— Брат! — крикнул Гон У, но тот ушёл, даже не оглянувшись.
— Вот же мелочный... Сестрица, вы в порядке? — с тревогой спросил юноша, протягивая руку упавшей Тхэ Джу.
Она на мгновение посмотрела на его тёплую ладонь, а затем ухватилась за неё и поднялась.
— Я в порядке.
Гон У с сочувствием смотрел, как Тхэ Джу отряхивает и поправляет одежду, а затем мягко спросил:
— Сестрица, и долго вы собираетесь обращаться ко мне на «вы»?
— Пусть во мне и течёт кровь господина, но по матери я — простолюдинка. Как я смею говорить с вами на равных?
Тхэ Джу слабо улыбнулась, и Гон У посмотрел на неё с ещё большей жалостью.
— Сестрица, не хотите сегодня вечером пойти со мной на рыночную площадь? — неожиданно предложил он.
— Пойти... куда?
— Скоро полнолуние, близится Великий праздник, и уже пару дней весь Тхэвон стоит на ушах. Вы, наверное, не знаете, потому что всё время сидите взаперти.
С тех пор как Тхэ Джу привезли в столицу, она ни разу не покидала особняка У Ви Го. Идти ей было некуда, да и строгий приказ зубрить дворцовый этикет и грамоту не оставлял ни минуты свободного времени.
Словно жалея её, Гон У продолжал уговаривать:
— В столицу съехалось много бродячих артистов, так что посмотреть есть на что. А сегодня ночью обещают устроить грандиозные огненные потехи — фейерверки. Пойдёмте посмотрим!
— Нет, сегодня я отправляюсь во дворец.
— Так вернётесь — и пойдём! Такого в Гвегоке точно не увидишь. Разве в той глуши пускают фейерверки?
— Нет. Никогда не видела.
Тхэ Джу слышала, что иногда и в Гвегоке устраивают огненные потехи. Но она всегда была слишком занята работой, пытаясь просто выжить, поэтому о подобных развлечениях даже не мечтала. Слушая рассказы младших или друзей, она пыталась представить, каково это, но слова о том, что от выстрелов из огненных пушек ночное небо становится светлым как днём, не укладывались в голове.
— Вот видите! Взлетающие в небо огни — это потрясающее зрелище. Вы обязаны это увидеть. Если боитесь, что отец не пустит, я поговорю с матушкой, так что не переживайте.
— Братец, спасибо вам за доброту, но, право, не стоит. Госпожа ни за что не разрешит, а если господин узнает, то придёт в ярость. Так что я обойдусь. Но спасибо за приглашение.
— Эх, сестрица...
Гон У с грустью посмотрел на Тхэ Джу, которая улыбалась так, словно ей и вправду не было дела до этих гуляний.
* * *
В свой первый визит во дворец вместе с Ю она была слишком растеряна, а потом безвылазно сидела в бараках для рабов, поэтому многого не видела. Но теперь, вновь оказавшись здесь, Тхэ Джу была буквально подавлена ошеломляющим величием императорской резиденции. Дворец в полной мере отражал мощь Чхадэ, правившей всем континентом Юн.
Роскошным павильонам с красными колоннами не было числа, а высокие башни и стены тянулись бесконечной чередой. К тому же по всей территории раскинулись сотни больших и малых прудов, придавая этому месту таинственную и невероятную красоту.
Говорили, что всё это великолепие выстроили, чтобы спрятать зеркало Небожителя, которое, согласно древним мифам, выронила из клюва Золотая птица. Дремучие леса, высаженные между прудами, создавали такой лабиринт, что даже опытные дворцовые слуги то и дело сбивались с пути.
А уж Тхэ Джу, оказавшаяся во дворце всего во второй раз, и вовсе не понимала, где находится.
Она молча шла вслед за У Ви Го. Ради визита ко двору её подняли на рассвете, заставили вымыться в воде, настоянной на душистых цветах, и нарядили.
Несмотря на позднюю осень, госпожа Хэ У настояла на том, чтобы Тхэ Джу надела лёгкое, струящееся платье с глубоким вырезом на груди. Сквозь тончайшее белое чогори из одного слоя шёлкового газа отчётливо просвечивала кожа, а абрикосовая юбка, сшитая из нескольких слоёв шуршащего шёлка, струилась от груди по изгибам тела, словно вода, при каждом шаге обвиваясь вокруг стройных ног.
Поверх была накинута персиковая накидка, но её полы не были запахнуты, поэтому тонкая шея и ложбинка на груди оставались у всех на виду. Тхэ Джу сгорала от стыда. Но, помня строгий приказ госпожи Хэ У держать спину прямо, лишь слегка опустила глаза и покорно шла за отцом.
Когда они миновали длинный коридор, соединявший павильоны, к У Ви Го спешно подошёл евнух и что-то зашептал на ухо.
— Понял. Сейчас буду. Отведи эту девушку куда-нибудь, где она не будет бросаться в глаза.
— Слушаюсь, господин пуса.
— Госпо... отец?
— У меня появилось срочное дело. Иди за этим евнухом и жди моего возвращения.
Судя по тому, как поспешно удалился У Ви Го, дело и впрямь не терпело отлагательств, поэтому Тхэ Джу больше не задавала вопросов. Евнух отвёл её в уединённый павильон.
Здание находилось так далеко от остальных построек, что их даже не было видно. Это было простое строение: небольшая комната и выдающаяся над водой терраса, но расстилающийся позади лес и окружающая павильон невысокая ограда, украшенная цветочным орнаментом, придавали этому месту тихую, невероятную красоту.
