Контент удален!

1 - 98

— Чжао-чжао, я всё ещё должен тебе одну чашу вина в знак извинения.

После этих слов надолго воцарилась тишина.

Жун Шу прижимала к груди подушку-полумесяц и молча смотрела на Гу Чанцзиня.

— Эта чаша связана с тем, почему ты спрятал меня во дворце?

— Да, — кивнул Гу Чанцзинь. — Хочешь узнать, почему я забрал тебя из загородного поместья Минлу и спрятал здесь?

Жун Шу молчала. Пальцы бессознательно теребили край подушки. Немного спустя она подняла глаза.

— Если я узнаю, это как-нибудь повлияет на меня и маму?

По идее мама должна была оставаться в Янчжоу и разбираться с делами семьи Шэнь.

Почти все деньги рода были потрачены на покупку огнестрельного оружия, и теперь дела семьи находились в полном беспорядке. Род Шэнь переживал крайне тяжёлые времена, но мама всё равно бросила всё и, невзирая на сильные снегопады, отправилась из Янчжоу в столицу. Значит, здесь произошло нечто серьёзное.

И Гу Чанцзинь, обычно никогда не действовавший столь жёстко, на этот раз настоял на том, чтобы увезти Жун Шу из загородного поместья Минлу.

Выходит, случившееся было связано именно с ней.

Сегодня Жун Шу услышала от младшей служанки, что с тех пор, как она поселилась здесь, никому из дворца Наследного принца не позволено покидать его пределы.

Дворцовым служанкам, занимавшим достаточно высокое положение, обычно разрешали навещать родных по большим праздникам, например в канун Нового года или на Праздник фонарей. Но в этом году по приказу Гу Чанцзиня им запрещалось не только возвращаться домой, но даже выходить наружу за румянами и пудрой, чтобы привести себя в порядок к весенним праздникам.

«Хоть нам и нельзя покидать дворец Наследного принца, Его Высочество пожаловал каждой по отрезу шёлка, отрезу тонкой ткани и целой шкатулке денег, — с улыбкой рассказывала младшая служанка. — Я впервые получила столько наград. А старшей дворцовой служанке, говорят, ещё отдельно пожаловали брусок отличной туши. Она сказала, что прибережёт его для племянника».

И не только людям из дворца Наследного принца запрещалось выходить наружу. Посторонним теперь было непросто попасть внутрь.

Дворец Наследного принца охранялся чрезвычайно строго, а вокруг покоев Жун Шу неизвестно сколько тайных стражей скрывалось днём и ночью. Теперь все они подчинялись Чжуйюню.

Чжуйюнь и Чанцзи были людьми, которым Гу Чанцзинь доверял больше всего. Раз он поручил Чжуйюню охранять её покои, значит, опасался, вероятно, не одной лишь Сяо Фу.

«Что же могло произойти, если мама бросила всё и поспешила в столицу?»

«Что заставило Гу Чанцзиня, который всегда сохранял хладнокровие даже перед лицом неожиданностей, приготовиться словно к встрече с грозным врагом?»

Вспомнив слова кормилицы Чжан, сказанные ей в саду рода Шэнь, Жун Шу начала смутно догадываться.

В комнате было светло, и глаза её казались особенно ясными. Лишь сейчас Гу Чанцзинь вдруг заметил, насколько сильно они похожи на глаза Императрицы Ци.

Его кадык медленно дрогнул.

— Нет, — тихо произнёс Гу Чанцзинь. — Тётушка Шэнь любит тебя. Ради твоей безопасности она даже была готова убить того человека.

С того самого мгновения, когда Гу Чанцзинь узнал, что Шэнь Ичжэнь бросила всё и отправилась в столицу, он понял: Жун Шу для неё важнее всего.

А о чувствах самой Жун Шу к Шэнь Ичжэнь и говорить не приходилось. Эта девушка дорожила близкими. В прошлой жизни даже перед смертью она беспокоилась о безопасности матери. Разве могла Жун Шу перестать любить её лишь потому, что они не были связаны кровью?

Жун Шу посмотрела на Гу Чанцзиня и спустя мгновение улыбнулась. Подняв руку, она потянула за красный шнурок на шее и показала нефритовую подвеску с изображением Будды.

— В первую ночь после моего приезда ты рассматривал эту подвеску, но потом нарочно не спрятал её обратно под одежду, верно?

Жун Шу всегда носила подвеску на теле. Как бы беспокойно она ни спала, та не могла сама выпасть наружу из-под одежды. Но в то утро, проснувшись, Жун Шу обнаружила её поверх нижнего одеяния. Ночью рядом оставался Гу Чанцзинь, и посмотреть на подвеску мог только он.

