В те времена юный Ю рос в счастье, окружённый молодым, статным отцом, наследным принцем, и прекрасной матерью, купавшейся в его безграничной любви.
Мать Ю, Бо Гва, была принцессой-заложницей, прибывшей в империю Чхадэ в качестве дани с самого края континента Юн — из Хэ Сэк Джу, земель, круглый год скованных льдами и снегом. С белоснежной, словно снег на вершинах гор, кожей, с синими, как ледяное озеро, глазами и длинными распущенными волосами, сияющими, точно золото, Бо Гва была прекрасна, словно сошедшая с небес фея.
Когда Бо Гва, в прошлом танцовщица, кружилась в танце, казалось, будто прекрасная птица взмахивает крыльями в такт небесной мелодии. Она была подобна самой лунной деве, и все мужчины императорского дворца теряли от неё голову.
Воистину, говорили, что в заснеженных горах Хэ Сэк Джу есть пруд, куда спускаются небесные феи, и это сущая правда. Если эта женщина не фея, то кто же она?!
Среди очарованных был и Гым Со. Бо Гва потребовалась всего пара лет, чтобы превратиться из иностранной пленницы в наследную принцессу Чхадэ. А когда играли свадьбу, её живот уже заметно округлился, поэтому вся империя знала, насколько безгранична любовь Гым Со к своей избраннице.
Прошлый император, поначалу выступавший резко против этого союза, после свадьбы сменил гнев на милость: Бо Гва родила ему долгожданного первого внука, и правитель стал души в ней не чаять. Так иностранка стала самой высокопоставленной и почитаемой женщиной в императорском дворце Чхадэ.
Но главное — любовь её супруга, Гым Со, с каждым днём становилась лишь сильнее. Это была поистине бездонная, всепоглощающая страсть.
Ю, запомни. Твоя мать — в первую очередь моя спутница и моя жена, а уж потом — твоя мать. Мы с ней словно мифические птицы Пиикчо, у которых по одному глазу и одному крылу и которые не могут летать, пока самец и самка не сольются воедино. Нам предназначено природой не расставаться ни на миг. Поэтому днём я, так и быть, уступаю её тебе, но ночью — ни за что.
По ночам Гым Со не пускал к жене даже маленького сына. Спустя несколько лет Бо Гва родила прекрасную, как жемчужина, дочь, а вскоре после этого забеременела вновь.
Отец Ю настолько безумно любил свою жену, что даже детям не позволял мешать их уединению. Не то чтобы он не любил своих детей, просто супруга была для него дороже всего на свете.
Дочь, унаследовавшую от матери сияющие, словно синие сапфиры, глаза, Гым Со лелеял как величайшую драгоценность, а сына, так похожего на него самого, безмерно ценил.
Отец, если бы у меня тоже были синие глаза, как у Ха Ён, вы бы обнимали меня чаще?
Ю, твоя матушка так любит тебя именно потому, что у тебя чёрные, как семена мыльного дерева, глаза — в точности как у меня. Разве это не замечательно?
Несмотря на то что Гым Со был по горло занят государственными делами, замещая больного отца-императора, он всегда находил время, чтобы своими руками смастерить для маленького сына деревянный меч и лук. Он брал его с собой на охоту, сажая на пони, усаживал Ю к себе на колени и читал ему книги, а иногда, к ужасу суетящихся и причитающих слуг, сажал мальчика себе на плечи, другой рукой обнимая свою прекрасную, как цветок, жену.
Это были сказочно счастливые дни. Стоило Ю оглянуться, как он видел ласково улыбающуюся мать, а за её спиной, словно надёжное дерево, всегда стоял отец. Младшая сестрёнка была очаровательна, и мир вокруг казался наполненным лишь светом и радостью.
Матушка, вам сильно нездоровится из-за простуды?
Наш Ю принёс мне тёплого чая, так что теперь всё хорошо.
Говорят, на вашей родине всегда идёт снег и очень холодно. В Тхэвоне так тепло, почему же вы всё время болеете?
И правда. Понимаешь, Ю, говорят, что деревья из Хэ Сэк Джу не могут пустить корни вдали от родной земли. А если у дерева слабые корни... Ох, Ваше Высочество! Когда вы пришли?
Любовь моя, разве ваши корни не здесь? Я сам стану вашими корнями, поэтому, прошу, отбросьте печаль, что таится в вашем сердце.
Я не печалюсь. Просто тоска по родине слишком глубока, не тревожьтесь об этом. Мне будет становиться всё лучше.
Подобно тому, как из-за другой земли и воды отличалась их внешность, язык народа Хэ Сэк Джу тоже был иным. Он не походил ни на речь империи Чхадэ, ни на любое другое наречие континента Юн. В особенности это касалось их привычки слегка приподнимать и округлять окончания фраз, что делало речь похожей на птичью трель. Поэтому, когда Бо Гва говорила на языке Чхадэ, казалось, будто щебечет птичка, сидящая на ветке.
Из-за этого во взгляде Гым Со, устремлённом на жену, всегда читался абсолютный восторг.
Так не пойдёт! Раз вам здесь так тяжело, мы немедленно покинем Тхэвон и отправимся жить в Хэ Сэк Джу.
Но ведь Его Величество не даст на это позволения. К тому же вы — наследный принц Чхадэ.
