже, Ханна влюбилась в меня, увидев вчерашнюю гонку. Я ведь неплохо выступил…».

Он ошибался с причиной, но, в любом случае, очень остро почувствовал, что вчера вечером ее сердце растаяло. Это произошло впервые за полгода.

«Если я начну встречаться с Ханной, что мне сделать в первую очередь?»

Гарольд дал волю своему воображению. Ведь воображение всегда свободно… Стоя на террасе, он крепко сжал кулаки и закрыл глаза.

«Да, мне также следует публично объявить о наших отношениях…».

Больше всего на свете он хотел жениться, но ведь во всем есть свой порядок. На самом деле Гарольд завидовал тем гонщикам, которые привозили на Гран-при своих девушек или жен. Ханна тоже находилась с ним в одном пространстве, но лишь в качестве сотрудника команды.

Гарольд тоже хотел без стеснения держать ее за руку и гулять с ней на улице.

«В следующем году я смогу ездить на Гран-при не с физиотерапевтом, а со своей девушкой. Побудем вместе ровно год, а в конце сезона поженимся».

Как было бы хорошо путешествовать по миру, посещая Гран-при, а после гонок ходить на свидания в том или ином городе. В памяти Гарольда то короткое свидание в Австралии осталось очень приятным воспоминанием. И те моменты, когда он выходил с ней на улицу после гонок.

Но в тот момент, когда она проснулась, это волшебное время исчезло, словно его и не было. Проснувшись поздно утром, она была той же Ханной, которую он знал. Более того, она была не в духе, возможно, из-за травмы спины.

«Неужели это был сон?»

Даже во время перелета из Амстердама в Милан, Гарольд все еще не мог поверить в происходящее и время от времени поглядывал на нее. С тоской… Но она, сидя в кресле и читая книгу, по-прежнему оставалась той самой Ханной.

— На что ты смотришь? Ты меня о чем-то спросил?

— Нет…

Ему показалось, что она стала еще холоднее, но может, это просто ее настроение?

«Почему?»

Словно его сначала нежно погладили по щеке, а потом сильно ударили. Для Гарольда события той ночи стали загадочным происшествием, которое заставляло его каждый день спрашивать себя: «Почему?».

Это было как будто он, пересекая пустыню, обнаружил посреди ночи колодец и с удовольствием напился воды, а на следующий день, проснувшись, обнаружил, что находится в пустыне, где от колодца не осталось и следа.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21