1 - 9
Когда Ын Ха села на пассажирское сиденье, он захлопнул за ней дверь — щёлк — и сел за руль. Стоило двери закрыться наглухо, как в машине воцарилась мёртвая тишина. Места было вдоволь, но от застоявшегося воздуха замкнутого пространства перехватывало дыхание.
Ладони всё потели, и Ын Ха вытирала их, стискивая подол юбки.
— Так о чём вы хотели…
— Судья Ким Хан Су, — перебил он её, будто выплёвывая слова сквозь зубы.
Она гадала, какое оскорбление сейчас последует, но от внезапно прозвучавшего имени Хан Су сердце оборвалось. Его голос, который она когда-то находила приятным, неспешно продолжил:
— Хотя нет, теперь его, наверное, надо звать юрисконсультом Кимом. Мы с ним, в общем-то, знакомы. Человек, к которому я тянулся, всё «аджосси 1, аджосси»… Вот уж не думал, что он на такое способен.
1 Аджосси — обращение к мужчине среднего возраста; примерно «дядя».
Его глаза, смотревшие вперёд, скользнули в сторону и остановились на ней. От этого холодного взгляда и сжатых губ Ын Ха стиснула подол ещё крепче. Сжимала так, что кончики пальцев побелели, — но в себя прийти не могла.
— Думал, нет, быть не может, — и даже позвонил Ким Хан Су. Тот залепетал что-то бессвязное, а потом сказал, что ему нет оправдания. Не успел я и слова толком вставить, как он бросил трубку и удрал, как в тот день.
Что за человек её отец, Ким Хан Су, Ын Ха знала прекрасно. Она и не ждала, что Хан Су станет её выгораживать, но от этой малодушной картины, в точности такой, как она и предполагала, к горлу подступала тошнота и кружилась голова. Раз он знаком с Чон У Гоном, то должен понимать и положение Ын Ха, работающей с ним в одной компании, — и всё равно от него не было ни звонка.
— Честно говоря, как ни посмотри, вы ему в дочери годитесь.
— …
— Не укладывается у меня в голове.
Ын Ха, сомкнув губы, встретила его колючий взгляд, а потом отвела глаза и стала смотреть в окно. Некстати, будто в насмешку, застучал дождь. Ударяясь о стекло, капли разбивались вдребезги и стекали вниз.
— Может, я не так увидел, может, тут недоразумение, — сколько ни прокручивал, а картина слишком очевидная…
Тук, тук — в стук дождя по стеклу вплетался его голос. Эта неспешная манера могла бы звучать сладко, но сейчас, отяжелевшая от сырости, она лишь стискивала ей шею. Ын Ха только кусала холодеющие губы.
— Ну да, мужики, что старые, что молодые, перед красотой все теряют голову, это ладно, — но вам-то, Ко Ын Ха, чего не хватало…
Он не договорил, медленно склонился и опёрся лбом о руки, сжимавшие руль. Волосы его растрепались и упали на лоб.
— Сколько ни твержу себе, что были причины, как ни пытаюсь понять — не выходит. Продавать себя задёшево — и то надо знать меру: какой-то старик, у которого и пару грошей, и одну сумку выпрашивать приходится, женатый, да ещё и отец сотрудницы той же компании. О стыде всё-таки вспомнили: встретились в понедельник, в такое время, подальше от чужих глаз.
Каждое его слово вонзалось в неё, точно лезвие. Ын Ха, не в силах толком вздохнуть, слушала обрушивающийся на неё поток упрёков.
— Всё это так несказанно низко и грязно, что я и сам, пока это говорю, будто вывалялся в грязи.
Она это видела. У него было в точности лицо человека, провалившегося в нечистоты.
— Такие отношения между мужчиной и женщиной, где замешаны деньги, я нахожу омерзительными. Самая настоящая мерзость.
Потерев лбом о тыльную сторону ладони, он будто на миг задумался, а потом поднял голову и спросил:
— Только этот козёл? В пятницу вам правда звонила мать? Ким Хан Су? Или какой-то другой козёл?..