Гу Чанцзинь ничего не ответил.

— Когда я приехала в Янчжоу, тот человек раздобыл для меня эту подвеску в буддийском монастыре. Сказал, что она должна подавлять избыток тёмной силы в моей судьбе, и велел после того, как надену, никогда её не снимать. Позже мама даже специально пожертвовала монастырю крупную сумму.

Жун Шу медленно сняла с шеи красный шнурок и без малейшего сожаления произнесла:

— Эта нефритовая бусина мне больше не нужна.

Она носила её с самого детства.

В прошлой жизни, когда Жун Шу находилась в темнице Верховного суда и, чтобы увидеться с мамой, отдала подвеску тюремщику, расставаться с ней было мучительно жаль. А теперь, снимая её с шеи, Жун Шу не испытывала ни капли сожаления.

С тем, от чего следует отказаться, нужно расставаться.

Она вложила нефритовую подвеску в ладонь Гу Чанцзиня, затем поднялась, налила чашу новогоднего травяного вина и с улыбкой сказала:

— Гу Чанцзинь, я принимаю твою чашу в знак извинения.

Гу Чанцзинь взял протянутую чашу и посмотрел на неё.

— Чжао-чжао, тебе нравится быть Жун Шу?

— Нравится, — широко улыбнулась она. — Гу Чанцзинь всегда остаётся Гу Чанцзинем, а Жун Шу всегда остаётся Жун Шу.

Гу Чанцзинь кивнул, слегка поднял руку и осушил чашу.

— Нет, погоди, — Жун Шу чуть склонила голову. — Когда мама приедет, я стану Шэнь Шу. Гу Чанцзинь…

Она посмотрела на него, и в ясных глазах появилась серьёзность.

— Я могу навсегда остаться Шэнь Шу?

— Да, — ответил Гу Чанцзинь.

Он давно знал: Жун Шу не захочет становиться дочерью кого-то другого.

Она кивнула и снова спросила:

— А тебе ничего не угрожает?

— Нет.

— Вот и хорошо, — Жун Шу налила вина и себе. — Тогда Шэнь Шу благодарит Ваше Высочество.

Она запрокинула голову и осушила чашу так же решительно, как в прошлогодний канун Нового года на улице Утун, без малейшего колебания.

Обжигающее вино скользнуло по горлу. Вскоре хмель дал о себе знать, и щёки Жун Шу постепенно порозовели, привлекая взгляд даже сильнее, чем яркие огни за её спиной.

Она опустила глаза на белую нефритовую чашу в руке и медленно провела пальцем по её стенке.

В прошлом году они вместе пили новогоднее травяное вино на улице Утун, в этом встретили Новый год здесь, в покоях. А что будет в следующем?

Станут ли они снова пить это вино вместе?

Жун Шу всегда плохо переносила хмель и прекрасно понимала, что сейчас, когда вино уже ударило в голову, лучше ничего не говорить, а вернуться в постель и хорошенько выспаться.

Но почему-то ей совсем не хотелось уходить.

Слова, которые она снова и снова заставляла себя прятать в глубине души, медленно, одно за другим подступали к губам.

Жун Шу подняла глаза и приоткрыла рот.

Но именно в этот миг раздался внезапный стук. Чаша, которую она рассеянно вертела в руках, выскользнула и опрокинулась на пол. Несколько оставшихся капель вина попали на пальцы, обдав их прохладой.

Холодок словно поднялся от кончиков пальцев к самой голове. Жун Шу на мгновение замерла, затем сомкнула губы и потянулась за упавшей чашей.

Гу Чанцзинь внезапно схватил её за руку.

— Говори.

Он знал, что сейчас она хотела ему что-то сказать. Более того, Гу Чанцзинь даже смутно догадывался, какие именно слова собиралась произнести Жун Шу.

Она оставила чашу лежать на полу и подняла на него глаза. Во влажном взгляде застыла лёгкая хмельная дымка.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Наконец Жун Шу произнесла:

— Гу Чанцзинь, мне пора возвращаться в постель.

Но Гу Чанцзинь не пожелал отпускать её. Вместо этого он накрыл её руку своей ладонью и, не отводя взгляда от слегка захмелевших глаз, медленно наклонился ближе. Его губы едва коснулись её губ в коротком, невесомом поцелуе.

— Чжао-чжао, не смей отступать, — хрипло произнёс он.

***

С наступлением ночи снег повалил ещё сильнее. Глазурованная черепица дворца Куньнин скрылась под толстым белоснежным покровом, похожим на шёлковое полотно.

