1 - 22
Машина плавно тронулась. В отличие от спокойной манеры вождения, Чон У Гон, будто злясь, холодно смотрел только вперёд.
— Сегодня… мы ведь не договаривались встречаться. Я не знала, что мы видимся…
— Я о таком заранее не договариваюсь. Я думал, что за деньги, которые я даю, могу рассчитывать хотя бы на это. Надо больше — заплачу больше.
— …
Злится, что она денег не отрабатывает? Ын Ха напряжёнными пальцами взялась за ремень.
— Чего вы злитесь? Мы же договорились, что это не помешает работе. Со мной была О-тэри, наши сотрудники.
— Дело не в том, что я этого не понимаю.
Чон У Гон мельком взглянул на отражение Ын Ха в боковом зеркале. Он потёр переносицу, будто в одиночку унимая злость, и вздохнул.
— Ничего. Забудьте.
Он оборвал себя на полуслове, и Ын Ха тоже притихла; остановив машину на красный, Чон У Гон немного помолчал и сказал:
— Просто мне самому жалко себя — весь день извёлся, ожидая, когда вы, Ко Ын Ха, уйдёте с работы.
Он, облокотившись на руль, смотрел вперёд взглядом, в котором сквозило раздражение. Тот, кто, по его словам, целый день ждал её ухода с работы, проговорил угрюмо:
— Я понимаю, что вам не хочется со мной встречаться, но не показывайте это так явно. Вы же профессионал, Ко Ын Ха.
— Мне не то чтобы не хочется встречаться…
Не хоти она — не стала бы встречаться с ним, снося ещё и эти колкости. И как бы он ни угрожал, не села бы вот так, будто силком, в машину. Ей и вправду хотелось сегодня просто поехать домой, но… неприязни к нему определённо не было. На это отрицание Ын Ха Чон У Гон едва заметно усмехнулся.
— Вот и славно. Будьте и дальше такой послушной.
Будто ему стало немного душно, он ослабил галстук и тронул машину.
— Куда мы едем?
Машина уезжала всё дальше от её дома; когда она спросила об этом, он протянул руку. Его пальцы оттянули вниз ворот её водолазки. Убедившись, что шея под водолазкой пошла красными пятнами, он спросил:
— Ловко спрятали. Не заметили?
На местах, что он прикусывал и посасывал в пятницу, следы вышли совсем неровными, а те, что появились после, — видно, он приноровился, — остались отчётливыми. Мало того что было больно, так некоторые оказались на самой границе, едва прикрытой воротником, и это весь день не давало покоя.
— Я как раз хотела сказать: не оставляйте меток.
Когда Ын Ха сказала это, прикрыв шею рукой, он вместо согласия спросил:
— С Ким Хан Су вы окончательно порвали связь?
Лицо он старался держать безразличным, пряча губы, но скользнувший по ней взгляд был острым. Взгляд, ясно говоривший: ответишь невпопад — снова вцепится грубыми словами.
— Да.
— И что он? Хотя нет — что вы ему сказали? Он покорно отступил?
— Да просто… всё оборвалось само. Мне и говорить ничего не пришлось.
— Оборвалось само?
— Да. С прошлой недели, как он тогда сбежал, от него ни слова.
Ей приходило в голову позвонить первой, но Ын Ха и сама была порядком задета. Быть знакомым с Чон У Гоном, поджать хвост, сбежать — и ни звонка. Малодушный, никчёмный человек.
Быть постыдным пятном на жизни отца ей тоже до смерти надоело.
— Что это у вас за лицо? Похоже, вам обидно, что он не звонит. И это притом что вы видели, как тот ублюдок бросил вас, Ко Ын Ха, и удрал, как крыса. Такого никчёмного ублюдка — ни чести, ни верности.
— …
— Ну и зачем было с таким ублюдком связываться, — сказал он тоном, в котором не разобрать было — насмешка это или гнев.
И не говори. Лучше бы и не связываться — да только родителей она не выбирала. Ын Ха горько усмехнулась и поправила оттянутый воротник. Скользнувший следом взгляд Чон У Гона был каким-то липким.
— Свяжитесь с ним как следует и обрубите всё. Если что-то от того ублюдка получали — верните всё. Не хочу, чтобы вокруг вас околачивались такие грязные ублюдки. И из того офистеля съезжайте…
— Чон У Гон.
