Контент удален!

— Почему вы не покупаете телефон?

Брошенный вопрос прозвучал буднично, но в бровях залегло лёгкое раздражение. Ын Ха, зачерпнув было супа из морской капусты, полюбовалась его насупленными бровями, заправила выбившуюся прядь за ухо и вернулась к еде.

— Так без телефона удобно и хорошо.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Она кивнула, передразнивая его. Он выложил ей на рис кусок мясистого горбыля, очищенный от костей, и криво усмехнулся.

— Ну и мастерица же вы врать.

Она не вскинулась, что это не ложь. Что это ложь, знали и он, и она.

На деле неудобств и хлопот оказалось куда больше, чем она думала.

С тех пор как Чон У Гон разбил её телефон, прошло всего три дня, а Чхве-кваджан уже держала Ын Ха за пещерного человека, — да и сама она чувствовала себя чуть ли не пещерным человеком. Послушать музыку, расписание метро, будильник, даже дождаться три минуты, залив кипятком лапшу, — без телефона ничто не давалось легко, но Ын Ха нарочно не спешила бежать за новым.

— Простите. Я же сто раз повторил, что мне правда жаль, что разбил.

— Слышала.

Когда она потянулась палочками за черешком листа периллы, он, как само собой разумеющееся, помог отделить лист. Руки, державшие палочки, были очень аккуратны.

— Хорошо едите.

Подперев подбородок за столом, Чон У Гон наблюдал за ней, будто она делала что-то умилительное.

У той, кто им готовит, руки золотые. Соли клали мало, но овощные закуски были сладковатыми, и рука сама к ним тянулась. Приправленными листьями периллы и рыбой, что он ей выкладывал, она ладно доела целую чашку риса и даже воду выпила до дна, глоток за глотком.

Чон У Гон наколол на вилку белоснежно очищенное яблоко и подал, а Ын Ха без стеснения, с хрустом, приняла его ртом. Его большой палец привычно потянулся стереть брызнувший в уголок губ сок.

Достаток в быту, что пришёл с жизнью у Чон У Гона, был явно иного порядка. Как будто живёшь с уренг-гакси ¹: вернёшься с работы — а одежда, что носила накануне, уже чисто выстирана, вещи, что доставала, лежат по местам. Не надо ломать голову над меню — каждый день разные закуски, да ещё и перекусы, и десерты, заботливо приготовленные. Если вспомнить, как раньше по выходным полдня уходило на уборку, стирку и стряпню, то плата за распутный выбор оказалась до странности сладкой.

¹ Уренг-гакси — персонаж корейской сказки: девушка из речной улитки, что тайком приходит в дом и делает всю работу по хозяйству; символ невидимой заботливой хозяйки.

— Куплю — а вдруг снова разобьётся, только деньги на ветер. Телефон ведь не пара грошей. С вами, Чон У Гон, такое, похоже, будет сплошь и рядом.

— Вы сейчас что, о моих деньгах печётесь?

Пожав плечами, Ын Ха подхватила яблоко рукой, с хрустом откусила и поднялась. Чон У Гон, тоже с яблоком в зубах, вразвалку двинулся следом. Твёрдая мякоть была сладкой.

— Упрямство ваше мне понятно: чтобы досадить другому, вы и сами помучиться не откажетесь, — так что давайте уже закончим. Простите. Виноват. Я прекрасно усвоил, что, когда ваш телефон разбит, мне же хуже.

Ын Ха вальяжно уселась на диван и выслушала его покаяние.

В тот день, вернувшись в кабинет, она отговорилась, будто выронила телефон, опёршись о перила лестницы, но весь день была на нервах, боясь, как бы кто не докопался до правды, и даже пришлось проглотить обезболивающее.

Ли-тхимджан на другой день — неизвестно, что она там услышала — сама извинилась: «Прости. Не сложилось, говорят?» Услышала ли она от Чо Чжин Су подробности и делает вид, что не знает, или и правда не знает — она полдня приглядывалась, пытаясь понять.

