Контент удален!

— Насчёт отца Хан Пёля. Это, случайно, не Им Ын Сон?

Воздух в машине будто застыл. Хэ Ён добавила в конце лёгкий смешок. Произнеся это вслух, она сразу поняла, насколько несуразны были её подозрения и догадки.

— Нет, нет, Ён Джу. Я тут за несколько дней целый сериал себе сочинила. Ой, у меня, видно, слишком много свободного времени. А началось всё с того, что вы учились в одном университете. Вот я и надумала.

Вырвался неловкий смешок. Ей было стыдно даже смотреть на Ён Джу — та ведь наверняка обомлела.

Если подумать, Хэ Ён впервые произнесла слова «отец Хан Пёля». Она всё время считала, что об отсутствии мужа, об отсутствии отца нельзя ни интересоваться, ни спрашивать.

Ей никогда не хотелось ставить Ён Джу в неловкое положение. Их отношения не требовали, чтобы для продолжения непременно делили и последний кусочек тайны. Если сможет рассказать, расскажет сама, когда придёт время.

Так она думала и так верила. Всё то время, что длилась их драгоценная дружба, она хорошо держалась этого убеждения.

Ей показалось, что она нарушила негласное правило, и вслед за вопросом накатило сожаление. Хэ Ён закусила губу, глядя на молчащую Ён Джу. Она вовсе не хотела, чтобы настроение так упало, и потому повысила голос и заставила себя улыбнуться.

А потом посмотрела на Ён Джу.

— Ён Джу. Я просто так сказала. Ой, ну когда человеку скучно, он и вообразит…

Голос Хэ Ён замедлился и стих.

Губы, почуявшие надвигающийся удар, в один миг пересохли, а в голове встал густой туман.

— Что такое, Ён Джу? Почему ты так реагируешь?

Длинные чёрные ресницы только опускались и поднимались; Ён Джу молчала намертво, и у Хэ Ён упало сердце.

— Что такое? Что с тобой? Что это? А? Эй, Ён Джу.

— …

Би-и-и!

Загорелся зелёный, но Хэ Ён не могла двинуться. Машина сзади, устав ждать, раздражённо посигналила, и только тогда Хэ Ён очнулась и взялась за руль обеими руками.

«Через тридцать метров поверните направо».

Навигатор вёл к любимому шашлычному заведению, но Хэ Ён ехала по ночным улицам как попало, будто наугад.

До заведения было десять минут, а она проплутала все тридцать, и всё это время Ён Джу упорно молчала. Меж бездонной пучиной тревоги и напрочь отсечённой надеждой она, казалось, признавала: дальше терпеть она уже не в силах.

Заведение с вывеской на китайском было неприметной шашлычной, популярной среди живущих в Корее китайцев и студентов. Характерного запаха баранины здесь не было, а выбор блюд с родины и китайских напитков был весьма разнообразным — Хэ Ён, часто ездившая в Китай по работе, любила это место.

Хэ Ён, находя хорошее заведение, непременно тащила туда и Ён Джу, так что та бывала здесь несколько раз. Снаружи оно казалось небольшим, но, стоило открыть дверь, поражало размахом. С некоторых пор о нём стали рассказывать по телевизору, и уже после семи свободного столика было не найти, а очередь стала обычным делом.

Хэ Ён заранее забронировала стол и села с Ён Джу у окна. Шашлычки принесли почти сразу, и Хэ Ён положила их на автоматическую жаровню.

Шампуры с бараниной, где жир и мясо были в меру перемешаны, размеренно вращались на зубчатых рельсах. Хэ Ён заказала китайскую водку, хорошо подходящую к мясу, налила себе и выпила ещё до того, как мясо прожарилось.

Если бы всё шло по плану, в этом шумном зале они проводили бы редкий весёлый, уютный вечер. Ён Джу не собиралась ни пить, ни есть и только закрывала и открывала глаза.

Тем временем Хэ Ён опустошила ещё две рюмки. Она сняла с рельсов подрумяненные шашлычки, выложила их на тарелку и придвинула Ён Джу.

— Давай сначала поедим. Не хочешь пить — надо хоть поесть.

Она качнула тарелкой — бери, — и Ён Джу вяло взяла её. Ей она велела поесть, а сама есть не стала — снова наполнила пустую рюмку.

— Что произошло? Так и будешь молчать?

Холод алкоголя обжёг желудок. Хмель, похоже, разошёлся быстро, и Хэ Ён длинно выдохнула.

Ён Джу по-прежнему молчала, и время просто шло. Торопить тут было бесполезно, и Хэ Ён больше ничего не добавляла и молчала тоже.

— Да.

Сколько прошло времени?

Губы Ён Джу разомкнулись:

— Да. Он отец Хан Пёля.

— Ха-а…

Хэ Ён закрыла глаза — казалось, чувства сейчас потекут наружу. Она держала их крепко зажмуренными, так что между бровями легло несколько вертикальных складок, и слушала.

— Мы познакомились в университете, появился Хан Пёль, он об этом не знал и пошёл своей дорогой, а теперь вот так.

Она произносила это без волнения, будто пересказывала финал скучного сериала. Такая ровность не уступала отрешённости старика, прожившего жизнь, и оттого становилось только печальнее.

— Поэтому я и забрала документы. Появился Хан Пёль, деваться было некуда, и я просто жила как придётся, а в какой-то момент этот человек снова оказался передо мной.

Отвечать было нечего, да и надобности отвечать не было, и Хэ Ён выпила. Потрясение и тоска накатили разом, и она не понимала, с чего начинать.

