Контент удален!

Будто подсевший, он в любой момент тянулся рукой к её груди, и язык сам просился. Отделает её так, что мошонка пустеет дочиста, а поглядит вот так — и внизу живота снова тяжело тянет.

— Ко-чуим, а не сходить ли тебе на свидание вслепую?

От слов чхаджана Ли Сон Хён он навострил уши. Свидание вслепую. С тех пор как он услышал, что ей хотят кого-то сосватать, слова Ким Чжу Хи перестали доходить до него вовсе.

— Так дело не пойдёт. Сходите-ка застирайте.

У Гон слегка отстранил Ким Чжу Хи, которая цеплялась к нему так, будто вот-вот назначит ужин.

— А, да ничего…

— Пятно останется. Одежда вроде дорогая.

После нескольких его настояний Ким Чжу Хи нехотя убежала в туалет.

Звонкий смех выпорхнул из стайки сотрудниц, где стояла Ко Ын Ха. Что там такого смешного — непонятно. У Гону хотелось растолкать всех и схватить Ко Ын Ха за запястье, но он сдержался и, изображая славного малого, с улыбкой спросил:

— О чём это вы так весело беседуете?

— Ой, а куда Ким Чжу Хи делась?

Вопрос О Син Ён-тэри, увязавшей его с Ким Чжу Хи в пару, слегка покоробил. Ведь, по словам Ко Ын Ха, эта женщина знала, что они встречаются.

— В туалете. Здорово облилась.

— А, Ко-чуим на свидание вслепую сватаем. С адвокатом из конторы по соседству.

Чхаджан Ли, чем-то гордясь, важно объявила это. Хотя всё уже слышал, У Гон снова сделал вид, будто впервые об этом узнал.

— На свидание вслепую? — нарочно неторопливо протянул он, стараясь не вложить в вопрос личного чувства. — Но ведь у вас, Ко Ын Ха, есть парень?

— Э? У Ко-чуим есть парень? Появился?

— Нет… кто это сказал, что у меня есть парень? — будто ничуть не удивившись, с милой улыбкой переспросила Ко Ын Ха.

Она сказала «нет» так, словно ставила точку, и в нём вдруг вскипело раздражение. Он каждый день с ней ест, каждый день обнимает — и всё мало, изводится, — а она знай себе поддразнивает, играет на нервах.

— Ну как же, в тот раз, когда мы столкнулись в китайском ресторане, — мужчина, что был с вами.

На его намёк улыбка Ко Ын Ха на миг застыла. У Гон невозмутимо спросил:

— Я думал, это ваш парень, Ко Ын Ха. Разве нет?

— Кто? Ын Ха, правда, что ли?

На вопрос чхаджана Ли Ко Ын Ха откинула волосы. У этой женщины была привычка — всякий раз, как растеряется, откидывать волосы.

— А, это… нет. Как-то не сложилось. Он мне вроде понравился, а я ему, похоже, не очень. Потому я на свидания вслепую и не хожу.

— Да ну, бывает, что не складывается. Совсем этот мужчина зажрался. Надо же — отказать Ын Ха!

— А может, сам заранее отшил, испугавшись? Что его бросят.

Ах, лиса. Чон У Гон, глядя на мигом сочинившую ложь Ко Ын Ха, усмехнулся. Он-то думал, она хоть чуть смутится.

— Кстати, вы, Чон У Гон, тогда ведь тоже были с девушкой? Прехорошенькой.

Вместо того чтобы смутиться, она перешла в наступление. У Гон, ошарашенный, смотрел на неё, скрывающую свою хитрость под наивным лицом.

— Это была двоюродная сестра.

Она, будто без особого интереса, кивнула — а, вот как.

Она чуть прикусила край бумажного стаканчика и отвела взгляд. У Гон снова засмотрелся на то, как мнутся её пухлые, накрашенные губы.

Похоже, этой женщине ему в жизни не выиграть. Не то чтобы он так уж стремился одолеть её, но то, что всё выходит не по его, и вправду бесило и раздражало.

Не думая, он протянул руку и вынул стаканчик из её губ. Пальцы её, державшие стакан, скользнули по его, и Ко Ын Ха испуганно округлила глаза. Она отдёрнула руку, точно обжёгшись.

— Ч-что вы…

— Вы будто голодны. Стаканчик грызёте. Лучше потерпеть и съесть что-нибудь другое.

Когда он произнёс это, вертя в руках стаканчик со следами помады, лицо Ко Ын Ха вспыхнуло. Она чутко уловила в словах сексуальный подтекст. За всё то время, что они истратили целую коробку на сто презервативов, она взяла его в рот лишь однажды. Пусть и до крайности неумело, но смотреть, как её пухлые губы мнутся о головку хуя, доставляло невероятное удовольствие.

— А, вам, видно, мешало, что я грызу стаканчик. Простите, привычка.

Ко Ын Ха торопливо отступила на шаг. Смотревшие на них недоумевали или гадали, что происходит, но У Гону было почти всё равно. Это Ко Ын Ха заботило чужое мнение, не он. Кто бы что ни узнал, кто бы что ни сказал — ему было плевать, но эта женщина тревожилась, вот он и подыгрывал. Он смял стаканчик в кулаке, выбросил и невозмутимо улыбнулся.

— Чай пейте из новой чашки. Заварить тот же?