— Ко Ын Ха.

— Завтра пойду куплю…

Когда она сказала это, дожёвывая оставшуюся половинку яблока, лицо его снова перекосилось.

— Вы же говорили, что днём идёте к друзьям?

— Так уж вышло.

Встреча сложилась через мессенджер, в который она заходила с компьютера. Давно не собиравшиеся однокурсники. Одна подруга скоро выходит замуж и угощает.

— Видно, вам любопытно поглядеть, как я схожу с ума.

Чон У Гон сказал это равнодушно. Разумеется, и это тоже, но правда была и в том, что ей хотелось вырваться из-под его опеки — стоит на пару минут не взять трубку, как он засыпает её пропущенными. Не хотелось выглядеть перед друзьями так, будто у неё завёлся навязчивый, одержимый парень.

— Но сходить за телефоном времени нет.

На её небрежную отговорку Чон У Гон окинул взглядом растянувшуюся на диване Ын Ха и вышел из гостиной.

Ын Ха от нечего делать поводила скучающими глазами и подобрала воткнутый сбоку от столика мужской журнал. Содержание её не интересовало, но хотелось хоть что-нибудь почитать. Дальше мысли «так вот что он читает» дело не пошло.

На стук положенного на стол предмета она обернулась — он поставил на столик небольшой фирменный пакет. Это был телефон.

— Когда купили?

Ын Ха, моргая, заглянула в коробку внутри пакета. Новинка, вышедшая совсем недавно.

— Вчера.

Купил вчера, но, видно, нарочно тянул, решив поглядеть, когда же она сама соберётся. Ын Ха подумала, что и у неё характер не из простых, но и этот мужчина был не промах.

— Вставите сим-карту — и сразу заработает, так что нечего прикидываться, будто без телефона не можете ответить. И сообщения игнорируйте хотя бы в меру.

Вместо ответа Ын Ха пересела на ковёр и открыла коробку. Телефон ей вполне приглянулся, но слова благодарности она проглотила. Как ни крути, она сама его разбила, так что получить новый было в порядке вещей.

Чон У Гон вставил сохранённую из разбитого телефона сим-карту, и, когда экран засветился, вместе с логотипом оператора на нём один за другим запрыгали пропущенные звонки и сообщения. Устроившись за спиной Ын Ха и положив подбородок ей на плечо, Чон У Гон разглядывал её сообщения. Она попыталась отодвинуть его голову, но он естественным движением обнял её за талию. Зажатая между его ног, она спиной прижалась к его крепкой груди.

— Это вон тот ублюдок.

Он через её плечо постучал пальцем по экрану. Всплыло сообщение.

«Видимо, вам было неловко говорить, раз у вас служебный роман. Простите за беспокойство. Чхаджану Ли Сон Хён я скажу, что не сложилось».

И это было не всё.

«К слову, у вашего парня, похоже, довольно вспыльчивый нрав; если во время отношений или после понадобится урегулирование, спор или помощь адвоката — обращайтесь без стеснения».

Ын Ха прыснула со смеху, а Чон У Гон мрачно пробормотал: «Вот же ублюдок». И от этого его голоса стало ещё смешнее.

— Удалите номер.

— Зачем? Мало ли что. Кто знает, что в жизни случится. Один номер адвоката держать под рукой не помешает.

— Одного адвоката, Ким Хан Су, вам мало?

На как бы невзначай выскочившее имя Ын Ха стёрла улыбку и оттолкнула его. Он будто поддался, но тут же мягко потянул обнимавшие её талию руки и защекотал. Увлечённая им, она легла, потом перевернулась на живот, но взгляда от телефона не отрывала.

Оттого ли, что она проверяла мессенджер с компьютера, но, хоть и прожила несколько дней без телефона, ни важных сообщений, ни звонков, которые нельзя было пропустить, не оказалось. Особой была разве что дюжина пропущенных от Чон У Гона, который названивал, прекрасно зная, что телефон не работает.

