Контент удален!

— То есть вы сейчас… — опешив, невольно усмехнулась Ын Ха. — Вы хотите сказать: дадите денег — и переспим? Чтобы я продавала вам тело?

Голос, которым она это выпалила, дрожал. В глазах потемнело, и она стиснула подол юбки.

— Вот это.

Чон У Гон кивком указал на смятый под её рукой подол. Из-за того что она его комкала, юбка задралась, обнажив бедро.

— Если это не нарочно — перестаньте. Слишком уж возбуждает.

На это невозмутимое замечание Ын Ха прикрыла сумкой измятую юбку. Лицо жарко вспыхнуло. Мельком глянув на её зардевшиеся щёки, он равнодушно постучал пальцами по рулю и сказал:

— Продажа тела, спонсорство, компенсированные свидания. Как такие, как вы, ни называйте эти отношения — мне всё равно.

Такие, как вы. Чон У Гон продолжил, обращаясь к Ын Ха, что кусала губы и дрожала от стыда:

— Сколько бы усердно судья Ким Хан Су ни зарабатывал, по сравнению с деньгами, с которыми я родился, это гроши. Я вам дам. Хоть сумку, хоть офистель — экономить не собираюсь.

Он смотрел на Ын Ха; в его словах не разобрать было, чего больше — надменности или подлости.

— А взамен я получаю вас.

Взгляд его был тёмным, глубоким. Слишком тяжёлым и мрачным, чтобы разглядеть, с каким чувством он это говорит. Ын Ха, пряча дрожащие руки, откинула волосы назад.

— Вы, похоже, сегодня сильно пьяны…

Она попыталась списать всё на то, что он пьян и несёт чушь, но…

— Я и капли в рот не брал. Потому что ни на миг не считал сегодняшнюю встречу отменённой.

Он не отступал. Ын Ха снова откинула волосы и положила руки на юбку. Ей хотелось стиснуть подол, но нельзя было, и кончики пальцев дрожали.

— Вы же говорили, что отношения, где замешаны деньги, — это мерзость.

Отказываться от собственных слов — и тому должен быть предел. Однако на её замечание…

— Я и сейчас так считаю, — пресно ответил Чон У Гон, отвёл от неё взгляд и снова уставился вперёд.

— Считаю это мерзостью, и всё же… — сказал он так, будто сам себе был неприятен и недоволен собой. — Но мне любопытно.

«Вы мне интересны» — всплыло сообщение, которое он когда-то прислал.

— …

Пока оба молчали, какое-то время слышался лишь шум дождя.

То давнее его сообщение — «Вы мне интересны» — было, наверное, чистым добрым порывом. Правда ли она любит копчхан, нет ли чего, чего она не ест, каков её идеал, какая у неё семья — вот такие невинные вещи.

Теперь же его «любопытно» означало лишь одно: какова она в постели, годится ли на что-нибудь, если раздеть.

Ещё в тот миг, когда они столкнулись в понедельник в ресторане, она поняла, что их отношения кончились скверно, — но что всё увязнет в грязи настолько, и подумать не могла. Его предложение было мерзким, но иначе и быть не могло. Ведь в его глазах сама Ко Ын Ха была куда более падшей.

Женщина, что состоит в компенсированных отношениях с отцом сослуживицы. Заставила его так думать она сама.

— Ради любопытства опускаться до мерзости вовсе не обязательно.

В глазах Чон У Гона она уже была дрянью, но самой Ын Ха не хотелось считать дрянью его. Она толкнула ещё приоткрытую дверь и вышла из машины. На голову хлынул дождь, но ей даже не пришло в голову укрыться.

— Будем считать, что вашего сегодняшнего предложения я не слышала. И вы, Чон У Гон, возвращайтесь и отдыхайте.

Она сказала это, думая, что надо поскорее взять такси, поехать домой и смыть с себя всё горячей водой…

— Я ещё не рассказал Ким Чжу Хи, — сказал Чон У Гон.

Ын Ха замерла, не закрыв дверь.

— Могу рассказать в любой момент. Да и подать жалобу внутри компании тоже можно.

— Что за…

— А, конечно, надо будет сообщить и несчастной семье этого Ким Хан Су, и к нему на работу. В газетах такое тоже любят. Ким Хан Су, этот ублюдок, ведь в политику метит?

Он проговорил это невозмутимым голосом и, подняв руку, ослабил узел галстука. От того ли, что опрятный наряд пришёл в беспорядок, от него повеяло чем-то опасным. Он сказал, даже не глядя на Ын Ха:

— Ко Ын Ха, вы уже сделали из меня мусор. А мусор, если его не убрать, начинает дурно пахнуть. Вы об этом ещё долго будете жалеть.

От этой холодной угрозы Ын Ха сглотнула. По телу пробежала дрожь: холодные капли, падавшие сверху, стекали по шее и дальше — за ворот, по спине.

— Садитесь обратно. И дверь закройте, — приказал он.

