— Оглашается приговор.

В зале суда, где проходил процесс над Ха Хён Су, раздался строгий голос судьи.

Даже в тот момент, когда решалась его судьба, взгляд Хён Су был намертво прикован к зрительским местам. Точнее, к Се Вону и Хи Джэ, которые сидели там рядом друг с другом.

— Подсудимый Ха Хён Су с целью оклеветать представителя компании «Кымсон D&C» Ким Се Вона, ввел незаконные препараты и убил председателя профсоюза зоны реконструкции Кымнак-ри О Джун Хвана.

Слушая перечисление своих преступлений из уст судьи, Хён Су крепко стиснул зубы. Хи Джэ со спокойным лицом встретила его взгляд, в котором яростно вздулись вены.

На самом деле, это спокойствие давалось ей с огромным трудом. Ее кулаки, лежащие на коленях, уже давно побелели от напряжения.

Глядя на бесстыдную физизиономию Ха Хён Су, на которой даже сейчас, когда он предстал перед судом, не было ни капли раскаяния или сожаления, в ней всё настойчивее поднимался вопрос: действительно ли это достойное наказание?

В тот момент, когда Хи Джэ еще сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли, на ее руку легло тепло.

Оторвав взгляд от Ха Хён Су, она увидела смотрящего прямо перед собой Се Вона. Молча накрыв руку Хи Джэ своей, он прислушивался к продолжению речи судьи.

— Кроме того, он намеренно похитил из психиатрической клиники Кан Тхэ Хона и убил его тем же способом, а также угрожал жизни его дочери. Помимо этого, были дополнительно доказаны 3 убийства, 1 покушение на убийство и 3 случая причинения телесных повреждений...

Судья, сделав небольшую паузу, медленно поднял голову вместе с тяжелым молотком и добавил:

— Подсудимый Ха Хён Су приговаривается к смертной казни.

— Блядь!!

Тук, тук. Одновременно с оглашением приговора раздалось грязное ругательство. Ха Хён Су вскочил, ударив по столу защиты.

— Господин Ха Хён Су. У-успокойтесь...

Испуганный адвокат, сидевший рядом, поспешно попытался остановить его, но это было бесполезно. Ха Хён Су, подняв скованные наручниками руки, схватил адвоката за грудки и истошно завопил:

— Успокоиться? Блядь, я сейчас похож на того, кто может успокоиться? Ты же говорил, что срок скостят!

Ради смягчения приговора ему пришлось самому признать свою психическую нестабильность, которую он так отчаянно отрицал. И получить в итоге высшую меру наказания... Естественно, он не мог так просто с этим смириться.

Глядя на Ха Хён Су, который наседал на адвоката, требуя ответа, кто его подкупил, уж не ублюдок ли Ким Се Вон, Се Вон вдруг издал тихий, насмешливый смешок.

В мгновенно наступившей в зале суда тишине его смех прозвучал особенно отчетливо. Ха Хён Су, медленно переведя покрасневшие глаза на этот звук, отшвырнул адвоката и бросился к Се Вону.

— Ах ты, блядский ублюдок..!

Однако, не успев добежать даже до зрительских мест, он был схвачен полицейскими, заломившими ему руки за спину, и жалко рухнул на пол.

— А-а-ак! Моя рука!

Оказавшись на полу, Хён Су, чья рука с огнестрельным ранением оказалась придавлена, взревел от боли.

Рана, полученная более 4 месяцев назад, до сих пор причиняла ему боль, потому что всё еще не зажила. Всё это время Хён Су намеренно расковыривал ее, чтобы получить повод для поездки в больницу и попытаться сбежать, но каждый раз терпел неудачу, и теперь рана лишь упорно гноилась.

— Пойдем.

Хи Джэ молча смотрела на Хён Су, бьющегося на полу, когда кто-то вдруг потянул ее за запястье. Это был Се Вон, который встал первым. Она послушно поднялась и пошла за ним, а в спину им неслись крики Ха Хён Су.

— Думаешь, ты победил, Ким Се Вон?! Нет! Пока я жив, для тебя и Кан Хи Джэ это не конец. Понял, ублюдок блядский?!

Услышав имя Хи Джэ, Се Вон не выдержал и попытался обернуться, но Хи Джэ мягко удержала его за спину. Крепко стиснув зубы, Се Вон вышел из зала суда и прибавил шагу. С силой потянув Хи Джэ за запястье, он привел ее не куда-нибудь, а на запасную лестницу.

Распахнув дверь и войдя внутрь, Се Вон прижал Хи Джэ к стене. Одновременно, обхватив ее за шею и запрокинув ей голову, он жадно впился в ее маленькие губы.

— М-м...

Несмотря на внезапность и резкость поцелуя, Хи Джэ не оттолкнула его. Наоборот, крепко схватившись за лацканы его пиджака, она с готовностью приняла его горячее дыхание. Она понимала причину его тревоги.

Даже если Ха Хён Су приговорен к смертной казни, неизвестно, когда приговор будет приведен в исполнение. Хотя группа "Канджин" пока что умыла руки, неизвестно, когда они снова передумают, и нельзя полностью исключать вероятность того, что Ха Хён Су за это время наймет кого-нибудь для новых козней.

Хи Джэ знала, что эта тревога постоянно терзает Се Вона. Да, возможно, как и сказал Ха Хён Су, пока он жив, это действительно не конец...

— Се Вон, ах...

