Контент удален!

Ча Гёль кивнул на дверь, заставив Ли Хи У напрячься. Она нервно прикусила влажную губу.

— Раз так нервничаешь, закусывай хоть это.

Он заботливо задрал ей футболку и сунул край ей в зубы.

Его холодные, вытянутые глаза хищно прищурились. Глядя на обнажившуюся белую кожу, Ча Гёль поднял и бюстгальтер. При виде её прерывисто вздымающейся груди и затвердевших сосков он провел ладонью по своему подбородку.

Тук-тук-тук — стук собственного сердца отдавался у неё в ушах так громко, что заглушал всё остальное. Крепко сжав зубами край футболки, она сглотнула скопившуюся слюну.

— Твои соски слишком маленькие. Надо их пососать, чтобы подросли.

Если как следует сосать, они ведь станут больше, — небрежно бормотал Ча Гёль, обводя пальцем ареолу. Его голос звучал равнодушно, но во взгляде читалось полное безумие. Ни один деликатес, который он когда-либо пробовал в этой жизни, не мог сравниться с телом Ли Хи У.

Восхищаясь текстурой кожи под пальцами, Ча Гёль наклонился и взял её сосок в рот.

— ...! М-м...

Ли Хи У задрожала всем телом, издавая глухое, сдавленное мычание. Потолок офиса перед глазами потемнел, а затем снова побелел.

Чмок, хлюп, чвак.

Звук того, как он сосал её грудь, был невероятно жадным. Похоже, его слова о том, что он хочет их увеличить, не были пустой болтовней — давление становилось всё сильнее. И без того чувствительный, не успевший зажить сосок тянуло так, что казалось, он сейчас оторвется. На глаза Ли Хи У тут же навернулись слезы. Но, как ни странно, это была не только боль.

И господин гость, видимо, знал об этом — он не просто сосал, но и ласкал сосок языком, мастерски балансируя между болью и удовольствием.

Когда он наконец оторвался от её ареолы, которая к тому моменту успела набухнуть и распухнуть, Ли Хи У испытала облегчение. От этих ласок её хлопковые штаны уже стали влажными, и казалось, ещё немного — и её накроет оргазмом такой силы, что она просто потеряет сознание.

Разве может боль приносить удовольствие?

Она чувствовала себя странно.

Если господин гость — законченный извращенец, то я... наверное, тоже ненормальная? Накопившиеся слезы скатились по вискам, и Ли Хи У грустно опустила глаза.

Извращенец: человек, испытывающий сексуальное влечение к ненормальным формам половой жизни.

Именно это выдал ей телефон, когда она искала значение этого слова. И, кажется, именно это имел в виду господин гость. Слово «ненормальный» почему-то вызывало тоску. Она и в обычной-то жизни была не такой, как все, а теперь оказывалось, что и в постели она ненормальная.

— Ха, у тебя ещё и время на посторонние мысли есть?

С недовольным лицом Ча Гёль одним рывком стянул с неё штаны вместе с бельем, оставив их болтаться на лодыжках.

— ...М-м, м-м-м!

— Видимо, я плохой парень, раз ты отвлекаешься.

Ча Гёль усмехнулся, запустив руку между её ног. Он понимал, что в этой крошечной головке вряд ли крутятся какие-то сложные мысли, но всё равно это слегка задевало.

Как только они вернулись в офис детективного агентства, он разослал Чан Пхаль Ёна и всех остальных сотрудников по внешним поручениям и запер дверь на замок. Хотя подслушивать было некому, ему нравилось смотреть, как она напряжена и как краснеют её глаза. Он даже засунул ей в рот футболку, но то, что она со слезами на глазах продолжала послушно её кусать, лишь сильнее распаляло его садистские наклонности.

— Тебе нравится, что я теперь твой парень?

Ли Хи У, чьи огромные глаза наполнились слезами, замотала головой. При каждом движении по её щекам катились капли. Ча Гёль принялся быстро растирать обнажившуюся влажную плоть, размазывая выделяющуюся смазку.

Её нежная кожа была гладкой, влажной и до одури приятной на ощупь.

Когда он чуть царапнул клитор ногтем, Ли Хи У откинула голову назад. Обнажившаяся линия шеи была настолько красивой, что её хотелось искусать, но Ча Гёль сдержался. Это он оставит на потом, а сейчас ему хотелось наслаждаться видом Ли Хи У.

Растирая и пощипывая клитор, он вытащил край футболки из её рта. Измятая, влажная от слюны ткань упала на грудь, едва прикрывая торчащие соски.

— Ах! Х-ха! М-м-м, ух!

С её губ непрерывным потоком срывались стоны. Промежность, приоткрывшаяся едва ли на половину ногтя Ли Хи У, источала смазку.

— Нравится, когда тебе трогают вагину? А когда лижут — так вообще с ума сходишь.

Эти грязные, пошлые слова звучали из его уст до безумия сладко. Ли Хи У закусила губу, мелко дрожа. Стоило ей открыть рот — и она сорвалась бы не только на стоны, но и на рыдания.