— …
Ын Ха бесстрастно смотрела на него — на то, как он, вопреки грубым словам, спрашивал вежливым тоном. От её невозмутимого лица его собственное, наоборот, исказилось.
— Я спрашиваю: вы только с этим козлом встречаетесь или нет?
— А с чего я должна отвечать?..
Ответить Ын Ха было нечего. Скажи «один» — ложь, скажи «не один» — тоже ложь. Но и признаться ему начистоту: этот человек — мой отец, — она не могла.
Да и кто он ей такой, чтобы выставлять перед ним напоказ свою загноившуюся, постыдную тайну?
— Это всё, что вы хотели сказать?
Когда она спокойно спросила это, он ошеломлённо, тихо усмехнулся. Брови его были сведены в едкую складку.
— Расписывать по пунктам, что я делаю и как это выглядит, ни к чему, и ваше мнение об этом, Чон У Гон, я слушать не хочу. Мне и неинтересно. Если дело закончено, я пойду, — сказала Ын Ха, берясь за ручку двери.
Незачем ей сидеть и выслушивать все его упрёки до конца.
Отец, Хан Су, который бросил её перед Чон У Гоном и один, как крыса, впопыхах удрал, с того дня не давал о себе знать. А мужчина, от которого она пусть недолго, но замирала, теперь осыпал её презрением, называя мерзкой и грязной.
От всего этого её охватывало чувство унижения. Ужасно было одно: это оскорбление она сносила лишь потому, что имела несчастье не так родиться. Из-за того, в чём и сама была не властна.
— Разговор не окончен.
— Для меня окончен.
Она открыла дверь и хотела выйти, но его рука перехватила её запястье.
Она попыталась стряхнуть его руку, но он снова крепко сжал её.
— Ни оправданий, ни попытки хоть немного выглядеть получше. А, ну да — один он там или несколько, дно всё равно есть дно?
— Руку… больно.
От этих слов его пальцы разом ослабли. Отпустив её, он снова взялся за руль. На сжавших руль руках белыми жгутами вздулись вены. Он тяжело дышал, будто сдерживая гнев. Видно было, как напряглись его широкие плечи.
— Простите. Я не хотел сделать вам больно, — извинился он, даже не глядя на неё.
Не разобрать было — то ли он учтив, то ли шпана. Он всё время метался между этими двумя гранями. Для человека, имеющего дело с женщиной, которую уличили в компенсированных свиданиях 2 с отцом сослуживицы, он держался вежливо — но временами будто не мог сдержать презрения.
2 Компенсированные свидания (원조교제) — отношения, в которых обеспеченный, обычно немолодой мужчина даёт девушке деньги или дорогие подарки в обмен на встречи и близость.
Мог бы просто решить про себя, что она — дрянная женщина, и на том успокоиться, но это, похоже, давалось ему нелегко. В его глазах, в изгибе губ читались раздражение и гнев, смятение и растерянность.
Ын Ха, подхватив сумку, снова открыла дверь. В тот миг, когда сквозь щель просочился шум дождя, он сказал:
— Заканчивайте с этим.
На эти брошенные слова Ын Ха подняла голову и посмотрела на его щёку. Красивый профиль хранил странное выражение.
Наверняка чувствуя её взгляд, Чон У Гон упрямо смотрел вперёд и продолжил:
— Эти деньги я вам дам, так что заканчивайте со всеми — один он там или несколько.
Он проговорил это, крепко стиснув челюсти, и Ын Ха моргнула.
— Что вы сейчас…
Что он сейчас сказал? Сглотнув, она шевельнула застывшими губами.
— Я дам больше, чем тот ублюдок, — больше, чем вы хотите.
«Поэтому…» — и его холодный взгляд коснулся её губ. Карие глаза скользнули по её губам — откровенно, будто ощупывая, — и Ын Ха тоже невольно перевела взгляд на его губы. В голове мелькнула непристойная картина. Не будь его взгляд таким ледяным, она бы решила, что он шепчет ей нежности. Но взгляд не оставлял места для ошибки, и внутри, будто она проглотила лёд, разливался холод.
— А потому — то, что вы продавали тому ублюдку, продавайте мне.
