— Убери-ка Манхваджон до блеска! Слышала, что повелел Его Величество?! Если не вычистишь как следует, я убью тебя своими руками ещё до того, как об этом узнает император!
Резко отмахнувшись от Тхэ Джу, служанка быстрым шагом пошла прочь. Эта девчонка вызывала у неё невыносимое раздражение.
— Вы только посмотрите, как у неё лицо засияло при вести о возвращении Гальмун-вана! Всё равно сегодня ночью он её не позовёт. Пф! Любая завалящая танцовщица куда лучше неё... Ой!
Проходя через средние ворота, служанка внезапно наткнулась на преградившую ей путь тень и испуганно отшатнулась. Узнав в силуэте чиновника в официальном облачении, она поспешно и низко поклонилась.
— Г-господин пуса...
Император Гван Сон никогда не брал с собой спутников, отправляясь в Ынвольгак. Количество сопровождавших его слуг всегда было минимальным, а когда он направлялся в Манхваджон, им и вовсе приказывали оставаться поодаль. Поэтому даже среди стражи и челяди, сопровождавших императора, мало кто видел саму Хон или хотя бы слышал её голос.
Более того, прислуги в Ынвольгаке и так было совсем немного — Гван Сон изо всех сил старался скрыть существование Хон. Тех, кто осмеливался распускать о ней слухи, и даже тех, кто просто их слушал, часто убивали тихо и без следа.
Поэтому в императорском дворце, хранящем свои тайны, словно глубокий колодец, об Агиси из Ынвольгака знали лишь единицы, а слухи о ней почти не расходились.
И тут прямо в Ынвольгаке, да ещё и неподалёку от Манхваджона, вдруг появляется высокопоставленный чиновник. У служанки были все основания испугаться.
— Ты сейчас идёшь из Манхваджона?
В обычной ситуации она бы тут же закричала, зовя стражу, чтобы вышвырнуть нарушителя, но перед ней стоял не просто вельможа, а один из тех, кто сыграл ключевую роль при восшествии Гван Сона на престол.
Заместитель начальника Тайного совета У Ви Го хоть поначалу и был лишь мелким офицером низшего, девятого ранга, со временем завоевал доверие императора. И совсем недавно он дослужился до высокого второго ранга.
Поэтому служанка отвечала крайне почтительно:
— Да, господин. Что-то случилось?
— Я слышал, когда Его Величество был в Манхваджоне, там поднялся какой-то шум?
— Ах, да. Но ничего серьёзного.
— Не может быть.
Когда У Ви Го холодно прищурился, служанка украдкой взглянула на него и поспешно, подобострастно ответила:
— Одна рабыня испачкала Манхваджон, и Его Величество разгневался, но благодаря словам Агиси из Ынвольгака его гнев быстро утих.
— И эту рабыню случайно не Тхэ Джу зовут?
— Откуда вы знаете, господин пуса?
Удивлённо вскинув голову, служанка вдруг коротко ахнула. Она вспомнила, что именно этот человек сопровождал Гальмун-вана из Гвегока.
— Да, это та самая девчонка, что приехала прислуживать Гальмун-вану из Гвегока.
У Ви Го довольно кивнул, услышав догадливый ответ служанки.
— А ты не знаешь, как давно эта Тхэ Джу во дворце?
— О, да, где-то около месяца. Я слышала, Гальмун-ван в спешке уехал на войну и оставил её в Манхваджоне.
— Понятно.
Наконец-то удовлетворённый, У Ви Го бросил короткий взгляд в сторону Манхваджона, а затем развернулся и ушёл.
* * *
Когда Тхэ Джу до блеска отмыла испачканный Манхваджон и вернулась в бараки рабов, солнце уже село, и вокруг сгустились сумерки. Она шла через густой Чёрный лес, откуда в темноте в любой момент мог выскочить дикий зверь, но ей совершенно не было страшно.
Её сердце трепетало от восторга.
Гальмун-ван вернулся. Он здесь, в одном с ней дворце. Одной этой мысли было достаточно, чтобы все страхи отступили на задний план.
Поэтому она, в одиночку оттирая полы Манхваджона израненными руками, не чувствовала ни боли, ни усталости. И сейчас тоже.
«Наверное, пир сейчас в самом разгаре?»
Тхэ Джу смотрела сквозь деревья, и ей казалось, будто тёмное небо над лесом озаряется огнями праздника. Она сама не заметила, как на её лице расцвела счастливая улыбка. Подойдя к баракам, девушка вдруг почувствовала непреодолимое желание увидеть Ю. Но она понятия не имела, куда идти в этом бескрайнем дворце.
С лёгкой грустью она побрела дальше, как вдруг заметила тёмную фигуру, мелькнувшую возле бараков. Тхэ Джу в панике отпрянула, чтобы спрятаться, но тень исчезла. Испуганно выпрямившись, она вздрогнула от неожиданности, почувствовав чьё-то присутствие за спиной.
— Тсс, это я. Не кричи.
От крика Тхэ Джу спас голос Гальмун-вана Ю, зажавшего ей рот рукой.
В этот момент луна, выскользнув из-за облаков, ярко осветила всё вокруг.
