Контент удален!

Смотреть сериалы Ын Ха было незачем. Собственная история была позабористее любого сериала.

В детстве она поневоле жила, поминутно сравнивая себя с дочерью Хан Су. Она хорошо училась и без дорогих репетиторов, и без дорогих кроссовок и сумок оставалась самой красивой девочкой в округе. В этом была гордость Ын Ха. Она считала, что должна во всём быть лучше той девчонки, должна стать человеком, которым можно гордиться.

Но каким бы человеком Ын Ха ни была, для Хан Су она оставалась постыдным внебрачным ребёнком. Когда он увидел, как ей вручают визитку из развлекательного агентства, Хан Су пришёл в ярость и был категорически против. Это было незадолго до его назначения председательствующим судьёй.

Когда Ын Ха узнала, что дочь Хан Су, Ким Чжу Хи, со своей дубовой башкой и купленным за деньги резюме устроилась в «DS Food» — туда, куда сама Ын Ха пробилась, из кожи вон лезя, — она поняла, что всё это впустую. Умной бабе и красивой бабе всё равно не сладить с той, кому просто улыбнулась судьба.

— Твоя мать мне звонила, — сказал он, придвигая к Ын Ха принесённые по ходу ужина креветки чили.

— Она просила ваш номер, я и дала.

Есть Ын Ха не особо хотелось, но она откусила от поданной им креветки большой кусок.

— А по какому поводу — не сказала?

— Толком нет… Мне, видно, рассказывать не хотела, просто попросила номер. Простите. Вы же знаете, я маме не могу перечить.

— Твоей матери кто перечить сможет. Чон Э проигрывать не умеет, — вздохнул Хан Су, который сам вечно проигрывал Чон Э.

— И что она?

— Да какой ещё у твоей матери может быть повод. И так ясно.

Выпалив это, Хан Су, будто разозлившись, продолжил:

— И чего твоя мать так, ума не приложу. Как позвонит эта женщина — у меня прямо в груди ёкает. Что, думаю, на этот раз натворила.

— Вы ей поможете?

— С чего это я стану давать ей деньги? Оттого и наглеет, что вечно даю. Вот не было бы у неё денег совсем — она бы и из дому выйти не смогла, где уж тут что натворить, — вспылил Хан Су. — И ты ни в коем случае не давай. Сколько я уже этой женщине денег отвалил! И на квартиру дал, и на магазинчик дважды — и всё пустила по ветру.

Слушая, как он с побагровевшим лицом распаляется, Ын Ха горько усмехнулась.

— Уж если живёшь с другим — так это конец, а она денег требует, орёт. Совести ни на грош. И как меня угораздило связаться с такой…

Этот тон смертельной усталости был смешон. Со стороны можно подумать, будто Чон Э силком его соблазнила. А ведь то, что без устали повторяла Чон Э — «мою жизнь сгубили твой отец и ты», — было не таким уж и вымыслом.

Ведь то, что красивая, умная мать из-за измены и внебрачного ребёнка сломала себе жизнь, было правдой. Когда пол начинает крениться, удержать равновесие всё труднее. То, что мать до сих пор ползает по этому полу, — наверное, её собственная вина, но начало всему положил именно этот мужчина.

— Будь у меня деньги, я бы помогла, но в прошлом году я всё отдала, чтобы разгрести мамину выходку… Простите. Вы ведь и с переездом мне недавно помогли.

— Брось. Тебе-то за что извиняться. Ты сама виновата лишь в том, что её дочь, вот и разгребаешь за ней вечно.

Ын Ха горько усмехнулась.

Как бы он ни говорил, она знала: в конце концов деньги даст всё-таки Хан Су. Именно потому, что, когда не может помочь она, приходится помогать ему, она и не хотела давать номер. Оба прекрасно знали: Чон Э терять нечего, а Хан Су есть что беречь.

Хан Су ещё долго костерил Чон Э. Всякий раз, как та что-нибудь устраивала, он вызывал Ын Ха, вот так усаживал перед собой и отводил душу. От десятков миллионов до сотен миллионов вон. Чем крупнее была очередная выходка Чон Э, тем длиннее становилась ругань.

— Что так плохо ешь? — спросил Хан Су: видно, нынешняя выходка Чон Э была из мелких, и выговорился он быстро.

