2 - 50
Как ни наряжайся, как ни прихорашивайся, а в Чон Э всё равно проглядывало что-то несчастное и жалкое, и Ын Ха мутило: в этом она словно видела собственное будущее.
Нет. Как говорила сама Чон Э, её жизнь сломала она сама. А Ын Ха ведь не забеременела — значит, её не ждёт та же участь. Чувство к Чон У Гону — мимолётное, и колеблется она лишь на время, — это она знала.
Всего лишь недолгая горячка.
У Чон У Гона, говорили, есть невеста. Взгляд Чон Хи Чжин, смотревшей на партнёршу по братниной интрижке, был скорее доброжелательным — и оттого лишь острее давал почувствовать стену между ней и их семьёй. Ведь обычные люди так ни за что бы не смогли.
— Да что с тобой сегодня, чего кидаешься? Пришла по-хорошему повидаться.
Ын Ха убрала карту и ожерелье Чон У Гона в сумку и посмотрела на неё.
— По-хорошему повидаться? Значит, сегодня о деньгах речи не будет?
Когда Ын Ха, глядя ей прямо в лицо, спросила это, у Чон Э вспыхнули щёки. При всём своём самолюбии она не сказала «нет», и Ын Ха невольно усмехнулась.
— Ну что опять? — спросила Ын Ха и тут же покачала головой. — Впрочем, мне уже даже не интересно, что там у тебя стряслось.
— Погоди, Ын Ха, мама же…
— Сколько надо? Хотя нет. Даже не говори.
Ын Ха достала из сумки кошелёк, вынула карту и положила на кровать.
— Тут чуть больше семи миллионов вон. Сколько ни выскребай, больше нет, так что даже если понадобится ещё — не дам. Дальше сама разбирайся.
— Эй, Ко Ын Ха! Ну ты!.. — вспылила Чон Э и задрожала, точно её оскорбили. — Я же сказала, что приехала поговорить! Почему ты мне даже шанса не даёшь?
— А от твоих разговоров хоть раз что-нибудь менялось?! Каждый раз: только в этот раз, больше не буду, я всё поняла, я же не глухая… Сколько раз мне ещё дать себя обмануть? Я же дала денег. Всё, что было, — вот!
Ын Ха ядовито наседала, а Чон Э не могла и слова вымолвить, только беззвучно шевелила губами. Глаза её покраснели, будто вот-вот заплачет.
От непривычно слабой реакции Чон Э — обычно та в ответ на крик Ын Ха уже влепила бы ей пощёчину — Ын Ха, крепко сжав сумку, попятилась. Когда Чон Э злилась, ругалась и говорила жестокие вещи, Ын Ха могла отвечать ей тем же; но стоило матери прикинуться жертвой, и Ын Ха уже была бессильна.
— Прости меня. Я знаю, что всё влипаю в неприятности и тебе от этого тяжело. Я не хотела, но всё время так получается, и мне правда совестно.
— Не говори того, чего не думаешь…
«Правда, больше не буду. Это же деньги, которые заработала моя дочь. Мама больше не натворит бед. Никогда». Сколько раз она с искренним видом всё это обещала — и ни разу не сдержала слова. На упрямый упрёк Ын Ха Чон Э не рассердилась, а лишь смотрела на неё.
— Ну что ещё?
— А ведь это я тебе купила, — глядя на пальто, в которое была одета Ын Ха, проговорила Чон Э будто про себя. Не выставляя это в заслугу — скорее с недовольством. — Вроде брала что попроще, а прошло несколько лет — и вон какое старомодное… Купила бы себе новое пальто, чего до сих пор в этом ходишь? Зарабатываешь ведь неплохо.
— А кто все мои деньги забрал?
Когда Ын Ха, уже чуть смягчившись, огрызнулась, Чон Э горько усмехнулась.
— И правда. Все твои деньги мама и растратила.
Хоть виновата была именно она, слышать этот самоуничижительный тон было неприятно. Ын Ха закусила губу и уже открыла было рот, как…
Скрип.
За спиной Чон Э, стоявшей у порога, послышался звук открывающейся двери.
Сердце ухнуло вниз; Ын Ха широко раскрыла глаза. Она вспомнила, что впопыхах вошла, не заперев толком дверь. Ын Ха оттянула Чон Э вглубь комнаты, шагнула вперёд и посмотрела, кто входит.
— Чон У Гон?..
— Если уж ушли домой, надо же хоть предупредить. Моя сестра…
Чон У Гон, входивший в квартиру с прохладным укором, увидел растерянную Ын Ха, а затем задержал взгляд на стоящей за её спиной Чон Э.
А-а… Не успела она обрадоваться, что это не сталкер, как от того, куда переместился его взгляд, у неё закружилась голова.
— Кто это? Твой парень?
