Контент удален!

— Так тебе не нравится, когда тебя пожирают?

— А? Нет, мне нравится, поэтому я и говорю, что похожа на извращенку.

Говорить такие вещи с таким невинным лицом — разве это не запрещенный прием?

У Ли Хи У было настолько трогательное и чистое лицо, что оно казалось почти аскетичным. И когда с таким лицом во время секса она покорно отзывалась на его ласки, этот контраст лишь сильнее распалял возбуждение.

— А, мы же говорили о бесстыднике. Твой парень — бесстыдник? И тебе это нравится?

— Но ведь это офис, а вы доводите меня до обморока... Вы так меня смущаете, мне и без того стыдно, господин гость.

Ча Гёль прикрыл нижнюю часть лица ладонью, пряча поползшие вверх уголки губ. Он сам не понимал, почему ему так смешно от того, как она, широко распахнув свои огромные, чуть приподнятые в уголках глаза, с такой серьезностью высказывает свои мысли.

— Кхм, так мне больше так не делать?

— ...

Поскольку он продолжал допытываться, а это было не совсем так, она отвела взгляд, суетливо забегав глазами.

— ...Я не говорю, что совсем не нужно.

— Значит, совсем не прекращать?

— С-совсем чуть-чуть...

— Вести себя как бесстыдник лишь чуть-чуть?

— ...Чуть поменьше.

Блядь, ну что за коварная малышка. Крутит мной как хочет, просто высший пилотаж.

— Хорошо. Чуть поменьше. Но этот бесстыдник за тобой всё прибрал и вымыл, так что будь снисходительна.

Словно только сейчас это осознав, Ли Хи У резко опустила голову и оглядела себя. И правда, она была нормально одета. Из-за влажного белья и штанов было немного некомфортно, но терпеть можно. Точнее, тело оказалось на удивление чистым, поэтому Ли Хи У робко подняла взгляд.

— Я обтер тебя влажным полотенцем. И все вычистил. Ухаживать за тобой оказалось на удивление в моем вкусе. Может, потому что мы теперь встречаемся.

Ли Хи У приоткрыла губы, словно не решаясь что-то сказать. Каждый раз после секса Ча Гёль брал на себя уборку, и Ли Хи У начала воспринимать это как должное.

— ...Пожирать, а потом ещё и заставлять убирать за собой — это как-то...

В итоге Ча Гёль громко расхохотался. Ли Хи У, впервые видя его таким, не отрываясь смотрела на него, словно завороженная, даже забыв моргнуть.

***

Встречаться, быть в отношениях.

Ли Хи У, раньше не знавшая, что это такое, теперь, заметив перемены в своей спальне, мысленно кивала: вот оно как бывает.

Засыпать в кровати господина гостя и просыпаться в ней же — таковы были новые будни Ли Хи У.

Почти всю жизнь Ли Хи У спала одна, и присутствие кого-то рядом — да ещё и когда её обнимали так крепко, словно запирая в клетку — по идее должно было доставлять дискомфорт, но на деле всё было иначе.

Наоборот: ей не было одиноко, ей было тепло и спокойно. Ощущение абсолютно безмолвного мира вокруг приносило столько радости, что она порой глупо улыбалась сама себе или вдруг просыпалась посреди ночи с улыбкой на губах.

Даже просыпаться одной в пустой постели было не страшно. Ведь теперь она не была одинока.

— Ты почему здесь спишь?

— Почему тебя не было видно?

— Всё-таки соблазнила его, дурочка.

Голоса троих призраков тоже не раздражали. Увидев двоих, сидящих рядышком в ногах кровати, и одну, держащуюся особняком, Ли Хи У с улыбкой села в постели. Как же хорошо, что она, пока Ча Гёль собирался на работу, сквозь сон нащупала и надела пижаму.

— Так уж вышло. Как вы тут?

— А нам-то что сделается, всё по-старому.

— У вас с хозяином дома и правда что-то намечается?

— Ага, мы встречаемся.

То, что такими вещами она могла поделиться только с призраками, навевало легкую грусть, но, с другой стороны, какая разница? Услышав ответ Ли Хи У, два призрака, сидевшие рядом, принялись восторженно ахать и суетиться, а та, что сидела поодаль... лишь недовольно смотрела на неё, скрестив руки на груди.

— А хозяин-то, я погляжу, тот ещё ворюга, кто бы мог подумать.

— «Кто бы мог подумать»? Да по нему сразу видно, что он делает всё, что ему вздумается.

— А ты почему молчишь?

Ли Хи У посмотрела на красивого призрака, и двое других тут же резко повернули к ней головы.

— Что, ждешь поздравлений?

На этот привычно-дерзкий тон Ли Хи У лишь со смешком ответила: «Нет».

— Ты и при жизни была такой стервой?

На вопрос призрака с хвостиками красивая девица нахмурилась. Но благодаря её внешности даже недовольная гримаса смотрелась эффектно. Может, потому что призраки выглядели чуть более размытыми, чем живые люди.

Спокойно разглядывая троицу, Ли Хи У поймала себя на мысли, что её отношение к этим «иллюзиям» изменилось. В душе уже не было той тяжести и смятения, как раньше.

— Ага, я была умной и крутой.

— ...

— ...

Две вечно болтливые девицы разом притихли. Ли Хи У тоже лишь медленно моргнула, надув щеки.

— И с каких это пор стервозность стала синонимом ума и крутизны?

