Глядя на Тхэ Джу, Ю вспоминал младшую сестру Ха Ён — и то, из-за чего погибла эта прекрасная, точно порхающая бабочка, девочка. Гнев и жажда мести вспыхивали с новой силой. Алая кровь, пролитая родителями и братом, оборачивалась всепожирающим пламенем.

И разве могло это пламя не обжигать?

— Верно. До завтрашнего утра У Ви Го будет думать лишь о том, как бы сплести интригу и выдать эту девчонку за Соль Ре.

Говоря это с ледяным спокойствием, Ю крепко сжал и медленно разжал правую руку. Культя мизинца, скрытая под протезом из черепахового панциря, болезненно заныла.

Казалось, тёмно-красный панцирь, впитавший кровь его родных и саму ненависть, потемнел ещё сильнее.

— Выходит, вы потакали всем нелепым требованиям У Ви Го только ради того, чтобы...

— Да. Пока я подыгрываю его абсурдным обвинениям, Джин Го До успеет уйти как можно дальше.

Только теперь постигнув замысел господина, Пхун Со молча склонил голову. Однако, когда он поверх плеча Ю взглянул на спальню, на его лице почему-то промелькнуло сочувствие.

* * *

— С-спаситель...

Тхэ Джу, сидевшая в одиночестве на кровати с шёлковыми одеялами, не находила себе места. Ю лежал внизу, на голом полу, подложив под голову руку.

— Я же велел тебе выбросить всё из головы и спать.

Для человека, с малых лет росшего на полях сражений, удобство ночлега не имело значения. Ю часто приходилось засыпать посреди суровой зимы, зарывшись в мёрзлую землю, или дремать, прикорнув под горой трупов. Так что лежать на полу в тёплой комнате было для него роскошью. Но для Тхэ Джу находиться на мягком ложе одной казалось совершенно невыносимым.

— Но как я могу так уснуть? Я не могу.

— Говорю же тебе, из-за раны сегодня спи там. Одно неверное движение, и сделаешь только хуже.

— Нет, это никуда не годится. Мой спаситель лежит на полу, как я смею... Я сейчас спущусь и...

— Я же ясно сказал: ни ногой с кровати.

Ю нарочито строго прикрикнул. Попытавшаяся было сползти вниз Тхэ Джу испуганно вздрогнула и поспешно подобрала ноги обратно на кровать.

— Но это же неправильно...

Ю стало жаль девочку: не смея ослушаться приказа, она напряжённо застыла на кровати, не в силах расслабиться.

— Ложись спать.

— Я бы и рада.

— Завтрашний день будет не легче сегодняшнего. Если как следует не выспишься — пожалеешь.

— Думаете, будет так тяжело?

— Да. У Ви Го — человек упорный.

— И упрямый.

— Верно. Своего он так просто не уступит. Неизвестно, что он выкинет завтра, но свою линию гнуть попытается. Наверняка будет давить на тебя и мучить ещё сильнее, чем сегодня.

— А я всё равно ни капельки не боюсь. Вы, спаситель, тоже не из тех, кто легко сдаётся.

Ю невольно улыбнулся: упрямая Тхэ Джу всё никак не унималась и продолжала щебетать.

— Раз всё понимаешь — прекращай спорить и спи.

— ...Хорошо.

Даже с закрытыми глазами Ю отчётливо представлял её надутое личико и мысленно усмехался.

Ему самому тоже не спалось.

По фронтовой привычке Ю заложил одну руку за голову, а вторую положил на живот. Обычно там, на поясе, висели ножны. Но сейчас он находился в спальне резиденции наместника Гвегока. Зная, что повсюду могут скрываться шпионы У Ви Го, Ю не стал надевать перевязь, а просто положил меч рядом, чтобы дотянуться до него в любую секунду.

В комнате царила тишина, лишь серебристый лунный свет струился сквозь бумажное окно. Было спокойно и умиротворённо.

Ю размышлял о сообщении, которое Джин Га Мо передал через Чёрного Соля. Долго вынашиваемый план наконец-то можно было приводить в действие — и всё это благодаря преданному соратнику, который рисковал жизнью прямо в стане врага.

Наместник спокойно прокручивал в голове грядущие события. Вновь вспоминал о цели, которая много лет назад вспыхнула в один миг и определила всю его жизнь.

— Э-э... спаситель.

Тхэ Джу внезапно нарушила повисшую тишину. Ю поднял голову и увидел, как девочка резко села и решительно заявила:

— Спаситель, давайте спать вместе!

От удивления Ю широко распахнул глаза.

— Что?..

— А как иначе? Я не могу оставить вас на полу и спать на кровати одна. Это просто немыслимо. Лучше уж я лягу на пол.