Он взял со стола пакетик и спросил, а она покачала головой. Румянец быстро схлынул, но на переносице остались капельки пота.

— Нет… я сама заварю. Вам, чхаджан-ним, ещё налить?

Она шагнула к нему настолько же, насколько до этого отступила. Лицо у неё было бесстрастное, будто и не пугалась вовсе.

— Давай. А, мне на этот раз с гибискусом. Все, больше не будете?

— Мне с лавандой.

Когда Ко Ын Ха потянулась за пакетиком, У Гон придержал её за локоть, отодвинул и спросил: «Я заварю. Вам что?» Она замешкалась и взяла пакетик с лавандой.

— Как ни глянь, а манеры у вас, У Гон, отменные.

— А, точно. Я удивилась, когда увидела, что вы платок с собой носите. Наверняка девушек много было?

— Нет, не особо.

Так называемой девушки у У Гона никогда не было. Интерес к отношениям был всегда, но ни одна женщина ему не глянулась. Не будь Ко Ын Ха, он бы и до сих пор оставался девственником.

— Сёстры вечно вдалбливали, что такому ублюдку, как я, хоть манеры нужны. С таким характером, мол, недолго и порядочную девушку до слёз довести. Уж чему можно научить — тому научить надо.

— Ой, да чем же плох ваш характер, Чон У Гон?

У Гон не стал ни спорить, ни соглашаться — лишь улыбнулся. За вычетом заученных манер характер у него был не ахти, но выкладывать во всеуслышание, до чего он никчёмный и скверный, нужды не было. Он мельком оглянулся — у одной Ко Ын Ха было странное выражение лица. Будто она поняла, о чём речь. Смекалиста, ничего не скажешь.

— При таких-то достоинствах — какой же счастливице ты достанешься? Так что, сейчас девушки нет? Ну… а кто-нибудь на примете есть?

Когда он подавал чашку, глаза чхаджана Ли скользнули на Ко Ын Ха.

— Девушки нет, но человек на примете есть.

— Ой, есть?

— Да. Женщина, с которой почему-то хочется обращаться бережно.

Пусть все зовут его сумасшедшим, а к Ко Ын Ха у него сердце всё не остывало. Развратно путавшаяся со стариком вроде Ким Хан Су — то ли по любви, то ли за содержание. Неверная, хитрая женщина — а его разбирала неразумная жалость.

Что за история привела её к такому, не было ли ей одиноко, не крылась ли за этим другая беда — всё это глубоко его занимало. Наверное, есть в ней какой-то надлом, раз она сделала такой выбор, — он самовольно наделял Ко Ын Ха историей и придумывал оправдание её характеру.

Хотя нет, обходился он и без всяких историй и оправданий.

Ко Ын Ха вызывала в У Гоне жалость и нежность.

Видя, как она открывает бутылку, он лез открыть — не из заученной вежливости, а из страха, как бы её тонкое запястье не пострадало; случись идти рядом — ставил её с внутренней стороны и настораживался: вдруг кто выскочит с проезжей части и утащит её. Заметит, что она покашливает, — наверное, ветер похолодел, — и уже хочется купить ей шарф; увидит, как она каждое утро встаёт пораньше на работу, — и внутри саднит. По правде, он хотел бы каждый день возить её на машине, а что не может — слегка бесило.

Он изнывал от желания осыпать её заботой и тревогой — из тех, что при трезвом уме и не объяснить: как бы не сдуло ветром, как бы не растаяла в ладонях.

Впрочем, при всём том временами в нём просыпались и дурные порывы. В противовес желанию быть таким добрым — хотелось её ещё сильнее мучить и доводить до слёз, видеть её растерянной, смять в кулаке и сломать.

Всякий раз, обнимая её, — то есть всякий раз, когда он сбрасывал разум и становился самым первобытным, — он изнывал от желания растоптать её и сжевать; может, вот в этом и есть его настоящая натура? Он и сам не знал.

— Бережно? Ух… видно, и вправду сильно любите?

— Кто? Случайно не из нашей компании?

Обронив слова, что были, считай, признанием, он изо всех сил старался не глядеть на Ко Ын Ха в стайке зашумевших женщин.

— У Гон, у вас есть женщина, которая вам нравится?

Голос за спиной чуть дрожал. Он обернулся — вернувшаяся из туалета Ким Чжу Хи стояла с лицом, где смешались наполовину растерянность, наполовину радостное волнение.

Нет, ну с чего этой женщине-то трепетать?

— Да. Есть.

Кажется, он отказал предельно ясно — так отчего же она не понимает? Стараясь не нахмуриться, У Гон невольно оглянулся на Ко Ын Ха.

Ни малейшего волнения на лице. Она смотрела на него и Ким Чжу Хи одним и тем же взглядом, объединяющим их в пару. Мол, забавно вы тут развлекаетесь. Не могла же она не понять, кого он назвал той, с кем хочется обращаться бережно, — но она отступила на шаг и с кем-то перешёптывалась.

То ли ей и вправду всё равно, то ли она дразнит — не разобрать. Уж пора бы научиться её читать, но, видно, любовь застила глаза — он не понимал ровным счётом ничего. Так и подмывало схватить её за плечи и встряхнуть: скажи начистоту, о чём думаешь.

Курившие мужчины вернулись, и тема быстро сменилась. У Гон с досадой поглядел на бесчувственную щёку Ко Ын Ха, не удостаивавшей его взглядом, и отвёл глаза.