— Походу, она и при жизни с приветом была.

Игнорируя их болтовню, красивая девица неотрывно смотрела на Ли Хи У.

— Встречаться нужно с равными.

— Что ты...

— Ты любишь этого хозяина?

— ...

Не зная, что такое любовь, Ли Хи У лишь захлопала глазами, и красивая девица со вздохом продолжила.

— Я просто не знаю, что такое любовь. Но он мне нравится.

— Тогда повстречайтесь немного и разбегитесь.

— А?

— А ведь она права: пара должна быть из одного теста. Бывают же моменты, когда она дело говорит.

— Как ни противно это признавать, но я согласна. Плавали, знаем.

Услышав то, о чем она даже никогда не задумывалась, Ли Хи У застыла с приоткрытым ртом, словно сломанная кукла. Она так старалась приспособиться к настоящему, что совершенно не думала о будущем.

— ...Значит, разбежаться?

— Что за глупые вопросы. Расстаться, конечно. Люди встречаются, потом расстаются, это нормально. Ты думаешь, раз начали встречаться, так сразу жениться? Ты же сама сказала, что не любишь его.

Расстаться... Она и представить не могла, что расстанется с господином гостем. От одной этой мысли сердце ухнуло куда-то вниз. В глазах защипало, к носу подступили слезы.

— Но я не хочу расставаться. Нельзя, чтобы так...

— А кого волнует, чего ты там не хочешь? Ты же сама прекрасно знаешь, что мир не вертится вокруг твоих желаний. Неужели ты настолько глупа, что даже этого не понимаешь?

— Тут она права. Но могла бы и не рубить с плеча.

— Она же у нас умная и крутая, забыла?

Она знает. Ни одно желание Ли Хи У никогда не сбывалось. По крайней мере, в её мире правило «хочешь — значит можешь» не работало. Потому она так и вцепилась в господина гостя. Появилась робкая надежда: а вдруг хотя бы это, хоть одно-единственное желание исполнится? Наверное, именно для этого судьба и свела их.

Показать, что существует такой прекрасный мир, а потом отобрать его — разве это не слишком жестоко?

Уголки глаз Ли Хи У опустились. Её поникшее лицо выглядело так, будто она изо всех сил сдерживает слезы.

— Кстати, а хозяин знает, что ты видишь призраков?

От этого вопроса Ли Хи У резко вскинула голову. Увидев её испуганное лицо, призрак прищурилась, словно говоря «я так и знала».

— Встречаешься с ним, а сама обманываешь. Это предательство.

— Я не обманывала. Просто пока не сказала... Но я скажу.

— Отговорки какие-то. И вообще, когда этот хозяин рядом, ты нас не видишь, так?

— ...

Её впервые так отчитывал призрак, но возразить было нечего — слова попадали точно в цель.

Она думала о том, что надо бы рассказать, но боялась реакции господина гостя. К тому же, когда он был рядом, призраки всё равно пропадали, так что мелькала мысль: «А стоит ли вообще говорить?». От этого укола совести стало ещё больнее. По правде говоря, если бы это было возможно, она предпочла бы скрыть это от него навсегда.

Подумав об этом, она почувствовала себя очень плохим человеком.

— Так поэтому он тебе нравится? Поэтому не хочешь расставаться?

— Нет...

— Ты просто им пользуешься.

От шока всё тело Ли Хи У обмякло, плечи поникли, а пальцы, судорожно сжимавшие одеяло, разжались.

Он просто был единственным. Единственным, кто ворвался в её жизнь и показал совершенно иной мир. Единственным, за кем она могла следовать лишь вслепую.

— Не делай такое лицо, будто настал конец света. Ну пользуешься, и что с того? Все люди так живут. Зря я влезла. Всё равно ты не расстанешься с ним только потому, что я так сказала.

— Жизнь так не работает.

Произнеся это слегка уставшим голосом, призрак исчезла.

— Не принимай близко к сердцу. Язык у неё как помело, но душа не злая.

— Ага, мы поначалу тоже думали: «Что это за фифа такая?», чуть не подрались с ней.

— ...Кажется, я поступаю неправильно.

— Ой, да у неё талант нагонять тоску! Пропускай мимо ушей. Если всё это всерьез воспринимать, самооценка ниже плинтуса рухнет. Уж мы-то знаем, поверь.

— Мы в начале знатно так загонялись, скажи же?

— Послушай, если бы этот хозяин спросил: «Ты видишь призраков?», а ты бы ответила «Нет» — вот это была бы ложь. А раз не спрашивал, то какой тут обман? Да и вообще, разве мы не проникаемся симпатией к тем, кто нам нужен? Какая разница: нравится, потому что нужен, или нужен, потому что нравится?

— Аж голова разболелась. В мире и так полно проблем, относись ко всему проще. Поверь, после смерти всё это кажется такой мелочью.

— Но рассказать всё равно нужно, да?

— Если он после этого сольется, то я считаю, надо просто слать его куда подальше.

— Ты что, набралась от этой фифы? Что за радикальные заявления? У каждого есть свои скелеты в шкафу, которые хочется скрыть от любимого человека. В общем, не торопись и хорошенько всё обдумай.

Она выслушала и едкие, и горькие, и сладкие слова.

Но, несмотря на весь этот калейдоскоп мнений, на душе не было тяжело. Кажется, ей даже стало немного легче.