Контент удален!

Решив, видно, что разговор окончен, Чон У Гон подошёл к ней. Протянув руку, он приподнял голову Ын Ха и, склонившись, поцеловал.

Первым был свежий вкус зубной пасты.

Всё-таки поцелуи с этим мужчиной — что-то странное. От одного касания губ кружилась голова и перехватывало дыхание. Оттого ли, что он так искусно целовался?

Лёгкий поцелуй, при котором он лишь поклёвывал её губы, быстро налился густой чувственностью. Всякий раз, как между сомкнутыми губами прорывался влажный звук, по телу разливался жар. От того, как его язык скользил внутри, по пояснице пробегала дрожь.

— Пойдёмте в постель, — сказал он осевшим голосом, отрываясь от её губ.

Когда он взял её за руку и поднял, ноги подкашивались. А она-то думала, что от одних поцелуев ноги слабеют только в романах.

— Здесь спальня? — спросил он, прежде чем открыть дверь.

Когда Ын Ха кивнула, он открыл её. От чего-то — не разобрать, предвкушения или тревоги, — она сглотнула.

— А, простите, что говорю с запозданием…

Чувствуя, что нервничает, кажется, сильнее его, Ын Ха ухватила его за руку и остановила.

— Без презерватива я не буду.

— Почему, боитесь чем-нибудь заразиться?

Чон У Гон легко приподнял за тонкую талию схватившую его за руку Ын Ха и уложил на кровать. Кровать, на которую она ложилась каждый день, спиной ощущалась незнакомо.

— За то, что я вас чем-то заражу, можете не волноваться. Такого не случится.

— Не случится?

— Да. Вы, Ко Ын Ха, у меня первая.

Ын Ха моргнула, а Чон У Гон, забираясь ей на колени, неспешно улыбнулся.

— Первая?

— Что-то не так?

Сколько же Чон У Гону лет? По послужному списку выходило, что как минимум двадцать семь. И у него нет опыта?

— Но почему?..

Он смотрел на неё сверху вниз с таким сексуальным лицом, что поверить в отсутствие у него опыта было невозможно.

— Я всё искал женщину, что стала бы моей судьбой.

Женщину-судьбу. Ын Ха, изумлённо округлившая глаза на эти слова, сама того не заметив, прыснула.

— Искать такую женщину — и расстаться с невинностью с такой, как я. Не повезло вам.

Председатель группы «Тосан», похоже, растил этого мужчину, как цветок в оранжерее. Надо же — с лицом отъявленного Казановы говорить о женщине-судьбе. Женщин, что говорили подобное, она встречала, но мужчину — впервые.

Смех, видно, ему не понравился, и он, нахмурившись, сказал:

— Презерватив я надену, даже если вы скажете не надо. Похоже, это мне впору больше беспокоиться о болезнях. Я, вообще-то, за ними и выходил недавно.

— А…

Ын Ха хотела было ответить на эти его слова, снова отдававшие обращением как со шлюхой, но отвернулась. Пусть из-за страха болезней или ещё почему — раз он позаботится о защите, тем лучше. Противозачаточные ей плохо подходили, так что другого способа не было. Достав из кармана презерватив и бросив его на одеяло, он спросил:

— Ну что, теперь всё?

— Как знать. Мне, кажется, нужно ещё немного подумать.

Когда Ын Ха, у которой от разговора о болезнях остыло настроение, попыталась воспротивиться, он одним движением задрал её просторную футболку и стянул через голову. В один миг на ней остались одни трусики. Вздрогнув от внезапного прикосновения, она прикрыла грудь и подняла глаза.

— И трусики почему-то надела такие откровенные, — пробормотал он, крепко обхватив щёку Ын Ха. — Идти на попятную поздно. Теперь придётся по-хорошему отработать деньги.

От густой похоти, затопившей его глаза, Ын Ха забыла все слова.

* * *

Из прикрытого обеими ладонями рта беспрерывно вырывались стоны. Всякий раз, как она вздрагивала телом, колыхалась белая грудь. Чон У Гон, уткнувшись лицом между длинных ног, в насквозь мокрое лоно, вылизывал её, как пёс, и круговыми движениями тёр введёнными внутрь указательным и средним пальцами.

— А-ам, а, м-м, у.

Тук-тук-тук — стоило ему тереть и подбивать пальцами изнутри, как стенки тут же жадно заходили, будто силясь откусить их. Прозрачная влага толчками выплеснулась наружу. Чон У Гон серединой языка растирал её клитор.

— Хватит… перестаньте, а, м!

Ын Ха, всхлипывая, забилась. Который уже это был по счёту оргазм, она и вспомнить не могла. Между ног было мокро, будто она обмочилась, но Чон У Гон снова задвигал пальцами.

— Хватит? Так наслаждаетесь, а говорите то, чего и в мыслях нет.

— Х-х!..

Ещё немного пощекотав ставшую чувствительной глубину, он вынул пальцы. Тягучая смазка потянулась длинной нитью и закапала.

— Вы только гляньте. Пальцы в вас аж разбухли.

Чон У Гон показал ей насквозь мокрые пальцы, будто напоказ. Не только пальцы — до самой ладони всё было залито тем, что она выплеснула. Ын Ха хотела закрыть глаза тыльной стороной руки, но её тут же перехватили.

— Не закрывай глаза.

В постели Чон У Гон то говорил на «вы», то вдруг срывался на «ты». Он то прикидывался нежным, то, стоило Ын Ха не совладать с наслаждением и отвести бёдра, с силой придавливал её. От напускной учтивости не осталось и следа — вот оно, его подлинное, шпанское нутро. Он, как хищник, с удовлетворением смотрел сверху на вздрагивающую в отголосках оргазма Ын Ха, а потом склонился и втянул губами её грудь. Одну грудь он до отказа сжимал в ладони, растирая сосок большим пальцем. Затвердевший, торчащий сосок простреливало всякий раз, как он его тёр и посасывал.