Когда Ын Ха резко оборвала его, назвав по имени, он, цокнув, нахмурился.
— Таково же наше условие. Ни у кого нет других.
«Ни у кого». Ын Ха хотела было сказать, что недавно видела его с Ким Чжу Хи на пожарной лестнице, но не стала. Какие бы у них ни были отношения, ей не хотелось об этом думать. Что бы там между ними ни было, её это не касалось.
— Я ведь не мнителен, надо думать. Где ещё и когда такой грязный червяк-ублюдок раздобудет женщину вроде вас? Ясно же, что будет липнуть.
— Нет никаких других червяков, — оборвав его, проговорила Ын Ха будто себе под нос.
Единственный червяк, что к ней прицепился, — это он и был.
— Кроме вас, Чон У Гон, никого.
На эти слова устало опустившей голову Ын Ха Чон У Гон открыл было рот, будто хотел что-то добавить, но, потерев подбородок, ненадолго задумался.
— Кроме меня, значит, никого, — пробормотал он, будто смакуя её слова. — Это очень приятно слышать. Хотя вы, Ко Ын Ха, наверняка говорите это без всякого умысла, — добавил он, будто трезво оценивая своё место.
Его всё это время острый взгляд слегка смягчился.
— …
Кончики пальцев отчего-то покалывало. Ощущение, будто плещется тёплая вода, вот-вот готовая перелиться через край. От чувства, которое так легко пробудил мужчина, ещё минуту назад доводивший её до отчаяния, Ын Ха вздохнула, стряхивая с себя это чувство, и стала смотреть в окно.
— Так куда мы едем? Это не в сторону моего дома.
— Просто так. Поесть.
— Поесть?
Недоумевающей Ын Ха Чон У Гон неспешно сказал:
— Вы же говорили, что любите копчхан. Я сказал, что знаю хорошее место. Ехать туда далековато, но как раз потому, что время ужина чуть прошло, подадут быстро. Если совсем проголодались — вот.
Остановившись на светофоре, Чон У Гон протянул руку к заднему сиденью и взял пакет.
— Съешьте немножко. Не всё. А то потом скажете, что наелись, — нехорошо будет.
— Это что, откуда?..
Это была фирменная выпечка из известной пекарни рядом с офисом, знакомой и Ын Ха.
— Да так… днём заезжал в родительский дом, увидел — прихватил. Вспомнил, что вы вечером вроде такое вместо ужина едите.
— Прихватили?
Ын Ха тихонько прыснула. «По дороге подобрал», говорит. Не Ким Чхомджи 1 же он.
1 Ким Чхомджи — герой рассказа Хён Джингона «Счастливый день» (1924), который несёт домой еду больной жене; «подобрал по дороге» — расхожая ироничная формула, когда дарят что-то, преуменьшая свою заботу.
— Но тут и чек лежит.
Выпечка была куплена сегодня, да ещё и совсем недавно. Чон У Гон, глянув на чек в руке Ын Ха, ничуть не смутившись, нахмурился.
— Надо же, я ведь просил выбросить чек…
Он отвёл взгляд, а Ын Ха открыла пакет и достала выпечку. Там же был напиток в бутылке — из свежих фруктов, как значилось.
— Купил, потому что, пока ждал, делать всё равно было нечего. Просто вы, кажется, слишком поздно освободились. До ресторана ехать минут тридцать, вот и подумал, что проголодаетесь, — сказал он так, будто это сущий пустяк.
— …
Целый день ждал, когда она уйдёт с работы, позаботился о блюде, которое она любит, приготовил даже перекус на дорогу…
— …
Положив пакет с выпечкой на колени, Ын Ха посмотрела на профиль Чон У Гона. Ровный лоб и брови, глубоко посаженные глаза, высокая переносица и притягательные губы, скулы, подбородок — всё до последней чёрточки было красивым.
По-мужски крепкая, длинная шея, дорогая рубашка и сидящий точно по фигуре костюм, крепкое, подтянутое тело, под которым так и представлялась нагота. Рука, сжимавшая руль, была скорее грубоватой, чем красивой. Крупные костяшки, шершавая кожа — от неё веяло силой.