Две старшие дворцовые служанки осторожно внесли из внешнего зала во внутренние покои два буддийских светильника и тихо спросили:

— Ваше Величество, старшая служанка велела зажечь два светильника. Поставить их, как и в прошлом году, на столик для поклонения у окна?

Императрица Ци кивнула:

— Да. Не забудьте как следует закрыть деревянные ставни, чтобы не сквозило.

Император сидел на постели за небольшим столиком и неспешно просматривал доклад. Услышав разговор, он поднял глаза.

Императрица Ци стояла к нему спиной. На ней было лишь тонкое ночное одеяние цвета инея, даже без верхней накидки. Во дворце Куньнин жарко топили подземные печные каналы и стояли жаровни с углём, поэтому холодно ей не было.

И всё же Император слегка нахмурился, поднялся, снял с палисандровой стойки чёрный плащ и набросил ей на плечи.

Императрица Ци следила, как служанки расставляют буддийские светильники, и не заметила его приближения. Лишь почувствовав тяжесть на плечах, поняла, что Император встал с постели.

Она тут же обернулась, присела в поклоне и мягко сказала:

— Ваше Величество, возвращайтесь в постель. На полу холодно.

Но Император не вернулся. Проследив за её прежним взглядом, он посмотрел на столик для поклонения.

Там лежало несколько переписанных от руки буддийских сутр и запись с датой рождения. Сверху была положена нить нефритовых бусин с изображениями Будды. В свете двух ламп вырезанные на нефрите лики отливали мягким блеском.

Император узнал браслет, оставшийся Императрице от матери. Она дорожила им как сокровищем и обычно никогда с ним не расставалась.

Поправив на её плечах плащ, Император подошёл к столику, взял запись с датой рождения и раскрыл её.

Там было указано: шестой день четвёртого месяца второго года правления Цзяю.

Это был день рождения Вэнь Си.

Перед мысленным взором Императора возникло её робкое лицо. Он ничем не выдал своих мыслей и спокойно положил запись обратно.

Когда девушка болела, Император дважды приходил проведать её в боковом зале, но оба раза Вэнь Си была без сознания, и он видел лишь бледное, измождённое лицо. По-настоящему отец и дочь впервые встретились только сегодня на семейном пиру.

Возможно, потому что Вэнь Си не росла рядом с ним с детства, или, возможно, потому что сам Император от природы был сдержан в чувствах, кроме лёгкой жалости, никаких иных чувств к ней у него не возникало.

Император взял Императрицу Ци за руку, подвёл к постели и мягко произнёс:

— Я уже обо всём позаботился для этой девочки. Никто не позволит её обидеть, поэтому тебе незачем беспокоиться.

Императрица Ци опустила глаза. Длинные ресницы отбрасывали тень на светлую кожу век.

Спустя некоторое время она тихо ответила:

— Благодарю Ваше Величество от её имени.

Взгляд Императора чуть потемнел.

Он взял Императрицу Ци за подбородок, поднял её лицо и внимательно всмотрелся в выражение глаз.

Движение Императора застало Императрицу Ци врасплох. Встретившись взглядом с его непроницаемыми глазами, она тут же подавила поднявшиеся в душе чувства и мягко спросила:

— Ваше Величество, что случилось?

Время было к ней особенно милосердно.

Хотя Императрице уже перевалило за сорок и больше двадцати лет назад она стала матерью, красота её ничуть не померкла. Она по-прежнему оставалась той самой молодой госпожой из рода Ци, о которой много лет назад грезили бесчисленные столичные юноши.

Император отпустил её подбородок, осторожно убрал за ухо прядь чёрных волос, упавшую на щёку, и шершавым пальцем медленно провёл по мочке уха.

Дыхание Ци Чжэнь на мгновение сбилось.

— Ваше Величество…

Хотя Император с рождения отличался слабым здоровьем и на вид казался болезненнее обычных мужчин, почти хрупким, лишь Ци Чжэнь знала, насколько неутомимым он бывал в супружеской близости.

Несколько месяцев назад в Императорских покоях Цяньцин он кашлял кровью. Ван Дэхай изо всех сил пытался скрыть случившееся, но до Ци Чжэнь всё равно дошли слухи.

С нынешним здоровьем ему никак нельзя было позволять себе лишнее.

Она накрыла ладонью руку, всё ещё касавшуюся её уха.

На бледном, мягком лице Императора постепенно появилась улыбка. Ему по-прежнему нравилось видеть её именно такой.

— О чём это Императрица успела подумать? — в мужском голосе послышалась улыбка, а слова прозвучали двусмысленно. — Ложись спать. И не придумывай лишнего.