— Я же сказал: нельзя.

— Вот видите! Значит, вам придётся подняться сюда. Ну пожалуйста! Иначе я сегодня глаз не сомкну.

— Ну и упрямая же ты.

От такой странной, но неопровержимой логики Ю невольно усмехнулся и в конце концов поднялся с пола.

— Вижу, ты ещё слишком юна и не усвоила, что мужчине и женщине не пристало делить ложе. Но запомни: другим мужчинам таких вещей не говори.

Кровать была такой огромной, что на ней легко уместились бы трое-четверо здоровых воинов. Улегшись на самый край, Ю прочитал Тхэ Джу нотацию, словно отчитывал младшую сестрёнку.

— Я не маленькая, всё понимаю. Но ведь это вы, спаситель.

Ю снова улыбнулся, живо представив её надутые губки.

В спальне вновь воцарилась тишина. В мягком лунном свете Ю своим острым, привыкшим к темноте зрением видел, что Тхэ Джу всё ещё не спит.

Из-за раны она легла на бок, отвернувшись от него и придвинувшись почти вплотную к стене. Лёжа на самом краю кровати, Ю некоторое время молча смотрел на её хрупкую спину, а затем тихо спросил:

— Почему не спишь?

Маленькие плечи слегка вздрогнули, и Тхэ Джу осторожно ответила вопросом на вопрос:

— А вы почему не спите, спаситель?

— Я думал.

— О чём?

— О том, почему Тхэ Джу, у которой был такой долгий и тяжёлый день, до сих пор не спит.

Было отчётливо видно, как её спина дёрнулась — Тхэ Джу судорожно втянула воздух. Ю едва сдержал смешок.

— Наверное, рана сильно болит?

Услышав в его голосе беспокойство, Тхэ Джу осторожно обернулась и покачала головой:

— Нет. Мазь, которую вы нанесли, такая хорошая, что всё уже перестало болеть.

Даже в густом полумраке бледный свет луны очерчивал её белый лоб, круглый кончик носа и пухлые красноватые губы. Ясные, прозрачные, как янтарь, светло-карие глаза смотрели прямо на него.

— Такие раны так быстро не заживают.

На лице Тхэ Джу тут же отразилась неподдельная обида.

— Но это правда! Раньше так жгло и дёргало, что терпеть не было сил, а сейчас вообще не болит. Всю боль как рукой сняло. Просто чудо какое-то! Всего-то мазью помазали, а такой эффект.

Словно желая доказать свою правоту, Тхэ Джу повернулась к Ю. Ей казалось, что густой полумрак скрывает её, поэтому она совершенно не смущалась.

Но для зоркого Ю её лицо было видно как на ладони.

— Кстати, спаситель, а из каких трав делают такую хорошую мазь?

Глядя в эти огромные красивые глаза, устремлённые на него, Ю почувствовал на душе удивительное тепло.

— Кто знает. Я не лекарь, поэтому не ведаю, какие травы кладут в мазь от рубленых и колотых ран. Но на поле боя, если солдат ранен мечом или стрелой и истекает кровью, мы сначала посыпаем рану «Кымсансаном», чтобы остановить кровь.

Раны от мечей, копий, стрел и топоров были для полководца, проведшего всю жизнь в битвах, привычнее собственного имени. К тому же военные лекари имелись далеко не в каждом лагере, а в суматохе сражения их и вовсе днём с огнём не сыщешь, так что воинам приходилось учиться лечить себя и товарищей самостоятельно.

По правде говоря, будучи командиром, Ю всегда сначала перевязывал раны своим подчинённым и лишь потом вспоминал о себе, из-за чего его собственные увечья часто воспалялись и оставляли глубокие шрамы.

— «Кымсансан»? А из чего его делают?

— Из извести.

— Из извести? Вы сыплете известь прямо на рану?! Это же каменная крошка!

Испугавшись собственного громкого вскрика, Тхэ Джу смутилась и поспешно зажала рот ладошкой.

— Верно. Но для остановки крови лучше средства нет. Помимо извести, мы перемалываем в порошок магнитный железняк, железную стружку, тальк или даже конские копыта.

— Ого, как интересно! А правда, что иногда раны зашивают нитками, спаситель?

— Да, если рана чистая. Так она заживает намного быстрее.

Ю пристально смотрел на лицо Тхэ Джу. Тема была отнюдь не весёлой, но девочка слушала его с горящими глазами и то и дело задавала вопросы.

— Боже мой, прямо по живому человеку шьют? Я вот в шитье совсем не сильна. С моими-то кривыми руками от меня там толку бы не было.

Любопытство Тхэ Джу казалось неистощимым, и их тихая, мирная беседа продолжалась ещё долго.