Контент удален!

— Плохие воспоминания стираются хорошими. Как мой Сок Вон-оппа. Гляди, ещё я твой букет поймаю.

— Так серьёзно? Ты же говорила, двадцать дней всего.

Ын Ха удивлённо снова сверилась с датой на приглашении. Следующий месяц.

— Да ну… Чего это вы так торопитесь? Сбавили бы скорость.

— Так хорошо же, вот и тороплюсь. Просто думаю: чего раньше-то не встретились. Одно лицо его увижу — и так хорошо. В следующий раз покажу. У оппа и квартира есть, и к свадьбе всё готово.

И всё-таки — на двадцатый день знакомства заводить речь о свадьбе. Глазом моргнуть не успеешь — уже и второго родят. Ким У Чжон покачала головой: «Совсем от любви ослепла», — и Ын Ха тоже усмехнулась, ошарашенная. Лицо Пак Сын Хи снова на миг помрачнело.

— Сын Хи, лицо-то попроще. Не ты, а вон она на невесту похожа.

— Моя сестра перед свадьбой тоже ходила как в воду опущенная, я её чуть за волосы не оттаскала — да разбегитесь вы уже! А после свадьбы прекрасно живут. Видно, перед свадьбой все такие.

— Точно. Чин Хён-оппа же хороший человек. И возраст у оппа подходящий, пора уже потихоньку жениться.

Лично ей разговоры о свадьбе Пак Сын Хи казались немного внезапными, но встречались они хорошо, да и возраст у мужчины подходящий, так что, наверное, дело естественное. Пак Сын Хи, кивнув — «ага», — глубоко вздохнула.

— Слушайте.

Потом, будто собираясь что-то сказать, лишь пошевелила губами и наконец произнесла:

— Я… на самом деле не хочу замуж.

От внезапных слов подруги, которой через месяц под венец, Ли Соль Ми и Ын Ха опешили. Бросив эту фразу-бомбу, Пак Сын Хи задрожала губами и в конце концов, разрыдавшись, уткнулась в стол. Её неразлучная подруга Ким У Чжон, видно, уже всё знала — залпом выпила пиво.

— Ты чего? Ты чего? Эй, что с ней?

— А, эта дурёха… Хотела с Чин Хён-оппа расстаться, а тут ребёнок.

На пересказ утёршей губы Ким У Чжон Ын Ха втянула воздух, а Ли Соль Ми, разинув рот, обернулась к Пак Сын Хи.

Пиво в стоявшем перед Пак Сын Хи бокале не убыло ни на глоток.

— Я ей говорю — сделай аборт, а она: боюсь, не могу. А рожать не страшнее, что ли? Родишь — а ребёнок сам вырастет? Сколько людей и по любви женятся, а потом бросают детей и разводятся, — а тут выйти за мужчину, с которым хотела расстаться, да сразу ребёнка родить — и что дальше?

У Ким У Чжон, видно, накипело: стоило дать волю языку, как посыпались колкости. Ли Соль Ми придержала её за локоть.

— Эй, У Чжон.

— Ну а что. Разве не так? Решила рожать — так живи с ним по-человечески. Или не выходи замуж и расти одна! А не метаться туда-сюда, чтобы потом винить ребёнка, винить мужа: и как это моя жизнь так сложилась?

— Да хватит уже…

Пак Сын Хи ревела в голос, а Ким У Чжон, кипя от возмущения, наседала.

— Эй, Ын Ха, выведи Сын Хи на воздух.

Люди оглядывались, Ким У Чжон рвала и метала. Ошалевшая Ын Ха вывела Пак Сын Хи наружу.

От холодного ночного воздуха в голове разом прояснилось. Ын Ха отвела всхлипывающую, горько плачущую подругу к столику у входа в круглосуточный магазинчик в соседнем здании и усадила. Зашла внутрь, выбрала пиво и, стоя перед тёплыми напитками, тихо вздохнула. Беременность…

Купив бутылочку тёплого соевого напитка, она откупорила её и поставила перед подругой.

— Прости…

— Да за что тебе передо мной извиняться.

Ын Ха вскрыла банку пива и глотнула. От холодного пива стало ещё холоднее, но настроения пить горячий медовый напиток не было.

— Ты же знаешь характер У Чжон. Чем сильнее переживает, тем больше злится. У неё ведь родители много ссорились и развелись…

— Ага. Это я виновата…

Она вроде чуть успокоилась, но опять принялась всхлипывать.

