Контент удален!

Шлеп! Шлеп!

Он всаживал в неё член быстрее, чем обычно. От преждевременно накатившего желания кончить всё его тело напряглось как струна.

Ли Хи У зажмурилась, содрогаясь в такт его толчкам, по её подбородку стекла слюна. Ча Гёль неистово работал бедрами, словно собирался разорвать её узкие внутренности в клочья.

Скрип-скрип — Ли Хи У бессознательно впилась ногтями в кожаную обивку дивана.

— Хватит так выпрашивать. Сейчас я в тебя кончу. Тебе так нравится хер твоего парня?

Не сдерживая оргазма, Ча Гёль щедро выплеснул семя глубоко в пульсирующее лоно, которое жадно заглатывало его член.

Обессиленная рука Ли Хи У безвольно соскользнула с дивана. Притянув к себе потерявшую сознание девушку, Ча Гёль продолжал мелко толкаться бедрами, пока изливал в неё свое семя.

Казалось, теперь каждый раз, приходя в офис, он будет вспоминать, как жестко трахал её на этом диване. На губах Ча Гёля заиграла циничная усмешка.

***

Когда Чан Пхаль Ён зашел в кабинет, Ли Хи У спала на диване, а сам босс сидел в одноместном кресле и просматривал документы. Переступив порог, Чан Пхаль Ён нахмурился и принюхался: в воздухе стоял странный, непривычный запах. Кондиционер был включен на минимум, а окно распахнуто настежь.

Глаза Чан Пхаль Ёна в ужасе округлились.

— Если собираешься вопить — пошел вон, — не поднимая взгляда, низким голосом отрезал Ча Гёль.

Чан Пхаль Ён торопливо плюхнулся на край дивана поблизости от кресла босса.

— Ты чё, совсем с катушек слетел? — хрипло спросил он вполголоса.

Ча Гёль лишь лениво приподнял веки и скользнул по нему взглядом.

Если не считать витающего в воздухе специфического запаха, и сам Ча Гёль, и спящая Ли Хи У, укрытая его пиджаком (который он всегда оставлял в офисе), выглядели точно так же, как утром в супной.

Поэтому у Чан Пхаль Ёна мелькнула мысль: а вдруг ему просто показалось?

Да ну, не стал бы он творить такое прямо здесь... — подумал было он, но тут же вспомнил, что Ча Гёль вообще-то не из тех ублюдков, кого волнуют подобные условности.

— Так ты из-за этого всех разогнал?

— Не вести же мне прямую трансляцию, пока я трахаюсь со своей девушкой.

Блядь, да когда это его вообще чужое мнение ебало? Услышав этот бесстыдный ответ, Чан Пхаль Ён схватился за занывшую шею. Сука, так и гипертонию заработать недолго.

— Так вы реально... встречаетесь?

Девушка. Он назвал её своей девушкой. То, как это слово сорвалось с губ Ча Гёля, вызывало мороз по коже.

— Вообще-то, Пхаль Ён, ты сам первый сказал, что мы встречаемся.

— Так ты ж отрицал!

— Ага, а теперь мы встречаемся.

От этого невозмутимого тона у Пхаль Ёна чуть давление не подскочило. Как же ему хотелось хоть разок врезать по этой наглой роже. Бесит так, что сил нет.

— И чё, только начали встречаться, а ты её сразу сожрал?

— А если б я её сожрал ещё до того, как мы начали встречаться?

— ...

Охуеть просто. Чан Пхаль Ён потерял дар речи, выдавив из себя лишь странное кряхтение: «Хех... хех...» И чего он вообще бесится каждый раз? Мог бы просто забить. Пусть встречаются, пусть творят что хотят — ему-то какое дело?

— Надо нового сотрудника нанять. Когда искали людей вниз, надо было и сюда заодно кого-то взять.