Она пила рюмку за рюмкой, вздыхала, не в силах это вместить, и только спустя долгое время заговорила.

— А почему ты тогда ему не сказала?

— Не было способа.

На лице Ён Джу, всё это время бесстрастном, проступило одиночество. То безвыходное, неподъёмное время.

— Исчез один номер телефона — и связаться стало невозможно. Телевизор, интернет — везде было его лицо, куда ни посмотри, а найти его я не могла.

— …

— Нет, честно говоря, я, кажется, и не слишком старалась его найти. У него ведь всё так пошло в гору. Он поймал свою мечту — как я могла вдруг возникнуть.

Ён Джу с трудом глотнула холодной воды. Способов унять жар, превращавший её изнутри в трясину, было немного.

Но, странное дело, чем больше она говорила, тем медленнее билось сердце.

— Поэтому я не хотела приводить Хан Пёля к нему. Я потому и была против съёмок в фильме.

— А…

Хэ Ён охнула, будто что-то сошлось. Ей показалось, что всё случившееся с Ён Джу — по её вине, и следом пришли самобичевание и мука.

— Значит, вы расстались, когда он ещё не знал о ребёнке?

— Так и было. Тогда президент Мин Тхэ Гон сказал, что лучше его отпустить.

— А… а-а…

— Конечно, дело не только в этом. Тогда я и сама считала, что так правильно.

— …

— И сейчас считаю, что поступила верно. Это не изменилось.

Загадки распутывались одна за другой. Хэ Ён выдохнула иначе, чем прежде, и на исходе вздоха снова выпила.

Во все времена в индустрии развлечений романы были щекотливой темой. Нельзя сказать, что вмешательство агентства правомерно, но подспудно это случалось без счёта.

Индустрия — это когда в человека вкладывают огромные деньги. Никому из причастных не нужен шум. Хэ Ён долго держалась в этой мешанине, где взлетают за один день и падают за один день. Чего только она за это время не насмотрелась.

Позицию президента Мина, которому пришлось разлучить пылких молодых влюблённых, она отчасти понимала, но с Хан Пёлем это была совсем другая история.

Чем дольше она думала, тем сильнее сходила с ума. Что делать? — вопрос ходил по кругу, а будущее не рисовалось.

— Ён Джу. Ты должна была мне сказать…

Ён Джу опустила голову.

— Мне-то, мне-то надо было сказать. Ты одна всё это варила в себе, как же так, как же…

Хэ Ён тоже не смогла договорить и опустила голову. Из всех нахлынувших чувств и мыслей она по-прежнему не понимала, что вытаскивать и решать первым…

— Как ты жила… как ты ни разу этого не показала, как…

Вина за то, что сама втянула её на эту дорогу.

— Я с ума сойду, я просто с ума сойду…

Вина за то, что не заметила раньше.

У Хэ Ён закапали слёзы, и она торопливо оторвала салфетку. Нельзя. Мне нельзя плакать. Ведь напротив сидела Ён Джу, которая сдерживала слёзы так, что у неё покраснела шея.

— Ох, прости. Давай сначала поедим. Ты же ничего не съела. Я нарочно столик забронировала, привезла тебя… а ты… а ты ничего не ешь… расстраиваешь только… одну воду пьёшь…

Лицо снова расклеилось.

Хэ Ён смяла слова и уронила голову, и Ён Джу пусто улыбнулась. Отрешённый взгляд, из которого ушла всякая живость, ничего не просил — и от этого перехватывало дыхание.

— Сначала, когда я снова его встретила, я какое-то время даже хотела, чтобы он догадался — по случайности или по судьбе.

— …

— Хорошо бы он с первого взгляда узнал ребёнка. Хорошо бы неотвратимая судьба и правда существовала и хоть так он бы догадался.

Я, скверная, втайне лелеяла надежду.

Чтобы ты сам догадался. Чтобы понял, что мальчик, стоящий перед тобой, — на самом деле наш общий сын.

Огромную тайну всей моей жизни, о которой я сама не могу сказать ни слова, — что, если бы ты разгадал её первым?..

— Но сейчас — нет. Я молюсь, чтобы между нами ничего не случилось.

…Пустое желание.

— Хан Пёль — мой сын, единственный внук моей мамы и единственный племянник, которого любишь ты.

— …

— По-моему, так правильно.

— Ён Джу…

Хэ Ён изводилась, а Ён Джу слабо улыбнулась.

Она посмотрела на бутылку, будто раздумывая, выпить или нет, и отвела взгляд. Ей казалось, что даже без выпивки с подступающей тошнотой она не справится.

Она изо всех сил улыбнулась Хэ Ён, глядевшей на неё с неудержимой печалью. И взяла уже совсем засохший шашлычок.

— Прости, что не сказала. Выговорилась — и стало легче. Онни, давай теперь поедим.

— Что же ты будешь делать, что же…

— Всё нормально. Онни, я в порядке. Съёмки кончатся — и всё вернётся на свои места.

— …

— Просто сейчас, просто, просто сейчас мне будто снится сон, и я хочу просыпаться чуть помедленнее.

Ён Джу набила рот шашлыком так, что щёки распирало. Она жевала кусок мяса, у которого не чувствовалось ни вкуса, ни текстуры, будто это божественное лакомство, а потом налила Хэ Ён в пустую рюмку.

Кое-как прожёванное мясо, казалось, вставало комом и перекрывало горло, но Ён Джу ела без передышки. Будто заполняя холодную пустоту, оставшуюся после ушедшей тайны.

Будто лист, зачахший от нехватки солнца, из последних сил цепляется, чтобы не упасть.