Ци Чжэнь тихо ответила и, с трудом подавляя тревогу, легла рядом с ним и закрыла глаза.

Она думала, что этой ночью наверняка долго не сможет уснуть. Но мужчина рядом обнял её, несколько раз легко погладил по спине, и она постепенно погрузилась в сон.

В покоях ярко горели светильники.

Лишь когда дыхание жены рядом стало ровным и глубоким, Император слегка повернул голову и задумчиво посмотрел на её спящее лицо.

Сегодня, когда он пожаловал той девушке титул, Императрица улыбалась, но в её глазах не было ни малейшей радости.

А только что она специально сняла с руки дорогой ей браслет и положила его поверх записи с датой рождения, молясь за эту девушку. Даже за двумя буддийскими светильниками следила так пристально, будто боялась, что сквозняк из окна погасит пламя.

Она что-то скрывала.

И это наверняка было связано с Вэнь Си.

Император чуть сильнее прижал жену к себе.

Перед другими Ци Чжэнь всегда умела прекрасно скрывать свои мысли. Но перед ним вся её сдержанность была тоньше бумаги, которую достаточно лишь слегка проткнуть.

Ещё в самом начале их брака он заметил, насколько настороженно и недоверчиво она к нему относилась.

Отец выдал её за него по императорскому указу, однако за этим стоял Наследный принц Ци-юань. Тот выбрал именно его потому, что он, Сяо Янь, был болезненным и не стремился к борьбе за власть.

Сяо Янь прекрасно понимал: Наследный принц Ци-юань лишь не осмеливался перечить Императору и потому временно отступил, позволив Ци Чжэнь выйти замуж.

Люди рода Ци, включая саму Ци Чжэнь, тоже прекрасно понимали намерения Наследного принца Ци-юаня. 

В глазах рода Ци и Наследного принца Сяо Янь служил лишь прикрытием, которое должно было исчезнуть, едва власть окажется в руках Ци-юаня.

Самому Сяо Яню тогда было всё равно. Умереть раньше или позже для него не имело особого значения.

После отъезда в Тайюань он каждый день уходил рано утром и возвращался лишь поздним вечером.

Тогда Сяо Янь думал: раз Тайюань стал его уделом, значит, он отвечает за живущих там людей. Пока ещё жив, стоит сделать для них как можно больше.

С детства Сяо Янь любил читать самые разные книги и интересовался множеством вещей, поэтому, занявшись нуждами простого народа, довольно быстро освоился. Он строил дамбы, устраивал плодородные поля и даже вместе с большой группой горняков днями и ночами искал залежи руды среди безлюдных гор.

Возможно, Ци Чжэнь хотела создать себе хорошую репутацию, а может, ей просто было нечем заняться в Тайюане, но каждый день она приносила ему еду.

Поначалу оставалась всего на полчаса, потом уже на час, а ещё спустя некоторое время начала вместе с ним уходить рано утром и возвращаться поздно вечером, помогая в делах, связанных с местными жителями.

Однажды в одном из уездов возникли проблемы с посевами.

Ци Чжэнь вместе с ним спустилась прямо в затопленное поле. Когда они выбрались оттуда, её лицо совершенно побелело, но упрямый характер не позволял пожаловаться, и даже прислуживавшие ей девушки ничего не заметили.

Сяо Янь лишь раз взглянул на неё, велел всем отойти и, не слушая возражений, приподнял край штанины.

На ноге Ци Чжэнь присосались несколько пиявок, уже раздувшихся от крови.

Лицо Сяо Яня мгновенно стало мрачным.

Впервые его обычно спокойное сердце охватили раздражение и тревога. Отцепив пиявок, он спросил, плохо ли ей. Ци Чжэнь прикусила губу и ответила, что нет.

Сяо Янь прекрасно понимал, что она лжёт, но не стал разоблачать. Он посмотрел на струйки крови, тянувшиеся по её ноге, и сам не понимая зачем склонился ниже, понемногу слизывая кровь с кожи.

Ци Чжэнь застыла, глядя на его макушку. Но стоило Сяо Яню поднять голову, как она поспешно отвернулась, а края ушей тут же покраснели.

На самом деле Сяо Янь понял, что Ци Чжэнь влюбилась в него, ещё раньше, чем она сама осознала свои чувства. Просто всё это время делал вид, будто ничего не замечает, и не собирался выводить её на откровенный разговор.

Но после того случая всё изменилось.

И для неё, и для него.

По дороге обратно в резиденцию принца горный поток прорвал преграду, и Сяо Янь вместе с Ци Чжэнь оказался заперт в пещере.