— Похоже, вы совсем бросили изображать приличие.

— А я его и не изображал.

— Когда мы флиртовали, я думала, вы человек приличный.

Когда она, лёжа на ковре и ловя Wi-Fi, сказала это, Чон У Гон, лежавший, уткнувшись ей в поясницу, вдруг вскинулся. Она вопросительно посмотрела на него, и он ошарашенно проговорил:

— Значит, вы всё-таки считали, что мы флиртовали?

— А.

Осёкшись, Ын Ха слегка растерялась.

— А я-то думал, что трепетал один.

Чон У Гон довольно засмеялся. Мальчишеская улыбка с прищуром одного глаза. Взрослый мужчина, а улыбался так обаятельно и без всякого стеснения.

— …

Ей вдруг стало жарко, и Ын Ха отвела взгляд к телефону. Чон У Гон и не касался её похабно, а сердце тяжело бухало.

— Вам обязательно идти сегодня на встречу?

— Да. А что?

— Приготовлю вам что-нибудь вкусное, так что оставайтесь дома. Посмотрим фильм, наедимся до отвала и поваляемся.

Что-нибудь вкусное. Ын Ха фыркнула на это несуразное искушение.

— Я как раз иду вкусно поесть. Подруга угощает.

— Подруги же не станут вылизывать вам пизду. Я так вас залижу, что вся размякнете, — побудьте лучше со мной.

Из-за того, что она лежала на животе, футболка задралась выше пупка, и его рука легко перехватила её ягодицу. Он подёргал за тесёмку трусиков на бедре, будто собираясь их стянуть.

— Уж наверняка веселее, чем языками чесать с подругами.

От вкрадчивого тона возбуждение то поднималось, то отступало. Ын Ха отвела его руку, оттолкнула и снова сосредоточилась на телефоне. На её безразличие Чон У Гон задрал футболку и, будто играя на инструменте, повёл пальцами по её узкой талии и вполголоса спросил:

— Ну что, сегодня и выпивать будете?

— Кто знает.

Пожалуй, бокал-другой пива всё-таки будет.

— Где встречаетесь?

— В Чонно.

— Подвезу.

Ах, до чего же прилипчив. Ын Ха тихо вздохнула от его дразнящей руки — не поймёшь, щекочет он или распаляет.

— Приедем на вашей машине, Чон У Гон, — друзья ж все допытываться начнут.

Появился новый парень, кто такой, чем занимается? — а подруга, что пришла с приглашением на свадьбу, наверняка обидится, и выйдет всем неловко. Чон У Гон, глядя сверху на вяло улыбающееся лицо Ын Ха, кашлянул, прочищая горло, и сказал:

— Могу и познакомиться, если что.

Ын Ха лишь подняла глаза, разок взглянула на его серьёзное лицо и снова перевела взгляд на телефон. Когда она, деловито тыкая в телефон, ничего не ответила, он тихо цокнул языком.

— В чём на встречу пойдёте?

— И чего только не спросит, честное слово.

Дошёл до того, что лезет, в чём она пойдёт? Боится, что наденет короткую юбку и её кто-нибудь умыкнёт? Но и на колкость Ын Ха он не отступил от своего.

— Наденьте то пальто, что я на днях купил. Бежевое, длинное. И шарф захватите. Судя по всему, вернётесь поздно, а к вечеру уже зябко, в тренче замёрзнете.

— Сама разберусь…

Ын Ха, растерянно поведя опущенными глазами, отвела его руку и села.

— Вы же сами говорили — на работе нельзя. А с друзьями-то можно.

Взгляд его сузился. Взгляд, будто допрашивающий.

И придраться-то он умеет по-всякому. Ын Ха проглотила вздох.

«Почему вы не носите и не надеваете то, что я купил?»

Как-то Чон У Гон спросил это с серьёзным видом.