Недавно они нанимали клерка в кредитную контору. Поскольку нужна была офисная крыса, а не вышибала, взяли парня с высшим образованием, но тот сбежал через неделю, и теперь приходилось искать замену. Он просто перестал выходить на связь, так что причину никто не знал. Правда, по словам коллекторов, стоило новичку услышать их телефонные разговоры, как его начинало трясти от ужаса, так что Пхаль Ён подозревал, что проблема была в слабой психике.

— И с чего бы у нас дела так прут в гору, а? Тц.

— ...

Похоже, с психикой проблемы тут у меня. Чан Пхаль Ён с кислым лицом уставился на Ча Гёля как на психа. Босс — конченый отморозок, так какого хера и кредитная контора «Ио», и детективное агентство приносят такую бешеную прибыль? Ему ведь даже деньги особо не нужны. Как можно быть таким фартовым ублюдком? Пожалуй, в номинации «самый везучий говнюк» он бы занял первое место во вселенной.

— Поручи это Пак Се Мину, но собеседование проводите вместе. Только найдите кого-то, кто не сбежит через неделю.

После одного давнего инцидента Ча Гёль перестал участвовать в собеседованиях и полностью спихнул подбор персонала на Чан Пхаль Ёна. А тот, кому было лень этим заниматься, перекинул задачу на Пак Се Мина.

Вскоре после того, как они обзавелись этим зданием и повесили новую вывеску, в агентство наняли девушку-администратора. На беду, она, будучи секретарем и офисным работником в одном лице, по уши втюрилась в Ча Гёля. Нет бы просто тихо вздыхать в сторонке — она додумалась признаться ему в любви. Ча Гёль, которому было плевать на чужие чувства, лишь бы они не мешали делу, выслушал её и тут же безжалостно уволил.

На этом бы всё и закончилось, но девица не успокоилась: она начала сталкерить Ча Гёля. А когда он стал относиться к ней как к пустому месту, она выкинула безумный фортель — заявила в полицию об изнасиловании.

Вопреки её надеждам навредить ему, Ча Гёль нанял адвокатов из топовой юридической фирмы и не только отбил обвинения, но и так затаскал её и её ближайших родственников по судам, выпотрошив их до нитки, что жизнь показалась им адом.

Ча Гёль тогда не сказал ни слова, но Пак Се Мин быстро смекнул, что к чему, и с тех пор указывал в вакансиях исключительно мужской пол. Хотя, справедливости ради, случались инциденты, доказывающие, что и с мужиками расслабляться не стоит.

— Да, кстати. Шел сюда, встретил директора Кима из здания Тэён. Говорит, ему срочно нужен миллиард вон наличкой.

— Залог?

— Квартира, в которой он живёт.

— Проверь всё и оформляй.

— Тебе чё, даже не интересно, зачем ему такие бабки?

— ...

Взгляд Ча Гёля ясно говорил: «А с хуя ли мне должно быть интересно?» Его волновало только одно: сможет ли должник вернуть долг. Причины его абсолютно не колыхали. Директор Ким и раньше периодически занимал у них суммы от нескольких десятков до сотен миллионов вон.

Возвращает вовремя — и отлично. А если не вернет — они просто заберут залог.

— Вечно я забываю. Тебе ж вообще на всё насрать.

Чан Пхаль Ён знал это, но иногда слова сами срывались с языка. Одно время эта ледяная отстраненность Ча Гёля казалась ему крутой, и он даже пытался её копировать, но быстро забил — держать всё в себе оказалось слишком муторно, аж распирало.

Никаких забот, никакого любопытства. Было время, когда Пхаль Ён искренне гадал, что вообще творится в башке у этого ублюдка. Но теперь-то стало ясно: все его мысли зациклились на одном конкретном объекте.

— Закончил? Тогда свали, пока она не проснулась.

Можно подумать, я сам горю желанием здесь торчать. Позже, когда встретится с начальником Кимом, надо будет как следует накидаться. Лето на дворе, жара, а внутри почему-то холодно и одиноко.