Чон Э заглядывала за дверь, а Чон У Гон, кхм, откашлялся и с поклоном поздоровался.
— Здравствуйте, я Чон У Гон.
Когда Чон У Гон учтиво поклонился, Чон Э воскликнула «ой» и, светло улыбаясь, поправляя и без того аккуратную причёску, вышла в гостиную.
— Ах, боже мой. Чей же это сын — такой статный, красивый.
— Благодарю. Да и вы настоящая красавица. Я всё гадал, в кого пошла Ко Ын Ха, — а она ваша копия.
— Верно, она вся в меня…
— Уходи.
Ын Ха холодно оборвала их благодушный разговор. От этой сцены у неё кружилась голова. Мать, явившаяся клянчить денег, и вдобавок Чон У Гон. Чон Э, которой не дали договорить, нахмурилась, но Ын Ха шагнула вперёд и повторила Чон У Гону:
— Уходите.
— Ой, ты чего, Ын Ха…
— Уходите из этой квартиры. Не слышите?
— Ко Ын Ха.
Чон У Гон, будто успокаивая, придержал Ын Ха за плечо. Ын Ха потянула его за руку. Упрись он — она бы и с места его не сдвинула, но он поддался и, выходя, ещё раз с поклоном кивнул Чон Э. И это снова всё в ней перевернуло.
Ын Ха распахнула дверь настежь и вытолкала его.
— …
Чон У Гон смотрел на неё потухшим, непонятным взглядом.
Это не было ни жалостью, ни презрением, но лицо у неё вспыхнуло. С искажённым лицом Ын Ха закрыла дверь.
Ничего толком не сделала, а задыхалась. Сердце колотилось так, что голова шла кругом. Она понимала, что реагирует чересчур, но сдержаться не могла ни капли. В тот миг, когда Чон У Гон и Чон Э встретились, будто обнажилось самое стыдное, самое позорное её дно.
Обмякнув всем телом, она привалилась к двери и лишь тяжело дышала; не сообразив даже прикрыть покрасневшие щёки, подняла голову — Чон Э с застывшим лицом смотрела на неё.
— Ты сейчас…
— Он мне не парень, мама. Не любезничай с ним.
Пробормотав это в оправдание, обессиленная Ын Ха, готовая вот-вот рухнуть, поднялась и снова ушла в комнату.
— Ко Ын Ха!
Чон Э метнулась было за ней в комнату, но Ын Ха подхватила оставленную на кровати карту и сунула ей.
— Я устала, так что бери это и уходи скорее.
— Ко Ын Ха, ты…
— Мама, прошу.
Готовая расплакаться, Ын Ха села на кровать и, закрыв лицо обеими руками, произнесла это; Чон Э долго стояла на месте.
— Дрянь… — со слезами в голосе проговорила Чон Э. — Ты и вправду дрянь.
Хлоп — карта, коснувшаяся её руки, упала на пол. Швырнув карту в Ын Ха, Чон Э вышла из комнаты. А вскоре послышалось, как она уходит из квартиры.
— …
Когда дверь закрылась, во всей квартире не осталось ни звука, ни дыхания.
Кончики пальцев замёрзли и покраснели. Только теперь она поняла, что Чон Э сидела, даже не включив отопление. Мать вечно мёрзла и от малейшего холода простужалась — с чего вдруг так, было непонятно.
— …
Вспомнился звук, как мать, всхлипывая, выходила из квартиры, — и это укололо чувством вины.
«Получив пощёчину в Чонно, злость срывают на Хангане» 1 — она поняла, что весь гнёт и тревогу из-за неподвластных ей отношений с Чон У Гоном выместила на Чон Э.
1 Корейская поговорка о том, как обиду, полученную в одном месте, вымещают на ком-то постороннем. Чонно — оживлённый район в центре Сеула, Ханган — река, протекающая через город.
Что-то в ней словно надламывалось. Нервы были натянуты, как у канатоходца, и из-за любой мелочи она делалась то оборонительной, то нападающей.
Ей казалось, что она худо-бедно живёт неплохо — оберегая себя и не раня других, — но то и дело обнаруживала, до чего же она мелка.
Из-за Чон У Гона. Из-за этого мужчины.
Откинув волосы, Ын Ха достала из сумки телефон. Под руку попались его карта и футляр с ожерельем.
Ын Ха вывела на экран его номер, который так и не решилась записать как «Чон У Гон», и горько смотрела на него.
— Теперь…
Может, и правда пора это прекратить?
Пока ещё можно. Сейчас — ещё можно расстаться, сохранив последнюю горсть гордости и достоинства.
Пока — можно.
Выдохнув чуть слышно, Ын Ха нажала кнопку вызова.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/nepristoynye-otnosheniya-na-rabote-28b517
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
