— Сложи руки и слегка приподними подбородок. Опусти плечи. Спину держи прямо.
Но госпоже Хэ У всё было не по нраву, и она без конца придиралась к осанке Тхэ Джу, осыпая её упрёками.
— Да не задирай ты так шею, выглядишь слишком высокомерно. Это тебе не деревенская глушь, а императорский дворец. Как ты смеешь так дерзко задирать нос?!
Тхэ Джу молча терпела, хотя стоять неподвижно уже несколько часов подряд без единого глотка воды было невыносимо тяжело. Но строгие выговоры госпожи Хэ У не прекращались.
— Швея, принеси-ка то, что мы смотрели до этого. Всё-таки первый цвет был лучше.
Она снова раздражённо махнула рукой швее.
— Вы об этом, госпожа?
— Да, абрикосовый. Чогори сошьём из него. А юбку лучше сделать тёмно-пурпурной. Поверх пустим накидку... м-м...
В этот момент в комнату вбежал слуга и доложил:
— Госпожа, господин только что вернулся со службы и зовёт вас.
— Ясно.
Судя по выражению лица, госпожа Хэ У не слишком обрадовалась этой вести.
— Он велел вам прийти вместе с барышней Со И.
Со И (素怡) — такое имя У Ви Го дал Тхэ Джу.
— Удивительно, ты росла в нищете и работала в поле, а кожа у тебя такая белая и нежная.
— Хо-хо, господин, а вы помните, что в молодости я была ещё белее? Да и сейчас моя кожа бела как снег. И всё потому, что во мне течёт кровь народа Хэ Сэк Джу.
— Да, и впрямь. Наверное, поэтому он и обратил на неё внимание.
Тхэ Джу с самого начала понимала, что родной отец разыскал их с матерью вовсе не из-за внезапно вспыхнувших родительских чувств.
Даже если не брать в расчёт ту встречу в Гвегоке, его взгляд, постоянно устремлённый на неё, ничуть не походил на взгляд отца, нашедшего давно потерянную дочь. Это был изучающий, оценивающий, неприятный взгляд человека, замышляющего какую-то подлость.
Поэтому Тхэ Джу не испытывала радости от встречи с отцом, которого видела впервые в жизни. В её душе росла лишь тревога. Как бы тесно они ни были связаны кровью, она не могла забыть этот мерзкий, змеиный взгляд из Гвегока. Рана на спине давно зажила, но этот взгляд навсегда отпечатался в памяти.
И её предчувствия сбылись.
Всего через пару дней мать и двое младших детей бесследно исчезли.
— В тебе течёт моя кровь, а в них — нет. Я не собираюсь держать их в своём доме.
— Куда вы их отправили? Я пойду к ним. Скажите мне!
— Нет. Отныне ты должна жить как моя дочь, Со И из рода У.
— Я не хочу!
— Не хочешь? Тогда ты больше никогда не увидишь ни мать, ни брата с сестрой. Да и за их безопасность я не ручаюсь.
Мрачные предчувствия не обманули Тхэ Джу.
— Да что вам от меня нужно?! Зачем вы всё это делаете?!
— Вся в меня, соображаешь быстро. Умная девочка.
— Хватит юлить, говорите прямо!
— Ты войдёшь в императорский дворец.
— Что?.. Во дворец? Вы хотите сделать меня дворцовой служанкой?
— Дворец императрицы как раз набирает новых придворных дам из знатных семей, чтобы они находились подле Её Величества и скрашивали ей одиночество. Ты войдёшь во дворец и станешь моими глазами и ушами. Только так ты сможешь помочь мне, а заодно сохранить жизнь матери и младшим.
— Вы хотите сделать из меня шпионку?! Да ещё и во дворце императрицы... Нет, я не смогу.
— Я знаю, что ты уже была во дворце. Но не волнуйся, тебя никто не узнает. Ты так преобразилась, что даже Гальмун-ван тебя не признает. Так что успокойся.
Глядя на подло ухмыляющегося У Ви Го, намеренно упомянувшего Ю, Тхэ Джу почувствовала жгучее отвращение. Этот человек, бросивший её в детстве, а теперь решивший сделать из неё шпионку, оказался её отцом.
— А она зачем? — раздражённо спросила госпожа Хэ У. Слуга лишь виновато потупился, и она нетерпеливо махнула рукой, прогоняя его. — Ясно, ступай.
Но слуга не уходил. Она резко обернулась и сверкнула глазами.
— Я же сказала, что всё ясно!
Тогда слуга, замявшись, добавил:
— Господин велел... вам обеим явиться немедленно.
Когда слуга посеменил прочь, госпожа Хэ У, даже не взглянув на Тхэ Джу, приказала:
— Иди за мной.
— Да, госпожа.
Тхэ Джу, чьи ноги онемели от долгого стояния в одной позе, осторожно переступая, последовала за хозяйкой в покои У Ви Го.
Самая просторная комната в главном здании особняка была роскошно обставлена и богато украшена. У Ви Го, откинувшись на спинку кресла, обтянутого мехом снежного барса, даже не удостоил жену взглядом — всё его внимание было приковано к Тхэ Джу.
Окинув её цепким взглядом с головы до пят, он наконец удовлетворённо кивнул.
— Хм, теперь она выглядит вполне сносно.
Его взгляд был слишком холодным для отца, смотрящего на дочь, и слишком пристальным для обычного осмотра. Тхэ Джу всегда становилось не по себе в присутствии У Ви Го. К горлу подкатывала тошнота, но девушка изо всех сил сдерживалась. Лишь когда он перевёл взгляд на госпожу Хэ У, ей стало чуть легче. Прижав руку к груди, Тхэ Джу постаралась выровнять дыхание, которое вот-вот готово было сорваться.
