Контент удален!

Сколько же они будут трепаться? Минут десять хватит? Взглянув на часы, она свернула в коридор, как вдруг большая тень метнулась ей навстречу и перехватила её.

— Ай.

Ын Ха едва сдержала рвущийся крик и посмотрела на схватившего её мужчину.

— Чего вы так пугаетесь?

Чон У Гон с невозмутимым лицом смотрел на неё сверху вниз. Чувствуя, как колотится сердце, Ын Ха высвободила пойманную руку. Место, где он держал, горело.

— Ну а как, вы так внезапно выскочили…

— Внезапно? А я думал, вы вышли, прочитав сообщение.

Он склонил голову набок, и Ын Ха взглянула в телефон. От него и правда пришло сообщение.

«Выйдите на минутку в коридор»

Он наклонился и заглянул в экран её телефона.

— Хм, то есть вышли, так и не увидев сообщения, — протянул он и лениво усмехнулся.

— А если бы увидели, то не вышли бы?

— Как знать, — ответила Ын Ха, искоса поглядывая назад.

Глаза её были обращены к кабинету, но все мысли — к мужчине, что стоял перед ней. На её ответ он, будто недовольный, упёр кулак в стену.

Из-за этого они оказались как-то подозрительно близко друг к другу.

— Вы это нарочно?

— Что именно?

— Изводите человека, вот что.

На эти оброненные слова Ын Ха, смотревшая себе под ноги, подняла голову.

— …

Когда её взгляд встретился с его красивыми карими глазами, возникло чувство, будто что-то острое царапнуло по горлу. Говорил, что она его изводит, а глаза при этом были вполне спокойные.

— Совсем… не похоже.

Скорее уж напряжена была она сама. Стояли не так уж и близко — но откуда это чувство, будто он подавляет её, она понять не могла. Из-за того ли, что он на голову выше и крупнее? Или из-за красивого лица, на которое и смотреть-то непросто?

На прямой взгляд Ын Ха он едва заметно улыбнулся.

— В пятницу вечером — с кем вы говорили? Всё время было занято.

Ын Ха на миг умолкла. В ней шевельнулось желание не отвечать и по-настоящему его помучить, но она ответила легко:

— С мамой.

— С мамой?..

— Да.

Когда она кивнула, он сузил глаза. Будто прикидывая, правда это или ложь. Долго смотрел, а потом, словно бросив попытки прочесть её, отнял от стены руку.

Чон У Гон досадливо провёл рукой по волосам.

— Ко Ын Ха, вы знаете, какой вы необычный человек?

Он произнёс это так, будто перед ним была трудная математическая задача, и Ын Ха усмехнулась.

— Вы тоже не из обычных.

— Давайте сегодня поужинаем вместе.

Невзирая на пятничную неудачу, он снова звал её на свидание.

— И дорогую машину, на которой вы хотели прокатиться, я пригнал, и меню — любое, какое захотите.

— Что угодно?

— Китайская, японская, корейская, европейская кухня, перекус, поздний ужин — только назовите.

От этого настойчивого тона, не оставлявшего ни единой лазейки для отступления, Ын Ха только перебирала пальцами зажатый телефон. Во рту почему-то пересохло, и, сглотнув, она сказала:

— К сожалению, на сегодня у меня встреча.

Стоило ей это сказать, как его взгляд неприятно вонзился в неё.

— А. У вас встреча — с понедельника-то вечером?

— Да.

Его чёрные глаза скользнули по открытой — из-за собранных наверх волос — шее Ын Ха, и он спросил:

— Я вам неприятен или вы хотите помучить меня посильнее? Если второе — идея, по-моему, так себе.

— Просто у меня уже назначена встреча, только и всего.

Мальчику, кричавшему «волк», веры нет, так что это смахивало на ложь, — но сегодня это была чистая правда. Он смотрел на неё сверху вниз с недовольством. Ей захотелось прямо сейчас позвонить и отменить сегодняшнюю встречу, но такую встречу не отменишь.

— А в эту пятницу у меня встреч нет.

Когда она бросила это как бы вскользь, лицо его не дрогнуло. Нет — тут же он поднял руку и прикрыл рот. И снова уши покраснели.

— И чем же вы заняты во вторник, среду и четверг, что согласны только на пятницу? — проворчал он.