— А обычно у вас всегда столько течёт? Кажется, уже и матрас промок.

— А, а, а-а-м…

— Тут всё дрожмя дрожит без остановки. Ну что, теперь можно вставить?

Палец мягко потирал мокрое лоно. Ын Ха, не в силах больше выносить эти ласки, попыталась оттолкнуть его, но большая ладонь всей пятернёй стиснула её ягодицу. Он подхватил обе её ноги и закинул их себе на бёдра. Ноги сами собой раздвинулись, и его член вплотную приблизился к мокрому лону Ын Ха.

— Тц.

Тихо цокнув языком, он слегка приподнялся. Мышцы его спины перекатились, как у потягивающегося крупного хищника.

Подобрав брошенный на простыню презерватив, он зубами надорвал упаковку и натянул его на своё естество. Кроме того что надевал он его неловко, ничто не убеждало, будто у него это впервые. Легко отбросив случайно порванный презерватив, он вскрыл новую упаковку.

— Помогите-ка. Нечего пялиться, разинув рот.

Он потянул руку Ын Ха и положил её на своё естество. Она и раньше видела, как оно вздыблено, но от внезапно коснувшегося ладони ощущения огромного члена растерянно отвела глаза. Грозное на вид, со вздутыми венами, оно никак не вязалось с его чистым, красивым лицом и было слишком твёрдым, чтобы называться просто плотью.

— Вы же говорили, без этого не будете. Наденьте как следует. Их, кажется, немного осталось. Порвутся все — придётся и без него.

— Ч-Чон У Гон…

— Он скоро окажется у вас внутри, так что нечего стесняться. Мои пальцы уже отлично знают, что там у вас. Вы что, такого не делали? Уж надеть-то презерватив все умеют ловко, разве нет?

Чон У Гон говорил так, будто она видала виды, но и у Ын Ха опыта было немного. Один раз со старшекурсником, с которым встречалась в университете, да несколько раз с парнем, с которым познакомилась в учебной группе, когда готовилась к трудоустройству, — вот и всё.

Первый секс был неумелым и вышел сплошным недоразумением, а то, что было потом, обычно кончалось, едва начавшись, под пыхтение и кряхтение. Такого вот упорного, вязкого секса Ын Ха и не знала.

В глазах то и дело мутилось. Ын Ха, чью руку он держал, дрожащими пальцами ощупала его естество и натянула презерватив. Кончики пальцев задели жёсткие волоски и непривычную на ощупь мошонку.

— Ужасно похабное выражение… А вы знаете, что сейчас выглядите совсем невинной?

Он легонько втянул дрожащие губы Ын Ха и глухо вздохнул.

— С таким лицом, с таким телом, да ещё и с актёрским даром. Не понимаю, почему вы не стали актрисой. Я бы из кинотеатров не вылезал — только чтобы смотреть на вас.

Когда он толкнул её за плечо и она снова легла на кровать, он, точно человек, занимавшийся сексом сотни раз, широко развёл её ноги и прижался бёдрами. Твёрдый, толстый член шлёпал по её мокрому входу. Как он и говорил, дрожащее лоно ныло и подрагивало.

— У-у… х-х, а…

Ощущение, как раздаётся тесный вход, было отчётливым. Как она ни зажимала рот, вырывался стон, похожий на крик. Его естество было таким большим, что, казалось, ни за что не войдёт целиком.

— Ох, до чего тесно… — пробормотал он, стиснув зубы.

— А, нельзя. Не выйдет, кажется, а-ой…

Ын Ха мотала головой, но он не вынимал — медленно, но неуклонно вдавливался внутрь.

— Будь вы актрисой, я, наверное, каждый день дрочил бы на диски с вами. И кончал бы прямо в монитор, опустошая яйца до последней капли.

— Чон… У Гон, а… а-ам, а…

— Потому и вставляю медленно. И вы, Ко Ын Ха, потерпите.

Ему, похоже, тоже нелегко давалось это терпение — лоб взмок от пота. Наконец он вдавил его до конца, и мокрые волоски и мошонка коснулись её лона. От одного того, что он вошёл целиком, живот отзывался ноющей дрожью. Он целиком втянул в рот раскрасневшееся ухо Ын Ха, посасывая и облизывая его языком.

Чмок, чмок — от прохладного касания и влажного звука тело сводило. Одной рукой он жадно мял грудь Ын Ха, другой — подхватывал и приподнимал ягодицу.

— А! А!

Одна нога раскинулась и выпрямилась, как у лягушки, и Чон У Гон начал вбиваться. Без зазора плотно вошедший член, вырываясь из всасывающей его плоти, выходил и снова входил. Из-за толщины ощущение того, как он выходит и входит, было отчётливым, будто скребло изнутри. Едва вмещавшийся член сновал по насквозь мокрой плоти, раздвигая её. Хлюп, хлюп — и без того пухло вздувшееся лоно краснело с каждым ударом.

— А, У Гон, а… а-ам…

Хлюпающий влажный звук раздавался всякий раз, как сталкивались ягодицы и бёдра. Обе щеки Ын Ха — да что там, всё тело было красным. Стоило им несколько раз поймать общий ритм, как её тело мягко разомлело.

Белые длинные ноги, качнувшись, коснулись пола, потом беспомощно повисли в воздухе. Оттого что Чон У Гон подхватил и прижал её под бёдрами, ноги широко раздвинулись, и лоно обнажилось так, что было видно даже ей самой.