— Ну что, жена, ты как следует обучаешь Со И дворцовому этикету?
— Если бы вы дали мне больше времени, я бы не беспокоилась, но сейчас она ещё не готова отправиться во дворец.
— Я уже не раз говорил: у нас нет на это времени.
— Но такие дела не делаются в спешке!
— Хватит. Жена, сделай всё необходимое, чтобы эта девочка без проблем попала во дворец.
— Но...
У Ви Го нетерпеливо оборвал жену. Госпожа Хэ У с побагровевшим лицом злобно зыркнула на Тхэ Джу и покинула покои.
Дверь ещё не успела захлопнуться, а У Ви Го уже обратился к девушке:
— Насколько хорошо ты выучила грамоту?
— Я едва освоила «Сохак».
— Этого хватит, чтобы не ударить в грязь лицом перед императрицей. Но тебе нужно усерднее заниматься. Песни ты тоже разучиваешь?
— Да. Но, господин...
— Я же велел называть меня отцом.
— Как поживают моя мать и младшие? Куда вы их отправили?
— Я уже говорил, что пока не могу тебе этого сказать. Когда ты войдёшь во дворец и исполнишь мою волю, тогда и узнаешь.
У Ви Го был хитрым и расчётливым человеком. С ним было не так-то просто. Как бы Тхэ Джу ни притворялась покорной и послушной, он ни на грош ей не доверял. Наоборот, каждый день напоминал о её шатком положении.
— Не волнуйся. Недавно мне доложили, что они благополучно добрались. Я дал им дом и землю, за ними присматривают мои люди, так что их никто не обидит.
«Самая большая угроза для них сидит прямо передо мной, так что где угодно будет лучше, чем здесь», — хотелось выкрикнуть Тхэ Джу.
— Да, благодарю вас.
— Если действительно благодарна, должна в точности исполнять мою волю.
— Я помню.
У Ви Го с удовольствием смотрел на покорно опущенный взгляд Тхэ Джу, и на его лице явственно читались неприкрытые амбиции.
* * *
Выйдя из покоев У Ви Го и шагая по длинному коридору, Тхэ Джу невольно тяжело вздохнула. Лишь прохладный осенний ветер, шуршавший в густой листве, которая уже начала окрашиваться в багрянец, приносил хоть какое-то облегчение. Девушка медленно набрала в грудь воздуха и шумно выдохнула.
— Ха-а...
Внезапно сбоку раздался бодрый голос:
— Эй, сестрица, ты так вздыхаешь, того и гляди земля провалится! Сильнее! Давай, вздохни ещё сильнее.
Обладателем звонкого мальчишеского голоса и озорного лица оказался Гон У. Хоть у них и были разные матери, его смуглая кожа и круглые глаза чем-то неуловимо напоминали Пу Сона, и Тхэ Джу широко улыбнулась.
— А я слышала, братец, что сегодня на тренировке по боевым искусствам тебя опять стошнило?
— К-кто вам такое сказал, сестрица?
— Госпожа решила, что ты ослаб, и велела кухарке приготовить для тебя питательный суп, но меня-то не проведёшь.
— О-о чём это вы?
— Братец, ты ведь вчера опять допоздна пил? В последнее время ты зачастил с ночными гуляниями.
— Тсс!
Гон У в ужасе приложил палец к губам.
— Если матушка услышит, мне конец.
Тхэ Джу тоже приложила палец к губам и тихонько рассмеялась. Но внезапно в их разговор ворвался ледяной голос:
— Если матушка услышит, тебе конец, а если я — то всё в порядке?
— Б-брат!
Это был старший сын У Ви Го — Гван Гу Гом. Судя по деревянному мечу в руке, он только что вернулся с тренировки. Увидев Тхэ Джу, он сразу же нахмурился.
— Вы пришли, старший брат.
— Какой я тебе старший брат?!
Гван Гу Гом свирепо зыркнул на неё, и Гон У поспешил вмешаться:
— Брат, ну что вы опять. Отец же строго-настрого приказал ей так нас называть. Да и кровь у нас общая, значит, вы ей старший брат. Вот так!
— Как я могу называть сестрой эту подзаборную дрянь?! И кто вообще сказал, что она нашей крови?
У Гван Гу Гома на лбу вздулись вены, и он ткнул пальцем в сторону Тхэ Джу, но Гон У загородил её собой.
— Брат, ну почему вы опять заводитесь? Отец же сказал, что всё проверил. У всех женщин из нашего рода У есть родимое пятно. И у сестры Со И оно тоже есть.
— Наверняка эта хитрая стерва сама его себе нарисовала.
— Брат, сестра Со И не стала бы так делать, да и наш отец не из тех, кого легко обвести вокруг пальца.
Гван Гу Гом не нашёл, что возразить брату, и лишь злобно уставился на Тхэ Джу покрасневшими от гнева глазами.
— Ладно, в любом случае, главное, чтобы эта девчонка попала во дворец, так что пока потерплю. А ты сиди тише воды ниже травы и не попадайся мне на глаза до самого отъезда.
Гван Гу Гом угрожающе рявкнул на побледневшую Тхэ Джу, которая покорно склонила голову.
— И запомни: если ты оплошаешь во дворце и навлечёшь беду на отца и нашу семью, я с тебя шкуру спущу. Поняла?
Сказав это, он намеренно с силой толкнул хрупкую девушку плечом. От неожиданного удара Тхэ Джу не удержалась на ногах и упала на пол.
