Чха Юн произнес это довольно сухо, так и не посмотрев мне в глаза. Я повернула голову к огромным панорамным окнам. На фоне широкого пейзажа косыми полосами хлестал проливной дождь. Куда мы еще поедем в такой ливень? Тем более, когда он промок до нитки.
— Давай просто останемся. Ты и так уже весь промок...
— На меня не обращай внимания.
— Как я могу не обращать внимания? Ты же простудишься. Быстро иди мойся.
Несмотря на мои уговоры, Чха Юн словно прирос к месту, поэтому мне пришлось буквально силой затолкать его в ванную. Лишь спустя какое-то время оттуда послышался слабый шум воды. Как там Су Хо, нормально добрался? Я проверила телефон: от брата пришло несколько размытых, расфокусированных фотографий.
— Видимо, веселится вовсю.
У нас тут шел дождь и было пасмурно, а Су Хо на фото сиял так ярко, словно ему было плевать на любую непогоду.
Я дважды пересмотрела все присланные кадры, затем прошлась по просторной гостиной, разглядывая обстановку, и в конце концов опустилась на диван, откинувшись на спинку. Сколько уже прошло с тех пор, как Чха Юн ушел в душ? Как только ожидание начало понемногу утомлять, он наконец вышел.
— Что это? — рефлекторно вырвалось у меня, как только я его увидела.
— А что такое? — буркнул Чха Юн и, пройдя мимо меня, направился на кухню.
— Разве ты не мыться ходил?
— Я помылся.
Я тут же пошла за ним. Положив руку на плечо Чха Юна, изо всех сил приподнялась на цыпочках и дотронулась до его черных волос — так и есть, они были жестко зафиксированы, будто он залил их лаком.
— Зачем ты уложил волосы? Опять куда-то собрался?
— Никуда я не собираюсь, — пробормотал Чха Юн себе под нос и открыл холодильник.
Видимо, почувствовав жажду, он достал газировку и открутил крышку. В ту же секунду напиток с шипением взорвался и ударил мощным фонтаном, окатив Чха Юна с головы до ног.
— ...Ты в порядке?
В бутылке, которую Чха Юн сжимал в руке, всё еще бурлили пузырьки. Я осторожно забрала у него газировку.
— Иди мойся по новой.
***
Но на этом несчастья Чха Юна не закончились. Столик, заранее накрытый на террасе, опрокинуло шквальным ветром, а идеально работавшая Bluetooth-колонка вдруг издала громкий хлопок и сломалась. Чем хуже становилась ситуация, тем мрачнее делалось лицо Чха Юна. Несмотря на мои уговоры бросить всё и просто отдохнуть, он упрямо взялся за сковородку.
Разбив несколько тарелок, он наконец закончил готовить, но я так и не увидела плодов его труда. Чха Юн прямиком вывалил всё в мусорное ведро.
— Сильно проголодалась? — осторожно спросил Чха Юн, украдкой поглядывая на меня.
Казалось, ответь я утвердительно, он бы снова взялся за сковородку.
— Ага. Давай поедим что-нибудь на скорую руку.
Только тогда Чха Юн покладисто кивнул.
— Подожди. Тут было чем перекусить...
В этот момент Чха Юн открыл дверцу верхнего кухонного шкафчика. Всё содержимое шкафчика с грохотом посыпалось прямо ему на голову.
— .......
Наблюдая за этой картиной с пары шагов, я от неожиданности даже не смогла спросить, всё ли с ним в порядке. Повисла секундная тишина. А затем, словно для грандиозного финала, откуда-то выкатилось спелое красное яблоко, с глухим стуком ударило Чха Юна по макушке и упало на пол, подкатившись прямо к моим ногам.
— ...Чха Юн, — тихо позвала я.
Чха Юн лишь повернул голову и посмотрел на меня. Как только наши взгляды встретились, я невольно фыркнула. Сама не знаю, почему меня прорвало. Я понимала, что надо сдержаться, но вырвавшийся смешок не только не утих, а перерос в настоящий хохот. Пока я, прикрыв рот ладонью, давилась от смеха, Чха Юн молча отвел взгляд.
Его уши покраснели так, словно готовы были вот-вот взорваться.
— Ой, прости. Я не хотела смеяться.
— .......
— Давай перекусим чем-нибудь простым. А пока выпей что-нибудь. Ты же так и не попил газировки.
Я достала из холодильника первую попавшуюся банку и даже сама открыла её для него. Стоило мне протянуть её Чха Юну, как он без колебаний начал глотать напиток. Видимо, у него сильно пересохло в горле. Но, сделав несколько больших глотков, он почувствовал неладное и тут же зашелся кашлем. Проверив этикетку на банке, Чха Юн смущенно скривился.
— Это же, кх-кх, пиво.
— А. И правда.
Чха Юн раздраженно зачесал волосы назад. Я подумала было: Чего это он так заводится из-за какого-то пива? Но, увидев его покрасневшие щеки и заблестевшие глаза, до меня дошло. Да он же совсем пить не умеет.