Ради вас я готов отказаться от титула. Если вы пожелаете, я в любой момент покину этот дворец и уеду с вами в Хэ Сэк Джу.
Ваше Высочество...
И хотя слабое от природы здоровье и неспособность приспособиться к климату Чхадэ часто укладывали Бо Гву в постель, это лишь усиливало безграничную, почти болезненную привязанность Гым Со к жене. Для маленького Ю матушкины простуды не казались поводом для серьёзных тревог.
М-матушка! Отец! Ха Ён! Нет! А-а-а!
Но прекрасный сон в один миг обернулся кровавым кошмаром, а счастье, сиявшее ярко, как драгоценный камень, разбилось вдребезги. Свежий зелёный лес, который был так же прекрасен, как любовь наследного принца Чхадэ, превратился в мрачный Чёрный лес, от которого даже в ясный полдень веяло жутью.
Отныне любой, кто посмеет ступить в Чёрный лес, будет сурово наказан по всей строгости императорского закона!
Гван Сон приказал натянуть запретные верёвки и строго-настрого закрыл доступ в чащу. С тех пор, как Ю изгнали в детстве, он ни разу там не был. И всё же это место всегда оставалось для него до боли родным.
Сегодня, напившись на победном пиру, Ю почувствовал, как тоска по прошлому нахлынула с новой силой.
Поэтому, когда веселье достигло апогея, а император, чьё здоровье заметно пошатнулось, покинул зал, Ю тоже незаметно ушёл. Избегая глаз дворцовой стражи, он тайком пробрался в самую глубину императорского дворца — в Чёрный лес.
Ю родился и вырос в этих стенах.
Каждый уголок дворца был игровой площадкой для озорного мальчишки, поэтому он досконально знал расположение, названия и историю всех построек — каждого павильона, зала, чертога, башни, библиотеки и беседки. Более того, он помнил каждый потайной закуток, не отмеченный ни в одной дворцовой летописи. Даже тайные проходы, о которых не ведал нынешний император.
Искусно обходя патрули, он благополучно добрался до Чёрного леса, скрытого в самом дальнем углу резиденции, вдали от Тхэгёнджона. Оказавшись здесь впервые за столько лет, Ю поддался нахлынувшим воспоминаниям. Именно поэтому он не сразу расслышал тихую песню, которую напевала идущая впереди Тхэ Джу.
— Вдоль длинных ветвей елей, о Чёрный лес, окрашенный в золото. Голос, гремящий подобно грому... Золотой воин, сошедший по лучам света...
Ю сам не понял, как грубо схватил Тхэ Джу за предплечье.
— Спаситель?..
— Ты...
Испуганная Тхэ Джу широко распахнула глаза. Перед ней стоял Ю, чьё лицо исказилось так, словно он увидел злого духа.
— Ч-что с вами, спаситель?
— Ты... О-откуда ты знаешь эту песню?!
— Что? Песню?
— Да! Ту песню, которую ты только что пела!
— Эта песня...
— Отвечай немедленно! От кого ты её услышала?!
С пугающим лицом Ю вцепился в её плечи и сорвался на крик. Тхэ Джу лишь испуганно хлопала глазами и дрожала.
— Спаситель...
* * *
Путь от Гвегока до столицы Тхэвон занял всего четыре дня. Они гнали лошадей без отдыха с раннего утра до глубокой ночи. Однако обратная дорога из Тхэвона в Гвегок растянулась почти на месяц.
В ночь победного пира Тхэ Джу случайно встретила вернувшегося Гальмун-вана, и они вместе гуляли по Чёрному лесу.
Но прошло несколько дней, а Гальмун-ван так и не позвал её. Рабыни в бараках злорадствовали и насмехались над ней: они-то думали, что господин заберёт девушку сразу по возвращении, а раз этого не произошло, значит, её бросили как ненужную вещь.
Тхэ Джу было плевать на их издевательства. Она лишь беспокоилась за Ю.
В их последнюю встречу в Чёрном лесу он вёл себя очень странно. Обрадованная встречей, Тхэ Джу сама не заметила, как начала напевать песню Агиси из Ынвольгака, и в этот миг Ю резко изменился. Он потребовал ответить, где она её услышала, а когда Тхэ Джу рассказала, его лицо исказилось от ужаса.
После этого он плотно сжал губы и не проронил ни слова. Просто молча проводил её до бараков и растворился во тьме.
Спустя пять дней к ней пришёл Пхун Со с приказом: покинуть императорский дворец и возвращаться домой.
Его Высочество велел передать тебе благодарность за всё, что ты сделала.
Что вы. Много ли я сделала для Его Высочества? И даже если я хоть на что-то сгодилась, это ничто по сравнению с милостью, которую оказал мне мой спаситель.
Так Тхэ Джу отправилась в обратный путь. Но теперь ей не было так страшно и одиноко, как в день отъезда из Гвегока.
Через Пхун Со Ю передал ей огромную сумму денег. Для простых дорожных расходов это было слишком много. Хоть он и не приложил к деньгам никаких писем, Тхэ Джу поняла: Ю позаботился о ней, чтобы по возвращении её снова не продали в дом кисэн.
Он оставался её спасителем до самого конца, и поэтому она с радостью подчинилась его воле.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению! ➡️ Fableweaver
