1 - 35
В тот миг, когда до неё дошло, зачем он звонит, внутри кольнуло.
Она знала, что разговор с Хан Су наверняка испортит настроение. Знала — и всё же снова обманулась: а вдруг у него другое дело, вдруг из полиции ему что-то сообщили? Хотя ничего подобного быть не могло — на что она вообще надеялась…
Ын Ха, откинув волосы, проверила, закрыта ли дверь. Разговор не должен был затянуться. Неизвестно, когда вернётся Чон У Гон.
— И что же?..
— Похоже, у них уже и до брака дело идёт, и он мне звонил. Расспрашивал о тебе.
— …
Она слышала. Что он что-то залепетал, а потом, сказав, что ему стыдно, сбежал. Прекрасно понимая, что Чон У Гон всё истолкует превратно.
— Видно, назвать меня любовницей вам было проще, чем честно сказать, кто я.
Ответа не было. Это и значило «да».
— А обо мне вы не думаете? О моём положении?
— Но, Ын Ха. То, что у отца невесты есть одна-две женщины, — не такой уж и изъян, а вот сестра по отцу — для неё это большой изъян.
От его слов — будто это она должна войти в положение — у неё закружилась голова.
— А то, что меня принимают за содержанку мужчины, годящегося в отцы, за шлюху, — это, по-вашему, изъян маленький?..
— Н-но… ты ведь всё равно не выйдешь за него замуж.
Мол, ты же не собираешься замуж за Чон У Гона.
— …
От его слов внутри всё вскипело. Это была правда, она и сама так всё время думала, но слова Хан Су обожгли, точно пощёчина. Совсем как тогда, когда она, замечтавшись на уроке, получила пощёчину от Ким Чжу Хи.
— Он не из тех, кто станет об этом трепаться. Если ты чуть-чуть войдёшь в положение… ничего же страшного не случится. А? Ын Ха. Договоримся, что вы больше не встречаетесь. Чжу Хи ведь он очень нравится. Она всё-таки твоя сестра…
От этого воззвания к сердечности её замутило. Ын Ха процедила сквозь зубы:
— Никакая она мне не сестра.
— Ын Ха.
— Пап, а я вам вообще дочь?
Не дослушав ответа, Ын Ха повесила трубку. Что бы он ни ответил, слышать это она не хотела.
«Ын Ха, я прекрасно понимаю, что ты злишься. Прости, что из-за скверных обстоятельств не смог понять твоих чувств. Чжу Хи и он работают в одном отделе и хорошо ладят; я верю, что ты не станешь перекрывать сестре дорогу. Мне всегда перед тобой стыдно. Как отойдёшь — позвони. Меня гложет, что и в тот день толком тебя не накормил. Давай хоть поедим вместе».
Пришедшее тут же сообщение было до ужаса эгоистичным и самоуправным. Сообщения Хан Су, чьи проникновенные приговоры когда-то даже обсуждали в интернете, были плоскими и несправедливыми. Непонятно, почему человек, что якобы утешает сердца и жертвы, и преступника, только с ней одной ведёт себя так.
— Смотри, как они ладят, а? Может, слухи-то правдивы?
На слова Чхве-кваджан кто-то со смехом заметил: «Что Ким Чжу Хи он нравится — это уж точно видно, да?» Значит, это заметила не только Ын Ха. Она вяло усмехнулась.
— И Чон У Гону она вроде не противна. А если родители знакомы — что ж, шансы есть. Поженятся — Ким Чжу Хи, наверное, уволится?
— Наверное. Ну, и слух же есть.
Слух, что Ким Чжу Хи взяли по блату, ходил с самого её прихода. По анкете кто угодно сказал бы — блатная.
— Это вообще из другого мира история.
Когда Ын Ха, попивая чай, обронила это, лицо О-тэри стало сложным и непонятным. Отчего это она беспокоится сильнее самой Ын Ха — было неясно. С тех пор как О-тэри решила, что между Чон У Гоном и Ын Ха что-то есть, она почти не подавала виду, но нет-нет да и делала вот такое затруднённое, сложное лицо.
— А, точно. Ко-чуим, а не сходить ли тебе на свидание вслепую? — как бы невзначай спросила Ли-тхимджан.
— Свидание вслепую?
— Нет, ну я знаю, что ты на свидания вслепую не ходишь, но тут человек работает неподалёку, видел тебя, когда ходил туда-сюда. Я сказала, что мы знакомы, — так он меня и одолел. Ну, и я у него пару раз мясом угостилась.
Сказала так, будто вдруг вспомнила, — а сама, оказывается, уже говядиной от него угощалась.
— Я-то знаю, что ты на такие свидания не ходишь, и отнекивалась — нельзя, мол, нельзя, — а он не унимается, хоть ты тресни. Скажешь наотрез, что ни за что, — я так и передам. Но ты же говорила, что сейчас ни с кем не встречаешься и тебе одиноко?
Ын Ха, не припоминая, чтобы такое говорила, протянула: «А-а…» — и не докончила.
— А что за человек?
Не успела Ын Ха спросить, как вокруг заинтересовались сильнее её самой. Наверное, ради этого она и подгадала момент, когда народу побольше.
— Человек очень достойный. Не потому говорю, что сама его сватаю: и высокий, и семья хорошая, и на «мерседесе» ездит. И ещё… он адвокат.
— Адвокат — а, значит, работает в той конторе через дорогу?
— Серьёзно? «Тхэян» 1, там? Это же огромная контора!
1 «Тхэян» — одна из крупнейших юридических фирм Кореи.
— Вот именно. И не новичок — говорят, на будущий год станет партнёром.
— Ого, а если партнёр, то он не в возрасте уже?
— Да нет, если быстро, то и за пять лет становятся… Хотя по сравнению с Ын Ха он, конечно, постарше. Тридцать четыре — многовато, что ли? Человек чистый. Всё учился да за границей стажировался, женщин толком и не знает. Честно, у него всё с избытком, так что, хоть и знаю, что Ко-чуим на свидания не ходит, а познакомить захотелось.
— Тридцать четыре — это… многовато? По мне, так лет шесть разницы — нормально. А, тут семь получается?
Чхве-кваджан неловко добавила это и посмотрела с завистью.
— А ведь и правда неплохо. Сходили бы, Ын Ха.
О-тэри легонько толкнула её в плечо.
— Да нет, куда мне до него…
— Вот вечно ты так. Раз человек сам согласен, о каком «куда мне» речь? В цветущем возрасте, лицом красива, умница, окончила хороший вуз, работаешь в солидной компании, характер добрый — чего тебе недостаёт?
— И правда. Мне тогда впору пойти да повеситься, — добродушно рассмеялся тэри из соседней команды.
— Дам тебе номер, просто сходи разок. Денег не потратишь, считай, вкусно поужинаешь. Он тебе дорогущего закажет. Да и ему пора уже с кем-то встретиться да получить от ворот поворот, чтоб перестал мне говядину скармливать.
— А вы бы и дальше говядину ели, чего уж. Везёт, мясо…
— Хотела было и дальше молча кормиться, да у этого богача, говорит, доброта до свинины простирается, а с говядины — уже не бесплатно.
Прокатился звонкий смех.
— О чём это вы так весело беседуете?
На внезапно вклинившийся голос она подняла голову — Чон У Гон стоял, непринуждённо улыбаясь.
* * *
— Папа вас так расхваливал, У Гон. Говорит, у меня глаз есть… А, я же просто рассказала, а он уже вовсю размечтался.
— Благодарю. Приятно, что он так хорошо обо мне думает.
Не слишком ли он нагл, — подумал У Гон, но ответил сухо, по-деловому. Поужинать? К Ким Чжу Хи он ещё испытывал некоторое сочувствие, а вот к Ким Хан Су — ничего, кроме отвращения. Впрочем, при такой наглости немудрено и на такое пойти.
Как он ни старался, взгляд сам собой тянулся к Ко Ын Ха. Вдруг да приревнует — он нарочно любезничал с Ким Чжу Хи, но Ко Ын Ха лишь улыбнулась, будто Ким Чжу Хи её забавляла, и тут же потеряла к ним всякий интерес.
Изводился, как всегда, лишь он один.
«Мне-то всё равно. Если вы, Чон У Гон, будете встречаться с другими».
Ему вспомнилось, как она, хотя никто её за язык не тянул, сама заговорила об этом. Ей и правда, похоже, было совершенно всё равно. Вечно думать о Ко Ын Ха, воображать её мужчин, ревновать, по двенадцать раз на дню метаться, как сумасшедший, — это удел его одного. А она если не молит, чтобы у него появилась другая, то и на том спасибо, — какое там внимание.
В сексе они подходили друг другу как нельзя лучше. Порой его высасывали так, что казалось — станешь мумией. Решит было дать ей сегодня отдохнуть, но стоит встретиться взглядом — и чудится, что она сама этого хочет; а опомнится — и уже обнимает её за талию, тяжело дыша и вжимаясь.
