1 - 30
— Вы где сейчас? — ответив на звонок, даже не сказав «алло», в лоб спросил Чон У Гон.
Голос звучал как-то угрожающе. Ын Ха, глядя, как поднимается лифт, ответила: «Дома». Она почти доехала, так что, пока они говорят, вот-вот окажется дома, — но он проницательно переспросил:
— Дома? По-моему, ответ неверный.
— Я правда у самой квартиры. Сейчас в лифте поднимаюсь.
Без особых мыслей роясь в сумке в поисках засунутого туда конверта, она услышала звон — лифт добрался до четырнадцатого этажа. Даже не поднимая головы, она вышла и пошла по коридору, доставая конверт: «Мне надо вам кое-что сказать, хотела бы…» — и тут привставший с пола у двери мужчина увидел Ын Ха. И в тот же миг вскочил и бросился на неё.
— А-а-а!
Ын Ха, закрыв лицо, осела на пол. На миг в глазах помутилось. Топот убегающих ног отдалился, но она совсем потеряла голову.
— Ко Ын Ха!
Настойчивый оклик звучал так, будто случилась беда. Она ещё не успела сообразить, чей это голос, как большая ладонь крепко стиснула её плечо.
— Нет, не… не надо!..
Она ведь даже переехала — почему он снова объявился? Как узнал? Она была так осторожна… С опозданием вспомнилось, что в сумке лежит перцовый баллончик от приставал, но тело оледенело и не двигалось. В первые дни после переезда она, входя в лифт, всегда держала его наготове в руке, но потом, решив, что всё обошлось, несколько раз не брала. Из-за разговора с Чон У Гоном он опять оказался забыт…
— Всё хорошо? Ын Ха. Ын Ха. Ын Ха!
На голос мужчины, обнявшего её вздрагивающие плечи, Ын Ха подняла голову. Не костлявое, острое плечо, не затхлый запах и жуткий холод, а твёрдое, широкое плечо, древесный аромат, тёплое тело и мягко обнимающие руки. Это был не тот ублюдок, а Чон У Гон. Чон У Гон.
— Чо… Чон У Гон…
Ын Ха дрожащими руками вцепилась в полу его одежды. Мокрая от пота ладонь не слушалась и соскальзывала. Чон У Гон отвёл эту руку и крепко сжал в своей большой ладони. Снова и снова гладил её тяжело вздымающуюся спину, успокаивая, и заправил ей за ухо мокрые пряди, освобождая обзор. По прилипшим к щеке и отклеившимся волоскам она поняла, что плачет.
Она злилась на него из-за того, что об этом узнала О-тэри, но сейчас это как будто стало совершенно неважно.
Чон У Гон долго гладил её по спине, дожидаясь, пока она успокоится.
— Едем ко мне.
Она подняла голову — он смотрел на неё сверху с решительным выражением. Его глубокие глаза потемнели от тревоги, беспокойства. Крепко сжав руку, которой гладил её плечо, он сказал:
— Ни на миг не могу оставить вас в таком месте.
И, прежде чем Ын Ха успела что-то сказать, подхватил её на руки. В другой раз Ын Ха оттолкнула бы его — что это вы, мол, творите, — но сейчас лишь обхватила его за плечи и сжалась в комок. Ни о чём не хотелось думать. Он аккуратно прихватил и упавшую на пол сумку, сел с ней в лифт и тут же усадил её в машину.
— Поспите немного. Скоро приедем.
Пристегнув её ремнём, он снял пиджак и укрыл её. Тронув машину с места, он одной рукой крепко держал её ладонь. Его рука была такой уютной и тёплой, что в голове мелькнула трезвая мысль: «Надо бы её отнять», — но она закрыла глаза.
* * *
Впервые тот мужчина появился в конце прошлого года. А может, и раньше. Во всяком случае, Ын Ха заметила это зимой.
Она думала, что странный взгляд, что временами ловила на себе, ей просто мерещится. Неприятные взгляды она чувствовала с детства и не считала это чем-то особенным.