Видимо, алкоголь быстро ударил в голову, потому что Чха Юн тяжело выдохнул, и его грудь стала высоко вздыматься.
— Эй, извини. Я не знала, что ты настолько плохо переносишь алкоголь.
— Ни черта сегодня не клеится.
— И зачем ты вообще купил пиво, если пить не умеешь?
— Потому что ты его иногда пьешь...
— А?
— Ха-а, иди сюда.
Чха Юн взял меня за руку и широкими шагами куда-то направился. У него и так ноги от ушей, а когда он прибавил ходу, угнаться за ним стало просто нереально. Только когда мои ноги заплелись и я пошатнулась, Чха Юн спохватился с виноватым лицом.
— Иди чуть помедленнее.
— А... угу.
Чха Юн пристроился вплотную ко мне и пошел до смешного медленно. Даже улитка ползла бы быстрее. То ли его вконец развезло с пары глотков пива, то ли он просто надо мной издевается. Когда я совсем остановилась, Чха Юн тоже понял, что делает что-то не так, и потер переносицу.
— Дожили, теперь даже шаг подстроить не могу, — самоуничижительно пробормотал он.
Рука, державшая меня крепче необходимого, разжалась. Но не прошло и секунды, как Чха Юн одним махом поднял меня на руки. Земля ушла из-под ног, и я, сама того не желая, крепко вцепилась в его одежду. Я хотела попросить его отпустить меня, но его резко очерченная челюсть напряглась так, словно он принял какое-то грандиозное решение. Молча неся меня на руках, Чха Юн открыл дверь в глубине виллы, и в нос ударил знакомый запах сырости и воды.
Как только он шагнул внутрь, мягкий свет ламп тускло осветил пространство. В просторном помещении с панорамными окнами во всю стену, через которые был отлично виден пейзаж снаружи, располагался огромный бассейн. Я слегка приоткрыла рот, глядя на медленно колышущуюся голубую гладь. Для крытого бассейна глубина казалась весьма приличной, а размеры просто поражали воображение. Потолок тоже был стеклянным: будь погода ясной, можно было бы лежать на воде и любоваться звездами.
Чха Юн осторожно поставил меня на пол. Выбравшись из его объятий, я скинула тапочки и опустила одну ногу в воду. Я ожидала почувствовать пронизывающий холод, но, на удивление, вода оказалась приятно теплой. Не колеблясь, я опустила обе ноги и села на бортик, а Чха Юн устроился вплотную ко мне.
Мир за окном погрузился в непроглядную ночную тьму. Из-за этого стекло превратилось в огромное зеркало, в котором отчетливо отражались наши силуэты.
— Я ненавижу воду, — раздался сбоку его голос.
Повернув голову, я тут же встретилась взглядом с Чха Юном. И с каких пор он на меня смотрит? То ли из-за царящего полумрака, то ли по какой другой причине, но сегодня его глаза казались особенно темными.
Этот прямой, устремленный на меня и странно цепкий взгляд вызывал легкий дискомфорт. Почесав щеку, я ответила чисто для галочки:
— Правда?
Ненавидит воду, а сам отгрохал такой шикарный бассейн, да еще и крытый. Совершенно непонятно, зачем он потратил столько сил на это место, если плавать не умеет и воды боится.
— После того как в детстве я чуть не утонул в океане из-за брата, я к ней и близко не подходил.
— А...
— Потому и плавать не умею.
Как только зашел разговор о плавании, я не могла не вспомнить Джея. Того самого неумеху, который раз за разом камнем шел ко дну и отчаянно барахтался в воде, плавая как топор, несмотря на все страстные уроки Су Хо. При мысли о Джее сердце болезненно защемило, а на губах появилась горькая усмешка. Было как-то странно сидеть вот так не с Джеем, а с Чха Юном.
И всё же я поймала себя на мысли, что голос Чха Юна звучит очень приятно. Раньше я бы сидела как на иголках, гадая, когда у него случится очередной приступ ярости, но сейчас мне было так спокойно, словно рядом сидел давний друг. Честно говоря, у меня не было друзей, с которыми я общалась бы годами, так что я не совсем понимала, что это за чувство, но ощущалось оно именно так.
Чха Юн рассказал, что совершенно не хотел плыть на круизном лайнере, где проходила вечеринка в честь семидесятилетия председателя Чха. Его затащили на борт чуть ли не силой, и находиться там было до того омерзительно, что его аж в дрожь бросало — поэтому он в спешке купил яхту, чтобы сбежать. Я заметила, как при упоминании яхты его голос слегка дрогнул. Он то и дело украдкой поглядывал на меня, явно чувствуя свою вину за то, что из-за него я оказалась на необитаемом острове. Я-то уже давно оставила это в прошлом, но Чха Юна это, похоже, продолжало мучить.
Опустив ноги в воду, он без умолку рассказывал о том, насколько сильно ненавидит воду. А затем вдруг замолчал, словно подбирая нужные слова.