— Вы тут не ссорьтесь и живите дружно, — деловито поправив рюкзак на плечах, произнес Су Хо с явным нажимом.
Позади него уже ждали родители его друга. Несмотря на то что Су Хо сделал мне замечание уже несколько раз, он всё равно не сводил обеспокоенно нахмуренных бровей. Он выглядел точь-в-точь как мать, которая уходит по делам и оставляет детей одних дома.
— Да поняла я.
— Даже если хён будет вредничать, ни за что не выгоняй его. Поняла?
— Иди уже. Друзья ждут.
Один из мальчишек, уже сидевших в машине, высунулся из окна и громко позвал Су Хо по имени. Теперь ему и правда пора было ехать. Су Хо зашагал к машине, но всё равно то и дело с тревогой оглядывался на меня. Однако стоило ему забраться в салон, как друзья наперебой начали с ним болтать, и на его лице тут же расцвела озорная улыбка, свойственная его возрасту.
Даже после того как машина скрылась из виду, я еще какое-то время стояла на месте. Я слишком хорошо понимала, за что так переживает Су Хо, но мы не могли вечно жить втроем с Чха Юном. Когда в недалеком будущем наступит момент расставания, как я должна буду всё объяснить брату… От одной мысли об этом глубоко в груди защемило, и я тяжело вздохнула.
Погода стремительно приближалась к зиме. Холодный ветер резко полоснул по открытой шее. Лишь почувствовав озноб, я вернулась в дом.
Едва я приоткрыла входную дверь, как наткнулась ногами на какую-то огромную массу. Прямо за дверью, сжавшись в комок, сидел на корточках Чха Юн с крайне недовольным выражением лица.
— Ты чего тут расселся?
— Ты же сама велела мне заткнуться и сидеть тихо.
По всей академии, куда ходил Су Хо, уже расползлись нелепые слухи о Чха Юне. Болтали всякое: то ли у Су Хо есть старший брат, красивый как киноактер, то ли этот брат на самом деле его отчим. Дошло даже до того, что шептались, будто я родила Су Хо еще школьницей, а теперь притворяюсь его сестрой. Осознав всю серьезность ситуации, я решила полностью скрыть присутствие Чха Юна в нашей повседневной жизни. Выйди мы из одного дома на глазах у людей, и пошли бы новые слухи — страшно даже представить, какими бы небылицами они обросли на этот раз.
Поэтому я велела ему тихо сидеть и ждать, пока Су Хо не уедет, но никак не ожидала, что он будет прятаться, скрючившись прямо у входной двери.
— Мог бы и в комнате подождать.
— Разве я, человек, которого стыдно людям показать, смею с комфортом ждать в комнате?
Услышав этот преувеличенно-саркастичный тон, я устало потерла переносицу.
— Я же говорю, это всё из-за слухов… Вставай давай, нам тоже пора собираться и выходить.
— Я уже всё собрал. Тебе нужно только присутствовать.
— Что?
Чха Юн схватил меня за руку и вывел на улицу. Распахнув пассажирскую дверцу припаркованной у дома машины, он кивком указал внутрь.
— Мы прямо так и поедем?
— А почему нет? Садись быстрее. Холодно.
Под его напором я всё-таки села в машину, но подозрения меня не покидали. Как Чха Юн и сказал, я вышла в чем была. Для человека, который чуть ли не силой запихнул меня в салон, лицо у него было каким-то слишком мрачным. Уж лучше бы он вел себя как обычно — раздражающе самоуверенно.
Вцепившись в руль, он выглядел каким-то скованным. Он изо всех сил пытался казаться расслабленным и невозмутимым, но, понаблюдав за ним, можно было заметить несвойственное ему напряжение. Он вздрагивал от малейшего изданного мной звука и тут же косился в мою сторону. То и дело менял температуру печки, то опускал, то поднимал стекло, а потом, словно ему стало тесно в рубашке, грубо оттянул воротник пальцами.
— Тебе не холодно? — спросил Чха Юн, снова прибавляя мощность обогревателя.
— Если замерзну, сама отрегулирую. А ты за дорогой следи.
— Как тебе эта музыка? Скучновато?
Запретила трогать печку — он переключился на музыку. Мелодия лилась тихо, не раздражая слух, да у меня и не было сил вслушиваться, что это за песня. Это был просто фоновый шум, но Чха Юн без конца переключал треки на самом вступлении, украдкой поглядывая на меня. Он остро реагировал на каждое мое движение и при любой возможности пытался прочесть мое выражение лица. В конце концов я выключила и музыку.
Когда она смолкла, в салоне остался лишь ровный, тихий гул двигателя. В этой тишине время словно растянулось.
Чха Юн как в начале пути, так и сейчас сжимал руль с абсолютно нечитаемым выражением лица, но всё равно продолжал тайком подсматривать за моим отражением в боковом стекле.