К тому времени они были женаты уже больше года, каждую ночь делили одну постель, но ни разу не переступили последнюю черту.

В тот день сверкали молнии, гремел гром, а дождь лил стеной.

Одежда на обоих промокла насквозь, а потрясение после чудесного спасения из горного потока окончательно разрушило последние остатки самообладания.

В тесной тёмной пещере первой его поцеловала она. Но ответил на поцелуй со всей страстью он. Не позволил ей отстраниться тоже он. И именно он снял с неё одежду, сделав её своей по-настоящему.

Всхлипывая, Ци Чжэнь звала его:

«Сяо Янь…»

Тогда он подумал: «Что ж, будем вместе до самого конца. И в жизни, и в смерти».

Теперь жить ему оставалось недолго, смерть уже была близко, но Сяо Янь не мог позволить Ци Чжэнь уйти вместе с ним.

А раз не мог, значит, следовало заранее обо всём позаботиться, чтобы после его смерти ей больше не пришлось ни о чём тревожиться.

Пламя свечей тихо колыхалось.

Император поднял руку и разгладил нахмуренные даже во сне брови Императрицы Ци, затем откинул полог и медленно вышел из внутренних покоев.

Ван Дэхай и двое евнухов дежурили во внешнем зале, полусонно прикрыв глаза. Заметив вышедшего Императора, они мгновенно встрепенулись и выпрямились.

— Ваше Вели…

Император поднял руку, прерывая возглас, и спокойно распорядился:

— Позови сюда того евнуха. Мне нужно кое-что ему поручить.

 

1 - 1 04.06.26
1 - 2 04.06.26
1 - 3 04.06.26
1 - 4 04.06.26
1 - 5 04.06.26
1 - 6 04.06.26
1 - 7 04.06.26
1 - 8 04.06.26
1 - 9 04.06.26
1 - 10 04.06.26
1 - 11 04.06.26
1 - 12 04.06.26
1 - 13 04.06.26
1 - 14 04.06.26
1 - 15 04.06.26
1 - 16 04.06.26
1 - 17 04.06.26
1 - 18 04.06.26
1 - 19 04.06.26
1 - 20 04.06.26
1 - 21 04.06.26
1 - 22 04.06.26
1 - 23 04.06.26
1 - 24 04.06.26
1 - 25 04.06.26
1 - 26 04.06.26
1 - 27 04.06.26
1 - 28 04.06.26
1 - 29 04.06.26
1 - 30 04.06.26
1 - 31 04.06.26
1 - 32 04.06.26
1 - 33 04.06.26
1 - 34 04.06.26
1 - 35 04.06.26
1 - 36 04.06.26
1 - 37 04.06.26
1 - 38 04.06.26
1 - 39 04.06.26
1 - 40 04.06.26
1 - 41 04.06.26
1 - 42 04.06.26
1 - 43 04.06.26
1 - 44 04.06.26
1 - 45 04.06.26
1 - 46 04.06.26
1 - 47 04.06.26
1 - 48 04.06.26
1 - 49 04.06.26
1 - 50 04.06.26
1 - 51 04.06.26
1 - 52 04.06.26
1 - 53 04.06.26
1 - 54 04.06.26
1 - 55 04.06.26
1 - 56 04.06.26
1 - 57 04.06.26
1 - 58 04.06.26
1 - 59 04.06.26
1 - 60 04.06.26
1 - 61 04.06.26
1 - 62 04.06.26
1 - 63 04.06.26
1 - 64 04.06.26
1 - 65 04.06.26
1 - 66 04.06.26
1 - 67 07.06.26
1 - 68 12.06.26
1 - 69 16.06.26
1 - 70 21.06.26
1 - 71 30.06.26
1 - 72 06.07.26
1 - 73 11.07.26
1 - 74 16.07.26
1 - 75 20.07.26
1 - 76 27.07.26
1 - 77 30.07.26
1 - 78 03.08.26
1 - 79 09.08.26
1 - 80 18.08.26
1 - 81 23.08.26
1 - 82 27.08.26
1 - 83 02.09.26
1 - 84 09.09.26
1 - 85 15.09.26
1 - 86 20.09.26
1 - 87 27.09.26
1 - 88 02.10.26
1 - 89 06.10.26
1 - 90 10.10.26
1 - 91 16.10.26
1 - 92 21.10.26
1 - 93 26.10.26
1 - 94 01.11.26
1 - 95 06.11.26
1 - 96 09.11.26
1 - 97 новое 17.11.26
1 - 98 новое 17.11.26