Контент удален!

— Через два дня прихожу в университет, а ребята обсуждают моё бельё. Тот сонбэ раструбил на весь свет, что переспал со мной.

Обычные розовые хлопковые трусики, только сзади была маленькая дырочка. Не то чтобы совсем ветхие — просто так вышло.

— И об этом, представьте, знали даже ребята с других факультетов.

Даже пересказывать стыдно. Ын Ха, вновь ощутив то давнее неприятное чувство, размешала остаток риса в супе и съела ещё пару ложек.

— Когда я напрямую спросила, зачем он это разболтал, он ответил, что хотел похвастаться.

— Похвастаться?

— Ну, как трофеем. Мол, я — самый превосходный самец, что-то в этом роде, разве нет?

Похвалиться, что и самая красивая девчонка в универе, надменная девка, что не даёт кому попало, в постели точно такая же, как все, — это, видно, поднимало ему самооценку. И не только тот сонбэ был таким — большинство мужчин, что встречались с Ын Ха или хотели встречаться, были такими же.

— В общем, это стало для меня чем-то вроде травмы. И появилось у меня хобби — покупать бельё. А покупаешь — и красивое, яркое нравится…

Оставив половину риса, Ын Ха отложила ложку.

— Пусть даже некому его показывать, просто так… Так что это мой вкус.

Когда она подняла голову, лицо Чон У Гона было странным.

— А того ублюдка вы что, так и оставили? Просто так?

Глядя на его лицо — казалось, знай он, кто это, схватил бы того за грудки, — Ын Ха горько усмехнулась.

— Нет. Я тоже пустила слух. Что перчик у него с палец, что вставил наполовину — и кончил. И больше не встал, только сморщился.

Всё равно о том, что у них было, знал весь свет. Стоило и Ын Ха раструбить, как слухи быстро утихли. Парни ловко покрывают позор другого парня. Меньше чем через полгода тот сонбэ ушёл в академический отпуск и до самого выпуска Ын Ха так и не вернулся.

Ын Ха, сидя на стуле, постучала ногами по полу и подняла голову.

— Но мужчины, у которых это впервые, все такие. Не все же как вы, Чон У Гон.

— Не могу же я нарочно делать плохо, когда могу хорошо. Ешьте ещё. Сколько там того риса, чтобы оставлять.

Чон У Гон снова взял отложенную Ын Ха ложку и вложил ей в руку. Заботливая рука двигалась привычно. Секс у него, конечно, был не впервые, да и в этой нежности читалось, что девушки у него были всегда. Он считал её дрянью, и презрение с пренебрежением то и дело прорывались наружу, но въевшиеся в него привычки и манеры были на редкость учтивыми.

— Зачем вы вообще притворяетесь, что впервые?

— Потому что и правда впервые. А что, так хорошо было? Хотя можете и не говорить, я и так знаю.

Когда вместо ответа она уставилась на него, он прикрыл рукой довольно изогнувшиеся губы.

— Чтобы не оплошать в первую ночь, я, правда, кое-что поизучал, но на деле это и вправду впервые.

— Незачем врать. Женщинам всё равно, впервые у партнёра или нет.

Хотя, если честно, самую малость — ей показалось, что она способна понять, почему мужчины так одержимы девственницами. Как бы то ни было, некое тихое ликование оттого, что она сокрушила целомудрие, которое такой достойный мужчина, как Чон У Гон, берёг, дожидаясь женщины-судьбы, определённо было.

— Сколько раз повторять. Мой хуй ни в чью пизду раньше не входил. Вы у меня первая, Ко Ын Ха.

— Нельзя ли, э-э, без таких слов?..

— А что? Как же тогда говорить? Пенис? Половой член? Как ни назови, а это член и киска. А вы, Ын Ха, свою киску как называете?

Что значит «как называть»?.. От его напористого тона Ын Ха снова покраснела и без нужды съела ещё ложку супа.

— Ну… половой орган, что ли…

— Хотите называть это другим словом — называйте. Хотя по мне так это ещё страннее.

— Не пойму я, вежливый вы или нет, Чон У Гон…

Только покажется, что он нежен, — тут же скажет что-нибудь колкое, а стоит подумать, что он шпана, — следует мягкое обращение. На жалобу Ын Ха, что его никак не разберёшь, он, склонив голову набок, тихо усмехнулся.

— Вас, Ко Ын Ха, тоже никак не пойму — то ли вы и вправду невинны, то ли хорошо играете. Скорее второе, наверное.

Он озадаченным взглядом окинул Ын Ха.

— Мы неплохо подходим друг другу. Вы, Ко Ын Ха, и сами это знаете.

— Не уверена.

— Зато я знаю, что вы сейчас притворяетесь и лжёте. Стоит мне вас коснуться — и вы тут же намокнете.

Да что там коснуться — это случалось от одного только его взгляда.

Стоило Ын Ха встретиться с ним глазами, как внизу живота тут же скапливался жар.

— У меня ведь тоже так не бывает — с другими женщинами.

— Что «не так»?

— Вот так, чтобы вставало от одного взгляда в глаза.

От его тёмного, полного вожделения взгляда она сама собой сглотнула сухим горлом.

— Доели?

Вопрос с очевидным умыслом. Когда она поспешно замотала головой: «А, нет», — он с улыбкой поднялся со стула.

— Ешьте не спеша. Я подожду.

Он забрался под стол, и вскоре большие руки перехватили и раздвинули её колени. Когда Ын Ха, напрягшись, сжала бёдра, к колену прикоснулось что-то влажное. Он поцеловал колено и коснулся языком нежной кожи с внутренней стороны. Большая рука обхватила её икру и, медленно поднимаясь, скользнула по бедру.

