1 - 38
Раз, другой — не успел он и несколько раз наступить, как телефон разлетелся вдребезги, осколки брызнули по полу. Он нагнулся, оглядел телефон и, решив, видно, что тот недобит, перевернул и снова — хрусть — раздавил. Наконец, удовлетворённый тем, как основательно всё расколочено, он поднял превратившийся в труху телефон и подал ей.
— Купите новый. И заодно смените номер.
— Да вы…
Приняв телефон, Ын Ха растерянно приоткрыла губы, не в силах продолжить. Это же был мужчина, которого сватала Ли-тхимджан. Раз посреди разговора трубку вдруг перехватил другой мужчина и рявкнул, что у неё есть парень, так что проваливай, — то, что Ли-тхимджан обо всём узнает, было делом времени. Ли-тхимджан наверняка станет допытываться, кто взял трубку, и может поползти слух о служебном романе. Да что там — уже сама эта необходимость возвращаться с телефоном в таком виде была проблемой.
— Что вы творите? С ума сошли?
На протест Ын Ха Чон У Гон, наоборот, склонил голову набок.
— Я за вас отказал. Или вы что, собирались пойти на это свидание?
В его косом взгляде и тоне сквозил гнев.
— Это… не ваше дело, Чон У Гон…
Договорить она не смогла. Толчок — и она ударилась о стену. Не успела она от довольно сильного удара втянуть воздух, как он придвинулся и вжал её собой. Резко пахну́л знакомый аромат. И снова, как собака, заслышавшая колокольчик, её кожа чутко воспламенилась.
— Как это не моё дело? Мы же договорились: между нами никаких других червяков. Забыли?
— Мы договаривались всё прекратить, если появится человек, с которым захочется встречаться…
Она сглотнула, и от её слов взгляд его опасно потяжелел.
— Хотите сказать, что хотите прекратить? Из-за человека, которого и в глаза не видели?
— …
Хочет она прекратить или нет — она и сама не знала. Чон У Гон был слишком близко, чтобы думать. Она прикусила губу…
— Блядь, хватит уже так изводить человека.
Услышав его растерянно-возмущённое бормотание и увидев занесённую, будто для удара, руку, она рефлекторно зажмурилась и отвернула лицо.
— !..
От прикосновения к щеке она вздрогнула. Рука, медленно погладившая щёку Ын Ха, откинула сбившиеся волосы. Вместо ожидаемой боли — щекочущее касание, и, с трудом открыв глаза, она увидела, что он смотрит на неё так, будто и сам дышать перестал.
— Да что с вами?
Он усмехнулся — растерянно, опустошённо — и спросил:
— Решили, что я вас ударю?
— …
— Вас кто-то бил, какой-то ублюдок? Кто? Какая сволочь?
— …
Его гневный взгляд быстро осел, сменившись лёгкой досадой и жалостью. Она молча смотрела на него, и он тихо, коротко цокнул языком.
— С какими же ублюдками вы связывались по жизни.
Он, будто утешая, погладил плечо неподвижно стоявшей Ын Ха, тихо вздохнул и обнял её.
— …
Мелькнула мысль: «А если кто увидит нас вот так на пожарной лестнице?» — но пошевелиться она отчего-то не могла. Голова кружилась, всё тело саднило и ныло.
Оказавшись в его крепких руках, она была вынуждена признать: всё-таки Ким Чжу Хи её задела.
— Я вас не обижу. Я же сказал, что хочу обращаться с вами бережно. Мои слова для вас, видно, пустой звук, — горько пробормотал он.
Женщина, с которой хочется обращаться бережно.
— А я думала, вы про кого-то другого…
— В другое время чутьё у вас дьявольское, а тут вдруг — только это одно?
Чон У Гон, нахмурившись, обессиленно склонился и уткнулся головой ей в плечо.
— Говорите, думали, что про другую, — так были настолько равнодушны?
— Я же сказала, мне всё равно…
Если Ким Чжу Хи её и задела, то лишь потому, что это была она. Сама мысль о том, чтобы делить с Ким Чжу Хи одного мужчину, была ей отвратительна — вот и всё.
Она опустила глаза, а Чон У Гон, хмурясь, усмехнулся над её макушкой.
— Вот вредина, честное слово.
Пробормотав это так, будто она его до смерти извела, он теребил волосы Ын Ха, потом чуть склонился и, словно прикусывая, втянул её нижнюю губу. Пронзительное ощущение. От мягкого, разом поднимающего желание касания она поняла, что соски под бюстгальтером всё это время стояли торчком. Когда Ын Ха не разомкнула губ, он плотнее прижал её плечом к стене и прильнул всем телом.