То, как он одновременно тер её клитор, а другим пальцем ласкал вход в дырочку, размазывая смазку по половым губам, было недвусмысленным призывом: «кончай быстрее и теки ещё больше».

— Блядь, да мы сейчас тут всё твоими соками зальем.

То, что творилось между ног Ли Хи У, каждый раз сводило его с ума.

Стоило лишь немного её поласкать, как цвет плоти становился ярче, словно у созревшего плода, а губки набухали, словно умоляя о прикосновениях. Смазки у этой малышки было столько, что оставалось только удивляться, откуда в ней столько берется. Причем на вкус она была не солоноватой, а сладкой.

Вспомнив этот вкус, Ча Гёль сглотнул набежавшую слюну. Стоило ему лишь чуть ускорить движения пальцев, как Ли Хи У снова выгнулась, обильно истекая смазкой.

— А! А-ах!

— А моя девушка отлично чувствует, да? Пизда аж налилась — самое то, чтобы её вылизать.

Он видел, как пульсирует узкая, едва приоткрытая дырочка. Она уже знала вкус члена и теперь жадно просила его. От одного этого зрелища можно было сойти с ума.

— Я не допил свой кофе, так что придется напиться твоей смазкой.

Выдав этот нелепый предлог, Ча Гёль закинул ноги Ли Хи У себе на плечи и плавно опустился между её бедер.

Его горячий, мягкий язык скользнул по всей длине её лона.

Хлюп!

Дрожащее от наслаждения тело мгновенно одеревенело.

— Ах! Н-нет, х-х... ! Слишком, а-а-ах!

Слова о том, что это слишком приятно и что он должен остановиться, потонули в стонах. Кончик его языка вонзился прямо в дырочку. Он принялся нагло сосать и облизывать её, разминая вход. Раздались громкие, влажные звуки — он и вправду пил её смазку. И она продолжала течь нескончаемым потоком.

Ли Хи У закрыла лицо обеими руками.

Как он и сказал, ей, кажется, действительно нравилось, когда он вылизывал её. Наверное, она и правда извращенка. И её мольбы остановиться были лишь наполовину правдивы. Она хотела, чтобы он прекратил, потому что, будучи совершенно неопытной, пугалась силы этого неконтролируемого удовольствия.

Но в то же время её телу не хватало этой пугающей эйфории.

Ей хотелось, чтобы он ласкал её ещё и ещё, и когда дырочка, помимо её воли, начинала пульсировать, словно умоляя о чем-то большем, внутри появлялось тягучее чувство пустоты.

— У-ух, ты что, в смазку наркотиков подмешала?

На этот абсолютно абсурдный вопрос Ли Хи У лишь замотала головой и сдавленно заскулила.

— Ещё немного — и я точно напьюсь ею до отвала.

Жестко зафиксировав её таз, чтобы она не дергалась, он раздвинул половые губы, вдыхая её запах, и с громким причмокиванием засосал клитор.

От его грубых, всасывающих движений Ли Хи У не выдержала, и её таз оторвался от дивана. Расширенные зрачки потеряли фокус и затуманились. Разум не мог справиться с таким уровнем удовольствия, и её тело судорожно забилось в экстазе.

Кадык Ча Гёля непрерывно двигался, сглатывая смазку.

Жадно высасывая её соки, он терся прямым носом о клитор, глубоко погружая язык в её дырочку.

В итоге Ли Хи У не выдержала и из её лона с силой брызнула прозрачная жидкость.

Это был сквирт.

Ча Гёль наблюдал за этим фантастическим зрелищем, облизывая влажные, блестящие губы. Пол перед диваном стал мокрым.

Кровать, диван — им было всё равно где. Ча Гёль усмехнулся, расстегнул ремень, опустил молнию и достал напряженный ствол. А затем, без предупреждения, с размаху вогнал его во влагалище на сухую.

Ли Хи У зашлась в беззвучном крике. Она была уже на грани обморока.

— Кх, когда уже твоя крошечная пизда станет шире, у-ух...

И наступит ли этот день вообще? И когда ему надоест её тело? Ча Гёль откинул голову назад, слегка сдвинув брови. Мышцы по всему его телу натянулись как струны, когда стенки её влагалища плотно обхватили член.

С запрокинутой головой, медленно вращая бедрами, Ча Гёль выглядел невероятно порочно и развратно. Его холодные глаза потемнели, полностью поглощенные животной похотью.

Ухватив Ли Хи У за тонкую талию, он начал мощно и глубоко всаживать в неё член.

Он входил до самого основания, и жесткие волосы на лобке царапали её нежную белую кожу, оставляя красные следы.

— Х-х... м-м-м... а-а-ах!

От его толчков тело Ли Хи У раскачивалось и дрожало, как тонкий лист бумаги.

Шлеп, шлеп, чвак, хлюп.

Внутренние стенки судорожно сжимались, обхватывая и втягивая его член. Словно мстили ему за то, что он вылизывал её.

— Блядь, мой хер сейчас просто разорвет.