Тхэ Джу уже давно всем телом ощущала, как плотно прижата к широкой груди Ю. Иначе в такой тесноте и быть не могло. Её лёгкое однослойное платье насквозь промокло и облепило кожу. Она вроде бы и была одета, но влажная ткань совсем ничего не скрывала.
Поэтому она каждой клеточкой чувствовала упругую кожу Ю, жар его тела и гулкое биение сердца.
Казалось, этот мощный поток пульсирующей крови передаётся и ей — её собственное сердце забилось как сумасшедшее, а лицо вспыхнуло. Во рту пересохло, кончики пальцев мелко дрожали.
— Не бойся. Никто во дворце не знает об этом месте.
Близость Ю обжигала, словно огонь. От тесного соприкосновения их тел по позвоночнику пробегала томительная, щемящая дрожь. Это чувство, зарождавшееся где-то в самом низу живота, было настолько незнакомым, что даже пугало. Но от каждого прикосновения его рук по телу разливалось невыразимо сладкое наслаждение, заставляя невольно вздрагивать. Пугающее, но такое желанное наваждение.
Боясь, что он заметит её смятение, Тхэ Джу не смела поднять глаз и лишь до боли кусала губы, как вдруг над её головой раздался нежный голос:
— Ты как? — тихо спросил Ю. — Здесь тесно и душно, но потерпи немного. Скоро мы выйдем.
— Да...
Он осторожно взял её лицо в ладони и заставил поднять голову.
— Ты так раскраснелась, вся горишь. Тебе нездоровится?
— Просто... моё сердце, оно так сильно бьётся...
— Это из-за того, что ты долго не могла дышать. Скоро пройдёт.
— Я так рада вас видеть, спаситель. Сердце сейчас выпрыгнет.
Услышав это, Ю замер, пристально глядя на девушку, а затем его губы дрогнули в улыбке. Она оставалась всё той же искренней и прелестной девочкой.
При мысли о том, что он едва не потерял её, всё внутри похолодело.
Они с Пхун Со разговаривали в беседке Чхвихуджон, когда заметили поблизости мелькнувшую тень. Пхун Со бросился вдогонку, и Ю уже собирался последовать за ним, как вдруг неподалёку раздался странный звук.
Всплеск! Кто-то явно упал в воду. Но когда Ю подбежал к берегу, водная гладь уже успокоилась, и никого не было видно.
Он решил было, что ему показалось, и уже собирался уйти, но, заметив застрявшую в камышах персиковую накидку, почувствовал неладное. Ю снова вгляделся в воду и увидел поднимающиеся с глубины мелкие пузырьки.
Там точно был человек.
Ю бросился в воду без раздумий. Но озеро было широким и глубоким. Он нырял снова и снова, но никого не мог найти. Когда он уже был готов сдаться, луч света, пробившийся на самое дно, осветил Тхэ Джу.
Струящийся подол её тонкого платья и мягкие волосы колыхались в воде, напоминая трепещущий на ветру хрупкий цветок.
Ошеломлённый этой невероятной и жуткой красотой, Ю замер, словно они с Тхэ Джу остались одни в безмолвной пустоте.
Но тут его пронзила страшная догадка. Вокруг девушки не было пузырьков. Воздух больше не выходил ни изо рта, ни из носа. Бледная как смерть, она просто безмятежно парила с закрытыми глазами.
Ю охватил ужас. Неужели он опоздал?! Волосы на затылке встали дыбом.
Он изо всех сил поплыл к ней. Подхватив её хрупкое тело и отчаянно пробиваясь к поверхности, Ю молился всем богам, цепляясь за последнюю надежду:
«Пожалуйста, пожалуйста, только открой глаза и улыбнись мне ещё хоть раз».
— Я так рада вас видеть, спаситель.
И теперь, глядя на Тхэ Джу, которая стояла в его объятиях в тесной тайной комнате и робко улыбалась, Ю чувствовал, как сердце готово разорваться от нахлынувших чувств.
— Я думала...
Прекрасные, как драгоценные камни, глаза Тхэ Джу наполнились слезами, а влажные губы мелко задрожали.
— Всхлип... Я думала... что больше никогда вас не увижу...
Она прикусила губу, пытаясь сдержаться, но слёзы всё равно покатились по щекам. Это было похоже на то, как капля росы тяжелеет на лепестке, а затем срывается вниз. Ю показалось, что его сердце с таким же замиранием ухнуло куда-то в бездну.
— Тхэ Джу...
— Я так... так хотела вас увидеть.
Её губы, прошептавшие эти жалобные слова, приоткрылись, словно нежный бутон, и Ю, охваченный необъяснимым жаром, склонился к ней.
Его догадка подтвердилась. Это был лепесток. Мягкий и ароматный цветок, скрывающий сладчайший нектар.
Осторожно вкусив эту сладость, Ю отстранился. Тхэ Джу смотрела на него широко распахнутыми от удивления глазами.
Мужчина и сам опешил от своего поступка, но, не в силах сдержаться, снова припал к её губам. И в этот миг он вдруг осознал: он желал этого с того самого момента, как начал тосковать по этой очаровательной девочке, а может, и ещё раньше.
Он бережно обхватил её лицо. Их поцелуй получился невероятно горячим и упоительным.
От простого соприкосновения губ по всему телу разливалось такое сладкое наслаждение и восторг, что Ю стало страшно. Ему казалось, если он не остановится, то его пламя поглотит Тхэ Джу без остатка. С трудом оторвавшись от её губ, он отстранился.