— Проголодалась, перекусила недавно кое-чем.

— Вот как? Через силу не ешь. Живот прихватит.

Он налил воды в пустой стакан, заботливо ухаживая за Ын Ха. Ын Ха выпила чаю и отложила палочки. То, что она перекусила, было ложью, но переварить что-либо она сейчас была попросту не в силах.

— Питаешься-то нормально?

— Ещё бы. Мужчин, готовых угостить, у меня хоть отбавляй.

Когда она сказала это с улыбкой, лицо Хан Су немного посветлело.

— А что, есть мужчина, с которым встречаешься?

— Ну… есть один, с кем, может, и схожу на свидание.

— Свидание? Приличный парень?

— Хм… очень высокий и красивый. Одевается хорошо. Идёт мимо — все женщины оборачиваются.

— Красота мужчине ни к чему. Человек должен быть настоящим.

На строгое лицо Хан Су Ын Ха тихонько засмеялась.

— Да я ведь и не замуж за него, так что пусть хоть лицом красив — уже неплохо.

— Почему это не замуж?

— Не сходимся по условиям.

Когда Ын Ха отрезала это, Хан Су нахмурился.

— Из бедной семьи? Нет. Так нельзя. Хоть в какой-то мере ровня нужна, иначе намаешься. Мужик — это прежде всего состоятельность.

— Да. Верно. Я тоже так считаю.

Бедной была как раз она, но как ни поверни — вывод получался один.

Ын Ха просидела с Хан Су около двух часов, болтая о всяких пустяках, и поднялась. Там, где некому было смотреть, эти двое вполне изображали близких отца и дочь.

О работе, о коллегах, а почему-то больше всего — о Чон У Гоне. О том, как он засыпает её болтливыми сообщениями, как под любым пустячным предлогом спускается на двадцать седьмой, лишь бы её увидеть.

— Я сказала, что на сегодня у меня встреча, а он так странно на меня посмотрел. Что, мол, за встреча в понедельник.

То нахмуренное лицо было довольно милым. Хан Су, помогший Ын Ха надеть пальто, накинул пиджак и открыл дверь кабинета.

— Уже, значит, в том возрасте, чтобы о мужчинах говорить. Появится тот, за кого выйдешь, — покажи как-нибудь. Хоть мимоходом, и то ладно.

Как-нибудь. Мимоходом.

Ын Ха, приподнявшись, замерла и посмотрела на него. Это значило, что по-настоящему быть отцом он не собирается. Она и не ждала, что он поведёт её под руку к алтарю, но что он сам первым это скажет — не думала.

— Хорошо. Хотя вряд ли он так уж скоро появится…

Ын Ха отшутилась и взяла со стула сумку. Стоило ей сжать ручку кожаной сумки за триста двадцать тысяч вон, купленной на распродаже в универмаге, как что-то вдруг всколыхнулось и рванулось изнутри.

— Я хочу сумку. Купите мне одну…

Хан Су, уже наполовину вышедший за дверь, недоумённо обернулся.

— Сумку?

Ын Ха, вешая сумку на плечо и даже не глядя на него, шагнула из кабинета и сказала:

— Да. Дорогую. Из тех, что в Корее и не достать.

— Сумку — вот так новость. Чтобы ты — и такое просила… Ну хорошо, есть какая-то определённая модель, которую хочешь?

— Да любая, всё равно.

Ын Ха, пряча раздражение, откинула упавшие волосы. Хан Су, слегка растерянный и удивлённый, моргнул.

— Ты что, обижена на меня за что-то?

— Как знать…

Да как ей не быть. Прекрасно зная, что они работают в одной компании, снаряжать Ким Чжу Хи сумками за несколько миллионов вон — и при этом чтобы она ещё и не обижалась?

— Вам трудно её купить?

— Да нет, отчего же трудно. Хорошо, в следующий раз, как буду в командировке…

Хан Су не смог договорить.

Он вздрогнул и попятился, и Ын Ха обернулась туда, за спину, куда он смотрел.

— А.

В конце коридора стоял какой-то мужчина. Под тусклым светом рослый силуэт был до того знаком, что сердце ёкнуло.

Чон У Гон.

Он смотрел на неё и на Хан Су.