Ын Ха, держась за дверь, сглотнула сухим горлом. Неужели он и правда это сделает? Захотел бы — сделал бы давно, ведь так; и в тот самый миг, когда в оцепеневшей голове мелькнуло желание развернуться и убежать, он взял телефон, несколько раз коснулся экрана и куда-то позвонил. Неужели…

Не успели раздаться и несколько гудков, как послышался женский голос: «Алло».

— Ким Чжу Хи, простите за поздний звонок. У меня есть разговор…

Ын Ха в панике забралась в машину и потянулась к его телефону. Чон У Гон, будто предвидев это, отвёл телефон подальше, и Ын Ха от рывка соскользнула ему на грудь.

— Алло? Алло?.. Чон У Гон?

Из телефона донёсся голос, звавший Чон У Гона.

— …

— …

Чон У Гон, сомкнув губы, смотрел на неё сверху вниз. От этого холодного, лишённого колебаний взгляда сердце заколотилось. Отчего оно билось так, что отдавало в голову, — от его взгляда или от его поступка, — она не знала.

— …

Он медленно поднял руку и убрал со щеки дрожащей от растерянности Ын Ха налипшую мокрую прядь. Пальцы, коснувшиеся охлаждённой дождём щеки, были горячими.

— Чон У Гон? Что случилось?

Ким Чжу Хи встревоженно звала Чон У Гона. Чон У Гон, не сводя глаз с дрожавшей на нём Ын Ха, поднёс телефон к уху и сказал:

— Простите. Я ошибся номером.

— У Гон?

Ким Чжу Хи ещё звала, но Чон У Гон нажал кнопку отбоя. Ещё долго после того, как звонок оборвался, — пока экран телефона не погас, — Ын Ха не могла и моргнуть.

— Вот видите, послушались бы по-хорошему — и славно. Похоже, вы сильно испугались, — пробормотал он так, будто вышло это ненарочно.

Ын Ха шевельнула застывшими губами.

— Ах ты, подлый ублюдок…

— Подлый, мелочный, дрянь, шпана — всё верно, так что ругайте сколько влезет. Я ведь просто подстраиваюсь под ваш низкий уровень.

Его рука обхватила щёку Ын Ха. Он наклонился и, будто прикусывая, втянул её мелко дрожащую нижнюю губу. От этого резкого поцелуя она распахнула глаза — и увидела в уголках его глаз густую похоть.

Впервые за весь день его глаза несли в себе не холод, а жар.

Под брюками отчётливо проступало нечто увесистое. Он, похоже, и не думал скрывать эрекцию и пробормотал:

— И всё-таки… И зачем только уродилась такой красивой.

Он приподнял всё ещё лежавшую у него на коленях Ын Ха, усадил и пристегнул ремень. Ын Ха, вся оцепеневшая, подняла голову на звук заводящегося двигателя.

— Разве вам не радоваться? Я ведь даю больше — только за то, чтобы вы спали со мной одним. Чего вы колеблетесь?

— А у меня вообще есть выбор?..

Дверь он не запер, но, попытайся она открыть её и выйти, он в любой момент мог снова позвонить Ким Чжу Хи или навредить Хан Су. Сделает ли он это в самом деле или это лишь угроза на словах — проверять ей совсем не хотелось.

— Разумеется, выбор есть, — сказал он неспешным тоном, выезжая с парковки. — Выбирайте. Поедем в отель или ко мне.

* * *

Весь выбор, что был у Ын Ха, сводился к тому, отель это будет или его дом.

— Неожиданно, — сказал Чон У Гон, оглядывая офистель, где жила Ын Ха. — Думал, вы живёте поскромнее. Хотя, конечно, неожиданного в вас, Ко Ын Ха, не только это.

Ын Ха, набирая код у входа в подземную парковку, обернулась к нему. Она привезла его к себе. И отель, и его дом, которые он предложил на выбор, были ей противны.

— А, это, случайно, тоже не тот тип оплатил?

— …

Несколько месяцев назад, когда ей внезапно пришлось переехать в квартиру с высоким залогом, Хан Су и правда одолжил ей часть суммы. Ын Ха, мельком глянув на него, ответила: «Не всё». Он холодным взглядом смотрел на Ын Ха, нажимавшую кнопку лифта.

— Всё-таки давайте ко мне.

— Больше никуда я не поеду. Хотите в другом месте — делайте это с другой женщиной.

Твёрдо сказав это, она нажала кнопку четырнадцатого, и он посмотрел на неё сверху вниз с неудовольствием. Ей хотелось, чтобы он вспылил из-за её надменности и ушёл, но он молча смотрел лишь на растущие цифры этажей.

Он неторопливо плёлся следом с видом человека, которому особо нечем гордиться. Похоже, спать с женщиной, что живёт в квартире, купленной другим мужчиной, задевало его самолюбие.

Перед тем как открыть дверь, она замешкалась на миг, но он нетерпеливо придвинулся к ней сзади.