— Ха-а...
Тяжело выдыхая задержанный воздух, Тхэ Джу залилась нежным персиковым румянцем, а её влажные, пухлые губы стали ещё краснее и соблазнительнее. Ю не мог отвести от них глаз.
— Спаситель...
— Прости. Я напугал тебя, — произнёс Ю низким, хриплым голосом, словно у него перехватило горло.
— Нет, — Тхэ Джу покачала головой и смущённо улыбнулась.
Эта улыбка была настолько искренней, что Ю медленно погладил девушку по щеке. Несмотря на то что холодный протез из черепахового панциря коснулся её нежной кожи, Тхэ Джу лишь подалась навстречу и, прижавшись щекой к его ладони, ласково потёрлась о неё.
— Ты была так прекрасна, что я не устоял.
Услышав признание Ю, Тхэ Джу, не отрывая от него глаз, медленно подняла голову. А затем, обеими руками схватившись за ворот его одежды, чуть приподнялась на цыпочках. И сама поцеловала его.
От неумелого, робкого прикосновения этих мягких губ у Ю перехватило дыхание. Перед глазами потемнело, он закрыл их, и его накрыло сладостное головокружение. Низ живота скрутило от невыносимого жара.
Огонь мгновенно распространился по всему телу. Где-то глубоко внутри него давно тлела искра. И той, кто раздул её в бушующее пламя, несомненно, была Тхэ Джу — прелестная девушка, стоявшая сейчас перед ним.
Вскоре её мягкие губы с сожалением оторвались от его, и Тхэ Джу прошептала:
— Простите. Я так счастлива, что...
В ту же секунду Ю притянул её к себе за талию и впился в её губы жадным поцелуем.
Жар передавался от дыхания к дыханию, смешиваясь с глубоким восторгом и возбуждением. Чувствуя горячую кожу сквозь мокрую ткань платья, Ю с томительной страстью огладил изгибы её фигуры. Его рука скользнула по тонкой талии, спустилась к округлым бёдрам, плавным, как линии изящной вазы, а затем поднялась вверх вдоль спины. И всё это время, жадно сминая её губы, он изо всех сил старался испить эту сладость до дна.
— М-м-м...
Когда Ю проник в её приоткрытый для тяжёлого вдоха рот и сплёлся с её языком, из его собственного горла вырвался хриплый стон. Это был рык изголодавшегося зверя, и Ю, испугавшись самого себя, прервал поцелуй. Он резко отстранился.
Прекрасное создание в его объятиях дрожало, словно пойманная птица. Глядя на её затуманенные страстью глаза и тяжело вздымающуюся грудь, Ю почувствовал, как внизу живота сводит от нестерпимого жара.
«Неужели мужская похоть так легко берёт верх?» — мысленно ругал себя Ю, но кровь в его жилах кипела.
— Тхэ Джу, я...
— Мне так хорошо, спаситель.
Её взгляд, устремлённый на него, был полон искреннего восторга. Когда в её сияющих, как прозрачный хрусталь, глазах промелькнула та же страсть и радость, что и у него, сердце Ю затрепетало. И в тот момент, когда он увидел, как робко Тхэ Джу улыбается ему, бушующее пламя охватило всю его грудь.
* * *
Снаружи было тихо — евнухи, обыскивавшие беседку, видимо, ушли. Ю первым вышел из потайной комнаты, осмотрелся, а затем помог выбраться Тхэ Джу. Нахмурившись при виде её насквозь промокшей, липнущей к телу одежды, он снял с себя верхний халат и плотно укутал её плечи, чтобы скрыть обнажённую кожу. А затем обнял. Когда её гибкое тело покорно прижалось к нему, а лицо уткнулось в его грудь, на губах Ю расцвела тёплая улыбка.
— Тебе холодно в мокром платье.
— Нет, ни капельки не холодно.
— Если сейчас же не переоденешься в сухое, то простудишься.
— Вас это тоже касается, спаситель.
— Но, Тхэ Джу, как ты оказалась в Тхэвоне, в императорском дворце? Разве ты не вернулась в Гвегок?
— Нет, я возвращалась. Но когда приехала, в моём родном доме никого не было.
— Что? Неужели с твоей семьёй что-то случилось?
Встревоженно вскинув голову, Ю осёкся, когда его взгляд упал на вырез её халата. Сквозь мокрую тонкую ткань нижнего платья всё отчётливо проступало: округлые линии пышной груди, казавшейся ещё более притягательной, чем когда они прижимались друг к другу, и затвердевшие вишнёвые соски, выступающие сквозь полупрозрачный шёлк.
Как можно было не желать эти спелые, налитые плоды? Если бы Тхэ Джу увидела его глаза, горящие жаждой, как у голодного зверя, она бы точно испугалась.
— Нет. Всё в порядке. Они все целы и невредимы.
Тхэ Джу покачала головой, и полы накинутого на неё халата распахнулись ещё сильнее. Вид её тяжело вздымающейся груди вызвал у Ю внезапный приступ острой жажды — первобытной жажды, о существовании которой он раньше и не подозревал, а теперь она поглощала его целиком.
— Так почему же ты вернулась?
Услышав вопрос Ю, Тхэ Джу невольно вздрогнула. Мужчина протянул руку и снова нежно обнял её.
«Я должна сказать ему. Сказать, чья я дочь».
Она отчаянно не хотела этого делать, но, понимая, что если не признается сейчас, то не сможет этого сделать уже никогда, Тхэ Джу крепко прикусила губу.