Когда у Хи Джэ первой закончился воздух и она издала тихий стон, Се Вон нехотя оторвался от ее губ, растянув ниточку вязкой слюны. Посмотрев в его темные глаза и переводя дыхание, Хи Джэ медленно улыбнулась.

— Всё хорошо, всё будет хорошо.

Для Се Вона избавиться от этой тревоги, которая постоянно раздражала, как заноза под ногтем, вместе с Ха Хён Су, было бы проще простого. На самом деле, ему наверняка до сих пор этого хочется.

И всё же то, что он сдерживался и брал это бремя на себя ради нее, казалось ей... немного трогательным и очень милым.

Это было не совсем подходящее слово для такого крупного мужчины, в чьих объятиях она могла полностью спрятаться, но Хи Джэ чувствовала именно это.

Как ни парадоксально, его тревога заставляла Хи Джэ чувствовать его любовь. Мягко потянув Се Вона за лацканы пиджака и легко поцеловав его, она сказала:

— У меня же есть ты, Ким Се Вон.

Пока она, ластясь к нему, то и дело чмокала его в губы, Се Вон нехотя приподнял уголки губ.

— Я стал таким доступным для тебя, Кан Хи Джэ.

Обхватив большой рукой одну щеку Хи Джэ, Се Вон нежно прикусил ее нижнюю губу и добавил:

— Вертишь мной как хочешь.

— Не прибедняйся раньше времени. Дальше будет еще хуже.

Естественно обвив руками его шею, Хи Джэ посмотрела на него смеющимися глазами. Пока они долго и молча смотрели друг на друга, Хи Джэ несколько раз приоткрывала губы, собираясь что-то сказать. Первым заметив, что она хочет что-то сказать, Се Вон погладил ее по уху большим пальцем и спросил:

— Что, хочешь что-то сказать?

Рефлекторно сжав его воротник, Хи Джэ снова приоткрыла было плотно сжатые губы, как вдруг раздался звук вибрации.

Вжж, вжж. Непрекращающаяся вибрация доносилась от телефона в кармане пиджака Хи Джэ, но она почему-то не спешила его доставать.

— Наверняка это старший Мин. Хочет похвастаться тем, что узнал результаты суда, вот и звонит.

С уверенностью заявив, что звонит Мин У Джэ, Хи Джэ крепко обняла Се Вона за шею. Се Вону, которому было гораздо интереснее услышать ответ, который он так и не получил, чем разговаривать с кем-то по телефону, не стал допытываться, а вместо этого прижался губами к ее шее и поторопил:

— Так что ты хотела мне сказать.

— Потом. Потом расскажу.

— Да что такое.

Хи Джэ попыталась слегка отстраниться, но Се Вон крепко прижал ее к себе за спину и зарылся лицом в ее шею. Когда его дыхание, пробивающееся сквозь мягкие губы, и рассыпавшиеся волосы защекотали ей шею, она изогнулась и уткнулась лицом ему в плечо.

— Щекотно, перестань. Мне нужно идти к старшему Мину.

Нет, честно говоря, она больше хотела скрыть свое расстроенное выражение лица. Потому что она знала: тот, кто продолжал звонить, не переставая, на самом деле был не Мин У Джэ.

***

— Неужели я должна заходить так далеко?

Хва Ён, сидевшая напротив Хи Джэ в лаунж-кафе отеля "M", не скрывала своего недовольства. Она была матерью Се Вона и тем самым человеком, который звонил Хи Джэ.

Вместо того чтобы ответить, Хи Джэ лишь слегка опустила взгляд. Снова приоткрыв губы и тут же сомкнув их, Хва Ён со звоном подняла чашку.

Она уже вкратце изложила суть дела в сообщении, но сказать это прямо в лицо оказалось сложнее, чем она думала, словно ком в горле застрял.

Сделав глоток терпкого ромашкового чая, который заваривался слишком долго, Хва Ён нахмурилась и с трудом продолжила:

— Исправить то, что произошло 11 лет назад, — это то, что вы должны были сделать в любом случае. Но если вы используете это как предлог, чтобы оставаться рядом с Се Воном, это будет проблемой.

— Матушка.

— Мадам.

Резко поправив обращение Хи Джэ, Хва Ён поставила чашку на место.

— Я прекрасно знаю, что вы, Кан Хи Джэ, — умный и решительный человек. И то, что вы добились такого успеха только своими усилиями, несмотря на условия, в которых выросли, вызывает у меня уважение.

— ...

— Если бы вы двое собирались просто встречаться, провести время и разойтись, я бы не стала заходить так далеко. Но ведь это не так?

Недавно во время шопинга в универмаге она случайно услышала от персональных консультантов новости о Се Воне. Оказывается, ее сын, который, по ее словам, был по уши в работе, в свободное время ходит по ювелирным магазинам и выбирает кольцо. Было странно предполагать, что это просто парные кольца, если он обошел несколько магазинов и так и не смог выбрать одно-единственное кольцо.

Такая тщательность могла означать только одно — он думает о свадьбе. Как только Хва Ён пришла к этой мысли, она не выдержала и вызвала Хи Джэ.

Не скрывая тяжелого чувства от того, что ей приходится играть эту неприятную роль, Хва Ён отпустила ручку чашки.

— Брак — это когда чужие люди становятся одной семьей. Поэтому я, как мать Се Вона, естественно, имею право быть против.

— ...

— Я... я просто не смогу принять вас в нашу семью.

Под спокойным, но твердым тоном Хва Ён Хи Джэ крепко сжала руки, аккуратно сложенные под столом.