— Спаситель!..
Тхэ Джу не могла поверить своим глазам. Ю действительно стоял прямо перед ней.
Они отошли подальше в лес и сели рядом на камень у ручья. Сердце Тхэ Джу бешено колотилось от невероятной радости, но она не решалась заговорить первой. Однако, почувствовав исходивший от Ю запах алкоголя, она всё же тихо позвала:
— Спаситель.
— М?
— Пир уже закончился?
— А, нет. Вижу, до тебя тоже дошли слухи о пире. Воистину, во дворце сплетни разносятся с пугающей скоростью.
Ю, сам того не осознавая, скривил губы в холодной усмешке.
— Но как вы здесь оказались?
— Я так давно не был во дворце, что мне стало душно, и я немного перебрал. Решил прогуляться, чтобы проветрить голову, и не заметил, как забрёл сюда.
Император покинул пир рано, и все, изрядно захмелев, начали громко смеяться и болтать. Пользуясь суматохой, Ю незаметно ускользнул, но его отсутствие скоро заметят. Он посадил Пхун Со на своё место в тени, так что какое-то время это должно сработать. А может, и нет.
— Понятно.
Тхэ Джу ничуть не расстроилась, что Ю пришёл сюда не ради неё. Она была счастлива просто от того, что они встретились, пусть и случайно, и на её лице засияла широкая улыбка. Девушку беспокоило лишь то, что во дворце ему «душно».
— Но я не знал, что ты находишься здесь.
Тхэ Джу, делая вид, что разглядывает луну в ручье, украдкой посматривала на отражение Ю, но, услышав его слова, слегка повернула голову.
В этот момент совсем рядом хрустнула ветка. Глаза Тхэ Джу расширились от испуга, и она резко вскочила на ноги.
Она совсем не подумала!
Хоть и стояла поздняя ночь, они находились неподалёку от бараков. Рабыни могли выйти по нужде. Или они услышали голоса и пошли проверить. Если кто-нибудь увидит её вместе с Гальмун-ваном, по дворцу тут же поползут грязные слухи. Ей-то всё равно, но для Гальмун-вана это обернётся позором.
Поэтому Тхэ Джу вглядывалась в тёмные тени деревьев, не находя себе места от тревоги.
— Что случилось?
— Спаситель, давайте уйдём отсюда. В конце леса есть очень красивый пруд.
Тхэ Джу старалась вести себя непринуждённо, но от зоркого Ю не укрылось, что она побледнела. Девушка то и дело нервно озиралась по сторонам. Ю было плевать, кто его увидит, но для неё это явно стало проблемой.
— Хорошо. Раз уж мы вышли, можно и до пруда прогуляться.
Как только Ю кивнул, лицо Тхэ Джу, до этого искажённое тревогой, прояснилось. Пока они не углубились в лес, она молчала и только быстро шла вперёд. Девушка семенила так быстро, что Ю с его широким шагом достаточно было идти неспешно, чтобы не отставать. Видя, как она усердствует, он с сочувствием наблюдал за ней, ступая чуть позади.
На войне, отбиваясь от бесконечных атак врага и ежесекундно глядя смерти в лицо, Ю иногда обращал взгляд на безымянные полевые цветы, пробивающиеся сквозь усеянную трупами землю. Он наверняка видел их и раньше, но никогда не обращал на них внимания, а теперь, задумываясь об их названиях, постоянно вспоминал Тхэ Джу.
Даже когда сквозь серое небо, затянутое едким дымом и пропахшее кровью, пробивался луч солнца, ему виделась её улыбка.
Спаситель, спаситель!
Как она там? Во дворце, где не на кого опереться, должно быть, очень холодно и одиноко. Как она справляется?
«Но она девочка с чистой душой и светлой улыбкой, так что её наверняка все любят, и она держится молодцом», — так он думал.
Вернувшись с войны, он не мог в тот же день забрать её из дворца императрицы. Это нарушило бы дворцовые приличия. Он собирался найти её после победного пира, когда пойдёт засвидетельствовать почтение императрице, но они встретились вот так.
Ему было горько. Она вполне могла бы пожаловаться на то, как ей было тяжело, но вместо этого просто смотрела на него и лучезарно улыбалась. Эта встреча обрадовала его так же сильно, как внезапно найденный цветок на выжженном поле боя, но, зная, где сейчас живёт Тхэ Джу, он чувствовал тяжесть на сердце.
В нынешние времена Чёрный лес старались обходить стороной. Он считался настолько проклятым местом, что о нём даже говорить запрещалось, поэтому там ютились лишь бараки рабов.
Но для Ю Чёрный лес оставался тем самым местом, куда он всегда хотел вернуться. По которому тосковал.
Чёрный лес был редким для столицы густым массивом вечнозелёных хвойных деревьев. Когда его отец, Гым Со, ещё был наследным принцем, он посадил этот лес для своей жены Бо Гва, чтобы воссоздать точную копию чащи из её родных краёв. На самом краю этого леса находилось серебристо-белое озеро, круглое, как полная луна, и вокруг него когда-то был выстроен новый дворец наследного принца.