Ын Ха, поглядев на его покрасневшие уши, сказала:

— Если заняты — не надо.

— Нет, не занят. Вы же знаете: даже если занят, скажу, что нет.

Разумеется, она знала: какие бы планы у него ни были, уж пятницу-то он освободит. И не потому, что его страсть так сильна, а потому, что в такой момент ни один мужчина не скажет, что занят чем-то другим.

Он отступил на шаг, будто уступая ей дорогу.

Ын Ха коротко кивнула и направилась к уборной.

— И всё-таки, с кем вы сегодня встречаетесь?

Она обернулась — он смотрел на неё с ленцой.

— Так нарядились… С мужчиной встречаетесь?

В глазах — так естественно проступившее чувство собственника.

Ын Ха отвела взгляд от этих глаз и вошла в уборную.

* * *

Она нарочно ушла из офиса самой последней. Собралась и поднялась только тогда, когда уже перевалило за восемь. Встреча была назначена на девять.

— Столик, наверное, забронирован на имя Ким Хи Чжон.

Это не было именем ни её, ни её собеседника, однако бронь всегда оформлялась на имя Ким Хи Чжон.

Приватный китайский ресторан. В час, когда обычное дорогое заведение уже потихоньку собиралось бы закрываться, сотрудник привычно проводил её к столу.

Когда открылась дверь, внутри её уже ждали.

— Вы рано, — улыбнулась Ын Ха, увидев сидевшего за столом худощавого мужчину средних лет.

— Садись скорее. Намаялась, пока ехала?

На этот ласковый тон, что так не вязался с придирчивым лицом, Ын Ха честно ответила: «Сидеть просто чтобы убить время — это, конечно, немного мучительно», — и села.

— Вы, кажется, снова похудели, господин судья.

— Я уж сколько лет как оставил должность, а всё «господин судья»?

— Тогда, может, называть вас адвокатом Кимом?

Мужчину звали Ким Хан Су; он прошёл путь от судьи до председательствующего судьи, четыре года назад вышел в отставку и теперь служил юрисконсультом в крупной компании S.

Поправив очки, он сказал:

— Когда мы вдвоём, можешь ведь называть меня папой.

Ын Ха усмехнулась и привычно перелистнула меню.

В детстве она иногда звала его папой. Но, не раз заметив, как при этом слове он озирается по сторонам, она перестала так его называть.

— Путаюсь. А ну как оговорюсь при других, что тогда?

— Да много ли поводов оговориться…

Он кашлянул: «Кхм» — и отвёл глаза, но чувствовалось, что в глубине души он испытал облегчение.

Человеком он был не злым. Просто трусливым и слабым, вот и всё.

Хан Су был родным отцом Ын Ха. Он встречался с матерью Ын Ха, Чон Э, а женился на другой. На так называемой дочке из богатой семьи.

Готовиться к экзамену на судейскую должность нелегко, так что стремление к устойчивому тылу понять было можно. Встречаться с самой красивой девушкой в университете, а жениться на самой богатой — если это и талант, то своего рода талант.

Так или иначе, вскоре после свадьбы он завершил долгую подготовку к экзамену и стал судьёй.

На этом история должна была бы закончиться, но, к несчастью, не закончилась. Хан Су и Чон Э завели роман. По словам Чон Э, любовь была самая что ни на есть бурная. Для чужих — измена, а для них самих — романтика; и вот, когда они любили друг друга не на жизнь, а на смерть, Хан Су однажды сказал.

Что жена беременна. И потому им придётся расстаться.

Выражение «беспринципная нижняя половина» подходило как нельзя лучше. Женился, мол, по расчёту, — а сам делал с ней всё, что положено. Хан Су, предлагавшему расстаться из-за беременности жены, Чон Э тоже призналась.

Что она тоже носит ребёнка.

По злой иронии Ын Ха и Ким Чжу Хи родились с разницей в несколько дней. Для кого это было унизительнее — неизвестно, но жена Хан Су его простила, а Чон Э — нет.

Всё то время, пока Ын Ха росла, Чон Э изводила Хан Су снова и снова. Сойдётся ненадолго с другим, а расстанется — винит во всём Хан Су и опять бежит к нему. Ын Ха вечно оказывалась зажатой посередине, и её лишь мотало из стороны в сторону.