Контент удален!

Когда он, теребя телефон, сделал вид, что занят, Ким Чжу Хи, помявшись, будто хотела что-то сказать, вернулась на своё место.

Не съездить ли в обед в универмаг?

Сам не зная почему, ему хотелось подарить Ко Ын Ха что-нибудь вроде ожерелья или серёжек. Может, прямо сейчас попросить прислать каталог? Куда звонить-то? Пока У Гон, открыв бессмысленное окно браузера, раздумывал, не позвонить ли второй сестре, которая разбиралась в таких вещах, на телефоне мигнуло сообщение.

«У Гон, если вы не заняты, можем ненадолго встретиться наедине?»

— !..

Решив, что это Ко Ын Ха, он поспешно схватил телефон, но, увидев имя отправителя — Ким Чжу Хи, — сразу остыл и перевернул его. Что за дело у неё, раз зовёт наедине, ему и знать не хотелось. Отвечу потом, — подумал он и повернулся к монитору, а потом снова по привычке уставился в телефон.

Прекрасно зная, что ответа не будет, он, как скулящий пёс, снова и снова пялился в экран телефона — и над этим идиотским занятием У Гон невольно усмехнулся.

Взглянув на ещё не исчезнувшее сообщение Ким Чжу Хи, он разом понял, почему Ко Ын Ха игнорирует его сообщения, почему не проверяет телефон.

Потому что ей всё равно.

Ей нет до этого дела. Ни до его чувств, ни до отношений с ним.

Даже увидев, она, как он сам с сообщением Ким Чжу Хи, отмахивается: отвечу потом. Хотя нет — у неё наверняка и мысли не возникает, что надо бы ответить.

Ему захотелось курить. Всего позавчера он твёрдо решил бросить, но стоило разнервничаться, как мысль тут же вернулась. И всё из-за той женщины.

«Табаком пахнет…»

Когда он, вбиваясь в её нежную плоть, взял её за щёку, повернул к себе и поцеловал, она с закрытыми глазами пробормотала это.

«Я всего одну выкурил…»

Оправдание вырвалось само собой, но разговор не продолжился. Ко Ын Ха, чуть приоткрыв глаза и посмотрев на него, снова их закрыла, и на миг продолжился поцелуй со сплетением языков.

Она ведь не сказала, что ей противен запах, — просто сказала, что пахнет табаком, а он уже решил бросить. Да он и не курил постоянно. После армии несколько лет не притрагивался, а из-за этой женщины лишь ненадолго снова взял сигарету в рот.

Из презрения к тому, что она состоит в безнравственной связи с невзрачным стариком вроде Ким Хан Су. Из недоумения и досады на самого себя — на то, что, считая это грязным, он при любой возможности, как заворожённый, смотрел на её белую шею.

Даже снова закурил, хотя давно бросил.

Из-за той женщины снова закурил брошенное, из-за одного её слова бросил, и снова из-за неё бросить трудно.

— Да до каких пор… она собирается мной вертеть? — процедил У Гон сквозь зубы, подпирая лоб.

На самом деле не она им вертела — она сидела себе смирно, а он один терял голову. У Гон, без причины чувствуя себя обиженным, свалил всё на Ко Ын Ха и снова уставился в телефон.

«Я сейчас подожду на пожарной лестнице у туалета»

Ким Чжу Хи. У Гон хотел было просто сунуть телефон в карман, но, подняв голову, встретился глазами с выходившей из кабинета Ким Чжу Хи.

* * *

Пожарная лестница у туалета хоть и была малолюдной, но совсем безлюдной её тоже не назовёшь. По зданию тут и там были расставлены камеры, слепых зон почти не было, и из-за тех, кто хотел скрыться от чужих глаз, тут порой бывало и людно.

У Гон тянул время за столом минут десять, а потом, проглотив досаду, поднялся. Когда женщины зовут наедине, добрых вестей обычно не жди.

— У Гон.

Стоило открыть дверь на пожарную лестницу, как Ким Чжу Хи с напряжённым лицом окликнула его. Всего-то заставил её подождать десять минут, а взгляд был укоризненный, будто она прождала целый день.

— У меня в половине совещание, надо идти. В чём дело?

Когда он сказал это, взглянув на часы, она обиженно распахнула глаза.

— Почему вы так холодно говорите? Вы ведь нарочно?

— Что нарочно?

Разве он говорил холодно? Наверное, да. У Гону и раньше часто говорили, что он холоден. Ради приличий он старался таким не быть, но с прорывавшейся то и дело чёрствостью ничего поделать не мог.

— Вы же сейчас нарочно. Чтобы поиграть, то приближая, то отдаляя…

Она так мямлила, что он едва разобрал слова. Хотя и разобрав, понять их смысл не смог.

— Не понимаю, о чём вы.

Когда он, склонив голову набок, посмотрел на неё, Ким Чжу Хи, крепко сжав кулаки, подняла глаза.

— Я про звонок в пятницу вечером.

— Звонок в пятницу вечером?