Ын Ха, стиснув ложку, согнулась. От щекочущего ощущения ягодицы вздрогнули. Просторная футболка, прикрывавшая тело не больше короткого платья, задралась, и его рука разом легла на трусики.

— И это, значит, ваш вкус, Ко Ын Ха, — пробормотал он, ухватив большим и указательным пальцами край трусиков.

Крошечные трусики с мелким кружевом безвольно растянулись в его руке.

— Вдруг они кажутся ещё откровеннее. Такие, до крайности похабные…

Его губы, касавшиеся колена, поползли выше и защекотали внутреннюю сторону бедра. Когда от тайного предчувствия она опустила руку, прикрывая лоно, он принялся вылизывать и посасывать рядом, у самого паха. Он уже держал оба её колена, устроившись между ног. «Ах…» — вырвался стон, и, прикрыв рот ладонью и пытаясь отодвинуться, она почувствовала, как державшие колени руки перехватили её ягодицы и потянули к нему.

— А-а…

Устроившись поудобнее меж уже широко раскинутых ног, он неспешно заработал языком. Когда она, вздрагивая бёдрами, попыталась сжаться, он закинул одну её ногу себе на плечо и вжался ближе.

— А, вы же… сказали есть.

— Вот и жду, пока доедите. Смирно жду.

Что уж тут смирного, непонятно. Он лизал прикрывавшие лоно пальцы Ын Ха, а потом принялся их посасывать. От ощущения, как он покусывает кончики пальцев, в глазах мутилось. Тело быстро разгорячилось, во рту стало влажно.

— Погодите… окно надо закрыть.

— Из-за дождя ничего не слышно. Чтобы перекрыть этот дождь, вам, Ко Ын Ха, пришлось бы кричать до полной хрипоты.

Ын Ха посмотрела на приоткрытое им окно и закусила губу. Шум ливня быстро отдалился, стал глухим, и громко раздавался лишь влажный, чавкающий звук. Внутри трусиков стало мокро, и они прилипли. Он посасывал её клитор прямо через тонкое бельё.

Ха-а — влажно выдохнув, Ын Ха, вся дрожа, закрыла глаза.

* * *

В старших классах Ким Чжу Хи, учившаяся в соседней частной школе, как-то раз явилась к Ын Ха. Вместе со своей матерью.

Прознав, что мать Ын Ха, Чон Э, получила от Хан Су магазинчик, эти двое явились прямо во время урока, распахнули заднюю дверь класса и без разговоров вцепились Ын Ха в волосы.

Она до сих пор помнит: был урок математики, она, зевая, смотрела, как подруга решает задачу у доски. Глаза уже слипались от скуки, как вдруг с грохотом отъехала дверь, и, не успела она что-либо понять, как в глазах полыхнуло.

Что от пощёчины прежде боли наступает оторопь, она узнала тогда впервые. Подруги завизжали, оцепеневший было учитель бросился разнимать, но она уже свалилась у парты, и её несколько раз пнули ногами.

Придя в себя, Ын Ха тоже не сдержалась: вцепилась Ким Чжу Хи в волосы и не отпускала, пока не выдрала клок. Ким Чжу Хи, которую Ын Ха пинала и таскала за волосы, разревелась в голос, будто это она — жертва.

Ын Ха, не проронив ни слезинки, впилась взглядом в Ким Чжу Хи и её мать. С растрёпанными волосами, с текущей от удара из носа кровью — а глазом не моргнула.

— Постыдилась бы! Твоя мать — шлюха. С чего это ты, бесстыжая, глаза таращишь?

— Заткнись, моя мама не шлюха!

Когда Ын Ха с криком кинулась на Ким Чжу Хи, та, схватившись за вспухшую от удара щёку, испуганно попятилась. Мать Ким Чжу Хи, заслонив дочь собой, толкнула Ын Ха в плечо.

— Как это не шлюха? Продаёт тело за деньги — вот и шлюха! Мало она денег получила? Совсем совести нет — на старости лет тело продавать да за это магазин выторговывать?!

— Моя мама была первой! Это вы, тётя, его отняли!

— Отняла? Да разве эта шлюха с моим мужем расписана была? Может, в полицию сходим спросим? Заберут твою мать или нет? До чего же вы отвратительны! Твари вы тараканьи!

Лицо жарко полыхало, но она не сдавалась. Ын Ха, ещё сильнее вытаращив глаза, закричала:

— Так заявляйте! Прямо сейчас заявляйте! А я на вас заявлю!

Стоило ей достать телефон и набрать 112 ¹, как обе — мать с дочерью — с воплями и бранью бросились наутёк.

¹ 112 — единый номер вызова полиции в Корее.

— Не строй из себя недотрогу. Ты, дрянь, что кормится на деньги, которые твоя мать зарабатывает, продавая тело, — ты такая же, как она, Ко Ын Ха.

Надо было ещё пару раз врезать. Едва обе беглянки вышли из класса, как силы разом покинули её, и она с трудом сдержала подступившие рыдания.

«Слышала? У Ко Ын Ха мать, говорят, шлюха» — эти слова вонзались в уши, как кинжалы.

Ын Ха, вздёрнув голову — мол, ничего страшного, мне стыдиться нечего, — упрямо села на место. Я ведь просто родилась, и разве моя вина, что у меня нет отца, — думала она, но когда шептаться сбежались даже ребята из других классов, учитель отпустил её пораньше. Сказал, что можно и несколько дней отдохнуть.

Она не заплакала и, отлупив побольше, прогнала эту гнусную парочку — думала, что победила, но это было не так.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/nepristoynye-otnosheniya-na-rabote-28b517

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab