1 - 29
О-тэри, вытрясшая последнюю пустую бутылку соджу до капли, чтобы наполнить стакан, вдруг хмельным голосом охнула и цапнула стоявшую за спиной Ын Ха сумку.
— Ын Ха, у вас телефон в сумке? Кажется, вам всё звонят и звонят.
Стоило сумке раскрыться, как оттуда донеслось довольно громкое жужжание. Ын Ха, вздрогнув от выскользнувшего изнутри конверта, поправила сумку и проверила телефон.
Чон У Гон. Восемь пропущенных.
«Игнорировать сообщения, не брать трубку — это, знаете ли, ужасно бесит».
Всплыли слова Чон У Гона, который в понедельник вечером холодно сердился. Когда его всегда невозмутимое, красивое лицо приняло агрессивное выражение, у неё похолодело в груди.
Всё равно они уже расходились, и Ын Ха, решив выйти и перезвонить, отклонила вызов; но, подняв взгляд, увидела, как расширились глаза О-тэри, смотревшей на её телефон. Они встретились взглядами.
Надо было сменить имя в контакте. После понедельника от Чон У Гона не было вестей, и она об этом не подумала.
Повисло неловкое молчание.
— Это, в общем…
Она хотела оправдаться, но О-тэри смущённо почесала щёку.
— Да нет, послушайте. По правде, я в понедельник видела… Мне и книжку купить надо было, и просто забеспокоилась, пошла за вами — а вы вместе сели в машину и уехали. Вы встречаетесь, да?
Сердце ёкнуло, и хмель как рукой сняло. Нет — внутри всё всколыхнулось, замутило. Лицо Ын Ха переменилось, и О-тэри, тоже растерявшись, не знала, куда деться.
Сходившая в туалет и уже расплатившаяся Чхве-кваджан окликнула их.
— Я уже рассчиталась. Пойдёмте по домам. Такси вызвали?
Приехал подменный водитель 1, которого вызвала Чхве-кваджан, — она ответила на звонок и торопливо убежала.
1 Подменный водитель (тэри-унджон) — в Корее распространённая услуга: нанятый водитель отвозит выпившего клиента домой на его же машине.
— У меня тоже такси приехало…
О-тэри, вызвавшая такси через приложение, из-за Ын Ха не могла сразу уйти и сказала:
— Ын Ха, я сделаю вид, что ничего не видела, так что не переживайте. Просто вы так растерялись, вот я и заговорила об этом… Да, сегодня мы про чужие дела наболтались вдоволь, но я не из тех, кто станет разносить.
Видимо, снова позвонил таксист — О-тэри бросила: «Я поехала», — махнула рукой и ушла.
Ах, ну в самом деле.
Ын Ха прижала ладонь к похолодевшему лбу и опустила глаза на телефон.
«Вы где?»
Некстати поблёскивало сообщение от Чон У Гона.
* * *
Женщина с особым талантом сводить человека с ума.
Припарковав машину на подземной стоянке офистеля Ко Ын Ха, У Гон лениво постукивал по рулю, а потом вышел.
Раз пятница, вечер, он и думал, что уж наверняка увидятся, — а Ко Ын Ха трубку не берёт.
Ситуация была уже почти привычной; У Гон, хрустнув разгорячённой, затёкшей шеей, вразвалку побрёл прочь с подземной стоянки. Какой бы приличной ни была охрана в офистеле, стоило подгадать момент — и попасть внутрь оказывалось совсем не трудно.
Четырнадцатый этаж. Он без раздумий нажал кнопку и поднялся. Посмотрим, будешь ли ты и сегодня молчать, — из пустого упрямства, которое всё равно не срабатывало, он упустил её на выходе с работы и приехал к офистелю, а она не берёт трубку. Его учили, что вот так вваливаться к женщине домой нельзя, — но что прикажете делать, если она не отвечает?
Дома она или нет — и то неясно.
Он позвонил в восьмой раз и отправил сообщение, но ни ответа, ни приятного «алло» так и не последовало. Женщина из трубки сказала: «Абонент не отвечает, соединяю с голосовой почтой…», и У Гон, думая, что придушил бы ту, чей голос это произносит, откинул голову к стене лифта.
Как другие вообще умудряются крутить романы — непонятно. Ведь тут от каждой мелочи с ума сходишь.
Хотя, конечно, романом это не назовёшь.
Как бы то ни было, даже для отношений, где один содержит другого, это было явно не в порядке вещей.
Интересно, и с Ким Хан Су у неё было так же? Как она вообще с тем ублюдком сошлась и как поддерживала связь? Уж между ними-то и секс вряд ли был чем-то особенным. А, ну Ким Хан Су-то, положим, было в радость. А вот Ко Ын Ха реагировала так, будто впервые в жизни узнала, что такое приносящий удовлетворение секс, — сплошь непривычные отклики. Пусть остальное — игра, но эта дрожащая, как в судороге, реакция стенок её лона и тот испуганный взгляд, когда она увидела хлынувшую, как моча, влагу на исходе долгого оргазма, — вот это ложью быть не могло.
Так зачем, чёрт возьми, она с таким ублюдком связалась? Как ни крути, понять невозможно.
И всё же, кажется, поесть-то они вместе ходили.
«Да просто… всё оборвалось само. Мне и говорить ничего не пришлось».
«С прошлой недели, как он тогда сбежал, от него ни слова».
У Гон вдруг вспомнил, что она говорила о своих отношениях с Ким Хан Су. Прозвучало так, будто она ждала от Ким Хан Су вестей. Тот горький взгляд, тот словно бы насмешливый над собой тон Ко Ын Ха.
Уж не любит ли она Ким Хан Су?
— Что за чёрт, блядь.
Не из-за денег она спит с Ким Хан Су, а потому что любит того ублюдка? И терпит его, У Гона, шантаж, чтобы защитить Ким Хан Су?
Ну да, не похоже было, чтобы Ким Хан Су ей много платил. Если так рассудить, поведение Ко Ын Ха обретало смысл.
И тратила она вроде не с размахом, и уж тем более терпеть не могла то, что дарил он. Чем ей не угодил дизайн того ожерелья? Он же выбирал как можно ближе к тем украшениям, что она обычно носила.
Значит, не содержанка, а просто любовница? С тем мерзким стариком?
С сумбуром в голове он добрался до четырнадцатого этажа.
Денег он мог дать сколько угодно, но вот стать Ким Хан Су — это уж никак.
Выходит, сейчас он шантажом обирает женщину, у которой есть любимый мужчина? Титул погаже, чем у шпаны, что покупает женщин за деньги, — и всё же У Гон лишь слегка нахмурился.
— И ей бы пора взяться за ум.
С таким стариканом, у которого, наверное, и не встаёт, лучше разобраться поскорее. Такая чувствительная, так легко доходит до края — и как только собралась жить в воздержании…
Мысль оборвалась. У двери квартиры Ко Ын Ха стоял какой-то урод. И не мимо шёл — торчал ровно перед её дверью, озирался, и тут его взгляд столкнулся с взглядом У Гона. Натянув кепку и прикрыв рот маской, тип, у которого наружу торчали одни глаза, увидел У Гона и вылупился.
— Ты кто такой?
— А, я… сосед…
Тип втянул голову в плечи и что-то забормотал, а У Гон, не раздумывая, шагнул к нему и врезал кулаком.
Хрясь — хруст ломающейся кости и отдача в руке. Не успел рухнувший с грохотом урод подняться и удрать, как У Гон снова пнул его ногой. Изо рта у того вырвался сдавленный стон. Толком ещё и не отделали, а он уже слёзы и сопли распустил. Блядь, тоже мне сосед. Где это видано, чтоб сосед топтался у двери одинокой женщины и озирался по сторонам? Да ещё в кепке и маске.
— Говори прямо. Вор или сталкер? — спросил У Гон, сорвав маску с лица кашляющего урода.
С виду — жалкое ничтожество. Стянув с мямлящего типа кепку и оглядевшись, он заметил, что дверь квартиры Ко Ын Ха приоткрыта.
Что такое, а? Этот ублюдок вышел из квартиры Ко Ын Ха?
— …
У Гон выпрямился и, медленно переводя взгляд с приоткрытой входной двери на лицо валяющегося на полу ублюдка, спросил:
— Женщина, что здесь живёт, — она внутри? Ты с ней знаком?
Ползавший по полу и трясущийся тип вздрогнул и торопливо закивал. Ко Ын Ха внутри, а этот ублюдок только что оттуда вышел.
— …
Кровь будто разом хлынула вниз, к полу. Ощущение, словно всё внутри застыло и пропало. У Гон в тот миг и сам не знал, какое у него было лицо. Тот ублюдок посинел от ужаса. Оторвав взгляд от этой дрожащей, судорожно глотающей воздух твари, он взялся за ручку её двери.
Кончики пальцев побелели, похолодев.
Нет, ну он ведь и так знал, что Ко Ын Ха торговала телом и что сейчас спит с ним из-за денег, — и всё равно связался, чего теперь-то ужасаться. Он же ясно велел ей всё прекратить, и она сказала, что никого другого нет, — но чему верить в словах женщины, не знающей ни верности, ни приличий.
Поверил той, кому верить нельзя, и теперь потрясён — даже не смешно.
— Ко Ын Ха.
У Гон открыл дверь и, войдя внутрь, стал искать её. Он стоял в прихожей, вглядываясь в сумрачную квартиру, — а внутри было тихо, как в могиле.
— Ко Ын Ха.
Позвал ещё раз. Может, голос прозвучал страшновато? Оттого, что он только что махал кулаками. Он вовсе не злился на неё. Нет, злиться-то злился, но срывать злость на ней не собирался.
С этой женщиной определённо что-то не так. Развратная, испорченная — она даже не понимает, что не так, чего делать нельзя. Похоже, не знает ни почему нельзя так жить, ни как жить надо.
Не знает — научим. Ухватить покрепче и втолковывать, пока не дойдёт, — только и всего. Если уговоры и ласка не помогут и она не станет слушать, методы могут стать и погрубее, но отпустить её У Гон не собирался ни на йоту.
— Блядь. Я женщин не бью, так что выходите.
Он ударил кулаком по входной двери — бах! — но по-прежнему было тихо.
— Ко Ын Ха…
Только он собрался позвать снова, как в кармане зазвонил телефон.
Ко Ын Ха.
Звонившая — Ко Ын Ха.
Что она затеяла, а? Решила исподтишка поддеть, вывести из себя?
С холодным взглядом У Гон ответил на звонок.
— Вы где сейчас?
Ванная? Шкаф? В квартире нет балкона, спрятаться-то толком негде — с этой мыслью он спросил, и она со вздохом в голосе ответила:
— Дома.
— Дома? По-моему, ответ неверный.
Будто кто-то не знает, что она дома. Он растерянно усмехнулся…
— Я правда у самой квартиры. Как раз поднимаюсь в лифте.
Она проговорила это буднично. У квартиры? В лифте? У Гон сузил глаза — и тут издалека и вправду донёсся звон: лифт прибыл на четырнадцатый этаж.
— Мне надо с вами кое о чём поговорить, хотелось бы увидеться… А-а-а!
По ту сторону трубки — и одновременно за входной дверью — раздался пронзительный крик.
Хлоп!
На крик Ко Ын Ха он торопливо выскочил наружу — в ярко освещённом коридоре она в испуге осела на пол. И без того бледное лицо стало таким белым, что казалось синюшным.