Лишь немного подумав над её словами, он вспомнил тот звонок. Он позвонил ей, чтобы удержать Ко Ын Ха.

— Тот звонок — правда был по ошибке?

Может, Ким Чжу Хи знает о своём отце и Ко Ын Ха? На миг он слегка растерялся, но она сказала совсем не то, о чём он подумал.

— Вы ведь назвали меня по имени — «Ким Чжу Хи».

Как-то увлажнившиеся глаза. Голос, полный томления. Мелко дрожащие плечи и руки. На этот зелёный свет стоявшей перед ним Ким Чжу Хи У Гон прикрыл рукой каменеющие губы и на миг проглотил слова.

В нём вдруг само собой всколыхнулось острое неприятное чувство. Это было раздражение оттого, что смысл её слов и выражения лица он понимал слишком хорошо.

Поздний вечер пятницы, корпоратив только закончился, все навеселе. Если бы Ко Ын Ха, которая весь корпоратив не могла сосредоточиться и витала где-то, вдруг позвонила. И если бы она голосом, в котором слышалось, что что-то стряслось, сказала: «Простите. Я ошиблась номером» — и бросила трубку, то и У Гон все выходные думал бы о ней, не находя себе места.

Зачем она звонила? Что хотела сказать, да не смогла? С молчащим телефоном в руке он рисовал бы тысячи сценариев. Нечто подобное он уже пережил всю прошлую неделю.

Думает ли Ко Ын Ха о нём вот так же? Как о докучливом, скучном человеке?

До прошлого понедельника, до того как он узнал её истинное лицо, он думал, что между ними всё вроде бы неплохо, что они друг друга чувствуют, — но они ни разу толком не поели вместе, ни разу не сходили на нормальное свидание. Переписку она вечно оставляла без ответа, и даже по телефону они ни разу не поговорили.

Он думал, что они, как в пинг-понге, перекидываются мячом, но что та женщина вытворяет и о чём думает за его спиной, он не имел ни малейшего понятия. Если подумать теперь — а не считала ли она его лакомой добычей? Молодой, здоровый, с приличной внешностью, ни в чём не уступающий младший сын председателя — чем не добыча.

Раз уж её не воротит даже от такого старика-извращенца, то его она по меньшей мере не отвергнет.

— …

У Гон, которому нынешнее положение — то, что он сравнивает себя с какими-то Ким Чжу Хи и Ким Хан Су, — казалось жалким и убогим, тихо вздохнул.

— У меня есть знакомая с таким же именем. Я хотел позвонить другой приятельнице и ошибся. Ещё раз прошу прощения.

— Неправда. Может, вы хотели что-то сказать, да не смогли?..

— Что сказать?

— Ну… вы ведь не томите меня нарочно? Не для того ли, чтобы я сама призналась?

Всё-таки я, кажется, так далеко не заходил. У Гон, силясь убедить себя, что он всё же не чета Ким Чжу Хи, сказал:

— Нет. Если я чем-то ввёл вас в заблуждение, прошу прощения. К вам, Ким Чжу Хи, у меня нет интереса как к женщине.

На эти слова, отрезанные твёрдо, чтобы их нельзя было истолковать превратно, Ким Чжу Хи хотела было что-то сказать, но плотно сжала губы. Несколько раз шевельнув губами, она вдруг разрыдалась — из больших, без складки века, унаследованных от Ким Хан Су глаз хлынули слёзы.

— У вас правда нет ко мне никаких чувств? Правда?..

Он попытался уклониться от плачущей, шагнувшей к нему Ким Чжу Хи, но, когда он хотел её оттолкнуть, она, наоборот, вцепилась ему в руку и, будто повиснув, уткнулась лицом ему в грудь.

— Ох, простите. Но… это правда? Я…

У Гон, сдерживая желание нахмуриться от густого запаха духов Ким Чжу Хи, немного постоял так. Отталкивать горько плачущую женщину было не лучшей мыслью. Женщин, которые вместо того, чтобы перестать плакать, ревели ещё громче или вовсе оседали на пол, он повидал не раз и не два. Постоишь немного терпеливо, стеной, — и она сама, смущённо, унимает слёзы. С самого утра понедельника — и такой цирк, — подумал он, но простоял всё же не так долго, как ожидал.

Снизу послышался глухой шум шагов.

От этого Ким Чжу Хи, вздрогнув, отстранилась, а У Гон, мельком глянув на промокший пиджак, проглотил рвущийся вздох.

— Ой, тут, кажется, кто-то был… — с запозданием, вытирая слёзы, растерянно сказала Ким Чжу Хи.

Удивительно, что она спохватилась только теперь. А он-то думал, что она позвала его сюда как раз затем, чтобы кто-нибудь увидел и услышал.

У Гон отряхнул пиджак, на котором остались слёзы и следы косметики, и сказал:

— Разговор, кажется, окончен, так что я пойду. А вам лучше зайти чуть позже.

— У… У Гон!

— Утрите слёзы, прежде чем выходить.

У Гон вложил в хватавшую его руку носовой платок и вышел с пожарной лестницы.