— Ты что, провинился передо мной в чем-то? — не выдержав, спросила я.
— Ничего подобного.
— А чего тогда нервничаешь так, будто на иголках сидишь?
— Я?
— Да, ты.
Чха Юн замолчал. Когда я в упор уставилась на его профиль, он упорно смотрел только на дорогу, так и не встретившись со мной взглядом. От такого нетипичного для него поведения мне было не по себе. Уж лучше бы он, как раньше, нагло вламывался ко мне только тогда, когда ему это было нужно. По крайней мере, тогда было предельно ясно, чего он хочет. А сейчас мотивы его поступков оставались для меня загадкой.
Пока я ломала голову над происходящим, он плавно нажал на тормоз и заговорил:
— Вообще-то, я не особо люблю отели.
Он вдруг ни с того ни с сего завел разговор о своих вкусах, хотя его никто не спрашивал.
— Мне спокойнее на природе, среди густых лесов, где нет толп людей и где хорошо видно звезды.
— Так почему мы не съезжаем в сторону Сеула? Мы не в отель едем?
— Сон У Ри, ты меня вообще слышишь?
— …
Раз он сказал, что хочет нормально отдохнуть, я, естественно, подумала про отель. Да, он вынужденно ночевал у меня из-за бессонницы, но условия в моем доме были бесконечно далеки от его высоких стандартов. Чудо, что он до сих пор ни разу не возмутился. Не знаю, может, он молчал из страха, что я его выгоню за жалобы. Но раз уж он вознамерился как следует отдохнуть, я не могла представить ничего, кроме его особняка или роскошного отеля.
— Мы едем на виллу.
— На виллу?
— Там вокруг много деревьев и видно звезды. А если немного проехать на машине, можно посмотреть на море.
— …
— Что скажешь?
— Да что тут скажешь.
Уж не знаю, с каких пор Чха Юн заделался любителем единения с природой и заговорил про виллу, но понять его было можно. Человек не может питаться одним лишь мясом, вот и ему, возможно, захотелось для разнообразия спрятаться от всех в глуши.
Но то, что он интересовался моим мнением, всё равно казалось странным.
— Тебе не нравится?
— Думаю, это лучше, чем отель.
Казалось, скажи я «нет», он бы тут же развернул машину. Но даже когда из моих уст прозвучало одобрение, на его лице всё равно осталась тень какого-то сомнения.
***
В отличие от бодрого старта, в пути нас преследовала череда мелких неудач. Из-за дорожных работ полосы сужались, и мы потеряли кучу времени, а каждое место, где мы останавливались перекусить, оказывалось закрытым. Мы еле-еле отыскали работающее кафе и заказали сэндвичи и кофе, но не успел Чха Юн взять свой стакан, как столкнулся с другим посетителем, и весь горячий напиток выплеснулся ему прямо на одежду. Чха Юн хмуро нависал над перепуганным, извиняющимся парнем, и его лицо не предвещало ничего хорошего.
На предложение парня хотя бы оплатить химчистку Чха Юн холодно отрезал, что ничего не надо. Видимо, чувствуя вину, посетитель всё же заказал нам новый кофе, и я, забрав стаканы, поспешно увела Чха Юна на улицу. Скажи этот парень хоть слово, неизвестно, какими бы помоями Чха Юн его обложил.
— Ты в порядке? — спросила я, протягивая ему стакан.
Чха Юн кивнул с таким видом, будто ничего особенного не произошло. А ведь еще минуту назад он готов был убить человека одним лишь взглядом. После всех злоключений машина снова тронулась в путь, но на этом наши беды не закончились.
На небе, которое еще с утра было абсолютно ясным, внезапно сгустились черные тучи, и стеной ливанул холодный дождь. Обещал место, где хорошо видно звезды… Похоже, сегодня нам точно не светит на них посмотреть.
Хуже того, когда мы поднимались по размытому глинистому склону, машина вдруг издала громкий скрежет. Я замерла от испуга, а Чха Юн вышел под дождь проверить колеса. Шина напоролась на острый камень и лопнула. В итоге нам пришлось сидеть взаперти в салоне, дожидаясь, пока сотрудник страховой компании привезет запаску. Разве так выглядит поездка на отдых?.. Глядя на Чха Юна, который сначала облился кофе, а теперь промок до нитки под ливнем, мне стало его искренне жаль.
Заменив колесо, мы поехали дальше и наконец добрались до виллы, расположенной на склоне отвесной горы. Трехэтажный особняк, уединенный и похожий на старинное родовое поместье, в солнечный день, возможно, вызывал бы восхищение, но сейчас он выглядел жутковато — того и гляди выскочит привидение. Видимо, Чха Юн подумал о том же, потому что тихо вздохнул.
— …Поедем в другое место?