— Барышня, извольте подождать господина пусу здесь. Я велю принести вам чаю и сладостей, — сказал евнух.
— Нет, не нужно. Я бы хотела просто отдохнуть в тишине.
— Слушаюсь. Если вам что-нибудь понадобится, только скажите.
Тхэ Джу покачала головой. Евнух учтиво поклонился, а затем удалился в такой же спешке, как и У Ви Го, словно и его ждали неотложные дела. Оказавшись наконец в одиночестве, вдали от чужих липких взглядов, девушка стала молча смотреть, как белые лучи осеннего солнца искрятся на нефритовой глади пруда.
Лес на противоположном берегу, хоть и не такой дремучий, как Чёрный лес у бараков, был весьма густым, а вода — настолько прозрачной, что это место почему-то напомнило ей беседку Мангвольджон. Мысли сами собой вернулись к таинственной Агиси из Ынвольгака, и Тхэ Джу медленно встала и вышла на террасу.
Стоя у перил, открытая всем ветрам, она полной грудью вдохнула чистый осенний воздух, и на губах невольно расцвела улыбка. С удовольствием разглядывая окрестности, девушка заметила у ограды выделяющиеся на общем фоне ярко-розовые цветы.
— Ой, просвирник ещё цветёт!
Круглые цветочки, кучно распустившиеся в пазухах листьев на прямом стебле, были невероятно красивы: на розовом фоне отчётливо проступали пурпурные прожилки. На заднем дворе её старого дома в Гвегоке просвирник расцветал каждое лето, но в этом году её там не было, поэтому цветов она не видела. И вдруг неожиданно наткнулась на них здесь. Обрадовавшись, Тхэ Джу перегнулась через перила, чтобы разглядеть их получше.
— Ваше Высочество, мне доложили, что заместитель начальника Тайного совета сейчас во дворце.
Вдруг до неё донеслись голоса. Кто-то тихо разговаривал прямо перед павильоном.
— Ты про У Ви Го?
Тхэ Джу, собиравшаяся вернуться в комнату, широко распахнула глаза, узнав голос.
— Его Величество вызвал его в Тхэгёнджон.
Это определённо были Гальмун-ван Ю и его верный помощник Пхун Со. Лицо Тхэ Джу уже готово было озариться радостью, как вдруг следующие слова заставили её замереть.
— Раз в Тхэгёнджон, значит, он сейчас принимает послов из Гуяна.
— Да. Но говорят, У Ви Го привёл с собой дочь. Что он замышляет?
— Кто знает.
— Не мог же этот коварный змей привести дочь во дворец без задней мысли?
Тхэ Джу с горечью вспомнила о своём нынешнем положении. Незаконнорождённая дочь человека, которого Ю презирает всей душой, — вот кем она теперь стала.
— Верно. Тем более, если он пришёл без жены, а только с дочерью, значит, у него точно есть какой-то план.
— Не экскурсию же по дворцу он ей устроил. Наверняка он хочет... Ваше Высочество, у стен могут быть уши, давайте лучше пройдём внутрь.
Услышав шаги Ю и Пхун Со, направляющихся в павильон, Тхэ Джу беззвучно попятилась с террасы. Она нарушила приказ покинуть Тхэвон и вернулась, да ещё и вошла во дворец как дочь У Ви Го. В таком положении она просто не могла показаться спасителю на глаза.
Оставив позади человека, по которому так отчаянно тосковала, что каждую ночь плакала до опухших глаз, Тхэ Джу на цыпочках скользнула к выходу. Желая как можно скорее оказаться подальше от павильона, она выбежала за дверь и вдруг с размаху врезалась в чью-то невысокую фигурку.
— Ах!
Не успела упавшая Тхэ Джу поднять голову, как сверху раздался ледяной голос:
— Какой чудесный аромат. Даже я его узнаю. Это ведь тимьян?
Вздрогнув, Тхэ Джу подняла глаза и увидела перед собой Хон — Агиси из Ынвольгака.
— Агиси!
От радости Тхэ Джу сама не заметила, как воскликнула, но Хон с непроницаемым лицом язвительно бросила:
— Слишком изысканный запах для жалкой рабыни.
Тхэ Джу поспешно поднялась на ноги и низко поклонилась.
— Агиси, надеюсь, вы в добром здравии. Я часто думала о вас и гадала, как вы поживаете.
За прошедшие несколько месяцев Хон, казалось, заметно подросла. Она была всё так же прекрасна, но её лицо и тон оставались холодны как лёд.
— Вижу, как ты беспокоилась, раз ни разу даже весточки не подала.
— Моё положение... не позволяло мне этого. Мне так жаль, что я тогда уехала, даже не попрощавшись.
Хон, остававшаяся абсолютно безучастной, не удостоила её ответом. Она просто развернулась и пошла прочь. Проводив взглядом девочку и следующую за ней по пятам придворную даму, Тхэ Джу почувствовала на душе тяжёлый осадок.
Очевидно, она сильно обидела единственного человека во дворце, который отнёсся к ней по-доброму. Хотелось немедленно догнать Хон и вымолить прощение, но отходить от павильона было нельзя — У Ви Го мог вернуться в любую секунду.
Тхэ Джу тревожно огляделась по сторонам, надеясь, что евнух вернулся, но никого не было. Увидев, как Агиси из Ынвольгака скрывается в зарослях за далёким поворотом, девушка не выдержала. Подхватив подол юбки, она бросилась следом.