Тогда, из-за перевода в другой отдел, запуска нового продукта, размещения на площадке и прочего, было столько хлопот, что она толком и домой не попадала; а когда наконец выдалось затишье и она взялась разбирать так и не убранную к разгару зимы летнюю одежду, то обнаружила, что пропало несколько комплектов белья. Перевернула весь дом, но не нашла — сочла странным и махнула рукой; а через несколько дней, доставая выпускной альбом, чтобы поболтать с подругой-одноклассницей, чуть не лишилась чувств от испуга.
Её лицо на фотографиях было вырезано. На всех выпускных снимках — начальной, средней, старшей школы. Везде, где была она, зияли пустые дыры.
Дома у неё несколько раз бывали друзья, но все — девушки, и сделать такое было некому. Тогда кто же?
С детства из-за приметной внешности к ней нередко приставали извращенцы и всякие странные типы. Как-то раз до самого дома за ней шёл незнакомец с ножом, но по крайней мере внутри квартиры она всегда чувствовала себя в безопасности.
Ощутить угрозу внутри собственного дома ей довелось впервые, и это был чудовищный ужас. Пропавшее бельё, зубная щётка, что порой оставалась влажной, когда она возвращалась с работы, свет в спальне, который вроде бы гасила, а он горел. Всё это могло быть случайностью, но теперь каждая мелочь вызывала подозрение и тревогу.
Ын Ха тут же сменила электронный замок и врезала засов. Накупила свистков, баллончиков, дубинок и прочих охранных штук, расставила повсюду, но всё равно не находила покоя и провела выходные у подруги.
Может, она просто мнительна или ей мерещится; вырезанные из альбома фотографии она обнаружила давно, так что, возможно, это случилось не недавно. Раз неизвестно, когда и кто это сделал, — уж не бывший ли навязчивый парень постарался, думала она. Но когда, держа подругу за руку, она вернулась домой, у двери лежали букет и пакет из магазина.
Из пакета она достала ожерелье, которое два месяца присматривала, всё не решаясь купить, и держала в корзине онлайн-магазина.
Ын Ха тут же вырвало; она разрыдалась и вызвала полицию. Полиция проверила камеры у входа в офистель, но кто это сделал, установить не смогла. Всё, что сказали, — что, похоже, кто-то из жильцов того же офистеля воспользовался лестницей. И вдобавок — дежурную фразу, что неплохо бы переехать.
Прошло всего полгода с подписания договора — легко ли будет переехать?
Но деваться было некуда. Она выставила квартиру, пожила несколько дней у подруги, несколько — трясясь от страха дома.
В тот день кто-то собирался прийти смотреть выставленную квартиру, и она второпях зашла домой; едва она потянулась открыть дверь, как сзади кто-то на неё набросился.
Бах — её грубо втолкнули внутрь, и не успела она, упав в прихожей, прийти в себя, как незнакомый мужчина навалился сверху. Мерзкая рука зажала Ын Ха рот. Когда она забилась, он схватил её за волосы, тряхнул, посыпались удары. Ын Ха немного притворилась смирной, а улучив миг, когда мужчина расслабился, подхватила упавший на пол перцовый баллончик и принялась отчаянно им брызгать. Мужчина с воплем прикрыл маской глаза, а когда Ын Ха закричала ещё громче, зовя на помощь, засуетился и сбежал.
Она даже видела его лицо — и всё равно не смогла поймать.
* * *
— Я думала, перееду — и всё обойдётся…
Первое время после переезда в новый офистель она держалась в постоянном напряжении, но когда несколько месяцев ничего не происходило, само собой утратила бдительность.
— Мне же сказали, что это, похоже, сделал кто-то из тех жильцов, вот я и думала, что больше его не увижу…
На испуганное бормотание Ын Ха Чон У Гон ничего не ответил.
Место, куда он её привёз, — элитная резиденция в Ханнамдоне 1, минутах в двадцати езды.
1 Ханнамдон — престижный район Сеула, где селятся богачи и знаменитости.
Район был необычайно тихий. Уже от въезда на парковку стояли охранники в форменной одежде. По обе стороны богато озеленённой улицы теснились здания с фасадами в европейском стиле.