Прохладная ткань костюма, а под ней — твёрдые грудь и бёдра — всем этим он вжал её тело. Придержав уклоняющуюся щёку, он упорно мял её губы, пока они не приоткрылись, и вплёл язык.
В компании, на пожарной лестнице, где неизвестно, кто и когда пройдёт.
Разбитый телефон. Испорченное свидание. Ли-тхимджан. И Ким Чжу Хи…
Обрывки мыслей осыпались. Она понимала, что так нельзя, но сознание туманило непонятное — то ли привычное, то ли впервые изведанное — ощущение, и удержать себя было трудно. Прислонённая к холодной бетонной стене, она лишь поддавалась вязкому чувству, куда он её толкал.
Похабный звук упал на ухо. Лицо горело, дыхание участилось. Будто что-то в ней онемело: рука, которой она хотела оттолкнуть его, вцепилась в его рубашку.
Его крепкие бёдра, твёрдо вставший пенис вжались в её бедро. Чмок — язык и губы тёрлись, сплетаясь, откровенно чавкая.
Его рот был мягким и влажным до мурашек; она самозабвенно отвечала, будто сплетаться языками было самым естественным делом, и упивалась этим ощущением.
Он медленно, кончиком языка, потёр за передними зубами, нежнейшее нёбо. Язык, что дразняще-медленно и мягко скользил, умело вынимая душу, разом выскользнул.
— А…
От острого ощущения — будто вышел вошедший в лоно член — сам собой вырвался стон. Причмокнув, он несколько раз обсосал влажные губы Ын Ха, снимая влагу, и медленно поднял голову. Открыв глаза и убедившись, что поцелуй окончен, Ын Ха сглотнула скопившуюся во рту слюну и снова смежила веки, поплыв. Ресницы мелко задрожали.
— Никак не остановлюсь, так хочется ещё.
«А то прямо здесь и займёмся». Шепнул он это без всякого преувеличения. Его плоть, отчётливо ощущавшаяся сквозь соприкасающиеся бёдра, вот-вот, казалось, вопьётся ей между ног — так близко было. Его большой палец тщательно обтёр кожу вокруг губ Ын Ха.
— Загляните в туалет, что ли, перед возвращением. А то у вас сейчас лицо совсем непристойное.
— …
Ын Ха оттолкнула его руку и прикрыла саднящие губы. Обломки разбитого телефона царапнули пальцы.
— Хотите обращаться бережно, значит? — с большим опозданием пробормотала она, оглядев лестницу вверх и вниз. — И в чём же тут бережность?
На укор Чон У Гон тихо засмеялся.
— Не всегда получается, как хочется. И вот что: нарушите правила — и я тоже терпеть не стану. Разберитесь со свиданием как следует. Неловко говорить чхаджану Ли — я сам скажу.
То, что он сам скажет Ли-тхимджан, было не помощью, а откровенной угрозой. Ведь стоит ему заговорить — и Ли-тхимджан тут же узнает всю подоплёку. Бережно? Свет не видывал, чтобы «дорогое» так вертели. Ласка сплошь на свой лад. Доброта, что подаётся, лишь когда ему заблагорассудится.
— Теперь-то я прекрасно понимаю, почему ваши сёстры так усердно учили вас манерам.
Шпана в приличной маске, сукин сын. То, что постельные манеры у него грязные, наверняка оттого, что этому сёстры научить не сумели, — и скверный нрав вылезал как есть.
На излияние Ын Ха он с усмешкой посмотрел на неё сверху. Мол, до чего же ты мила.
— Не кусайте губы. Они и так распухли.
— Не изображайте заботу…
Ын Ха запоздало оттолкнула его руку и, крепко сжав разбитый телефон, спустилась по лестнице. Войдя в туалет у пожарной лестницы и взглянув в зеркало, она увидела растрёпанные волосы, сбившуюся одежду, раскрасневшееся лицо и припухшие губы — лицо, по которому кто угодно поймёт, что что-то было. А ещё явственнее этого лица — стук колотящегося сердца.
В итоге Ын Ха смогла вернуться в кабинет лишь спустя немалое время.
Ли-тхимджан ничего не сказала вернувшейся с запозданием Ын Ха, но до самого конца рабочего дня она сидела как на иголках, не находя себе места.