***

Вскоре после ухода Чан Пхаль Ёна Ли Хи У проснулась и безучастно уставилась на белый потолок, который уже успел стать для неё привычным.

Она пошевелила пальцами рук, затем ног, осторожно повернула шею. Медленно села. Что-то мягко соскользнуло на пол. Поняв, что это пиджак, она наклонилась, чтобы его поднять, но...

— Ох!

Острая боль прострелила поясницу, заставив её со стоном выпрямиться.

— Больно?

Ча Гёль поднял с пола пиджак, небрежно бросил его на спинку дивана и сел обратно в кресло. Ли Хи У одарила его взглядом, в котором смешались обида и упрек.

— Что за взгляд?

— Господин гость, вы...

Услышав её тихий, серьезный голос, Ча Гёль слегка нахмурился.

— ...вы какой-то... бесстыдник.

— Бес... кто?

Такого заявления он явно не ожидал, и уголок его глаза нервно дернулся.

— Бесстыдник.

Он переспросил вовсе не потому, что не расслышал, но Ли Хи У тихо и четко повторила слово по слогам.

— Весьма впечатляющая оценка для собственного парня.

В глазах Ча Гёля мелькнуло веселье. И дело было вовсе не в том, что он считал себя кристально честным и скромным парнем — его забавило само звучание этого слова из уст Ли Хи У.

— ...Ну, я-то тоже извращенка, конечно, но всё равно...

— Погоди-ка.

Ча Гёль оборвал её на полуслове. Что она только что сказала? В отличие от предыдущей фразы, эта прозвучала настолько абсурдно, что он растерялся. Ли Хи У сложила руки на коленях и уставилась на него огромными невинными глазами: мол, зачем вы меня перебили?

— Ты, малышка... извращенка?

Кивок.

Это был абсолютно спокойный ответ, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— И с чего ты это взяла?

— Эм... а обязательно рассказывать?

— Да. Обязательно.

Плотно сжав губы и обреченно вздохнув, Ли Хи У отвела взгляд от лица Ча Гёля и уставилась на его грудь, туда, где виднелась татуировка.

— М-м, раз мне нравится такой конченный извращенец, как вы, и меня это совершенно не отталкивает... значит, я тоже извращенка. И в том фильме... ну, там поцелуи и всё остальное... всё было совсем не так, как у нас с вами.

Ча Гёль приложил ладонь ко лбу.

Конченный извращенец. Да, он сам однажды разрешил ей так себя называть, но не думал, что она воспримет это так буквально. Считать себя извращенкой только потому, что тебе нравится извращенец... А тут ещё и это кино.

«Оно же совсем не похоже на реальную жизнь, правда?»

Так вот к чему был тот вопрос. Любовные сцены в фильме категорически не совпадали с тем опытом, который был у неё.

Теперь-то ему стало ясно, почему она смотрела на экран с таким странным выражением лица.

— И чем же они отличались?

Услышав вопрос, Ли Хи У подняла глаза к потолку, вспоминая кадры из фильма. Было видно, что она с трудом подбирает слова, чтобы описать разницу.

Подумать только, она ломала свою крошечную голову над такими вещами. Это было так нелепо и очаровательно, что Ча Гёлю захотелось уменьшить её до размеров горошины, закинуть в рот и покатать на языке.

— Ну, это как... если там еда была пресной, то у нас с вами она острая? Они там целовались и улыбались, и вообще вели себя так, будто просто играют. Главный герой совсем не выглядел так, будто хочет её сожрать. А я... я всё время чувствую себя так, словно меня сейчас живьем съедят.

Её сбивчивые объяснения звучали немного сумбурно, но Ча Гёль прекрасно понял, что она имела в виду.

Он коротко усмехнулся.

Ну всё, теперь мне и правда хочется сожрать её целиком.