— С Чин Хён-оппа всё совсем плохо?..

— Не знаю… Только и делаем, что раздражаемся друг на друга. Оба не хотим этой свадьбы, но из чувства долга сказать не решаемся. Знаю, что всё не то, но вот…

Вот только — ребёнок.

Ын Ха откинула волосы, сдерживая подкатившую к горлу тошноту.

— Ты тоже думаешь, как У Чжон? Что мне правильнее сделать аборт?

— Я…

Ни о чём не хотелось думать. Для Ын Ха такой разговор был слишком уж основополагающим вопросом. Ведь пришлось бы, вспомнив мать, Чон Э, задуматься даже о том, стоило ли ей вообще рожать Ын Ха или лучше было не рожать.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Какой бы выбор она ни сделала, — лишь бы была счастлива.

На слова Ын Ха, державшей банку пива обеими руками, будто грея о неё ладони, Пак Сын Хи ничего не ответила.

Обе долго сидели молча, потом поднялись.

— Попробую поговорить с оппа, — сказала Пак Сын Хи, дожидаясь вызванного через приложение такси.

Ын Ха похлопала по плечу подругу, что изо всех сил старалась стать счастливой.

— Всё-таки Чин Хён-оппа хороший человек. Добрый, порядочный, за все ваши встречи ни разу не набедокурил. Хоть и робковат немного. Нет, ну как это вообще — мы до сих пор ни разу не видели его лица?

На утешение Ын Ха Пак Сын Хи покрасневшими глазами усмехнулась.

— Оппа не робкий. Это только ты его не видела. Остальные все видели.

— А?

— Не потому, что тебе не доверяю, а оппа не доверяю… Говорят же, нет мужчины, которому не нравятся красивые женщины. Не хотела я на тебя зря ревновать и злиться. Прости.

Она смущённо опустила голову. Ын Ха, поморгав, горько усмехнулась. Дело не в чьей-то вине — просто, когда слишком любишь, бывает и так, она знала. Оттого что слишком дорого и боязно потерять, люди нередко ведут себя вопреки рассудку.

Такси с включённым огоньком «заказ» подъехало к ним.

— Езжай домой. Поговори хорошенько.

Когда она попрощалась с севшей в такси Пак Сын Хи, та вместо прощания сказала:

— Ага. Кстати, Ын Ха. Ты сегодня весь вечер в телефон смотрела.

— Я?

— Всё мессенджер включала-выключала… Появился кто-то, кто нравится?

Пак Сын Хи, которую, похоже, забавило ошарашенное лицо Ын Ха, поддразнивающе взглянула на неё и уехала. Всё включала-выключала мессенджер? Что она оставила телефон в ресторане и тревожилась — это правда, но…

— …

Чон У Гон, который весь вечер вёл себя так, будто вот-вот позвонит или напишет, отчего-то не прислал ни строчки. Может, его задело, что, уходя, она держалась равнодушно, будто ей всё это скучно? Вопреки её усталым опасениям, что в тренче он увяжется за ней с долгими нотациями, Чон У Гон, взглянув на её выходной наряд, лишь коротко цокнул языком. Уходя, она оставила его — он пошёл в ванную мыться, будто и сам с кем-то договорился о встрече и собирался выходить, — и теперь вспомнила, как включала мессенджер, где десятки раз не отвечала ему.

«Появился кто-то, кто нравится?»

— …

На блистающей, холодно сверкающей улице Ын Ха сама собой вспомнила Чон У Гона. Как он и предупреждал, плечам было холодно. Надела бы то пальто, что он дал; всё равно ведь этот мужчина видит в ней продажную женщину, — чего ради она упрямилась, — подумала она с усмешкой над собой.

Месячные запаздывали.

Цикл у неё и так был сильно нерегулярный, а Чон У Гон предохранялся так неукоснительно, что даже помешанную на осторожности Ын Ха это порой утомляло, — так что особо она не тревожилась, но из-за Пак Сын Хи не думать об этом не могла. Как бы старательно ни надевали презерватив, случиться могло всякое. Пожалуй, они занимались этим так часто и помногу, что неудивительно было бы и разок оплошать.

А если беременна — что тогда?

Что скажет Чон У Гон?

Сама-то она старательно предохранялась, так, может, он снова заведёт про какого-то другого ублюдка и скажет, что не верит.