«Для начала надо прикупить земли под ячмень, корову, ну и по овечке с поросёнком. Если поручить Пу Сону и Со До Ри ухаживать за животными, те быстро расплодятся, и уже в следующем году приплод можно будет пустить на продажу. Ах да, ещё кур надо взять. Когда куры начнут нестись, яйца тоже можно продавать! И Пу Сона с Со До Ри будет чем кормить. Ух ты, да мы так быстро разбогатеем!»
Тхэ Джу не потратила ни гроша из тех денег, принеся их в Гвегок в полной сохранности. Более того, она даже приумножила сумму.
Отправившись в путь, один день она батрачила на чужих дворах, на следующий — покупала еду на заработанное и шла дальше. И так повторялось раз за разом.
Из-за этого путь, который Тхэ Джу могла бы проделать за полмесяца, растянулся почти на месяц.
Ей очень хотелось сберечь каждую монету, чтобы как следует позаботиться о матери и младших, но в глубине души она просто не хотела слишком быстро отдаляться от Тхэвона и императорского дворца.
«Никогда не думала, что тысяча ли — это так близко».
Чем ближе она подходила к родному дому, тем дальше оставался Тхэвон. Шаги давались ей всё тяжелее, а на душе становилось всё тоскливее. В одну из ночей, отдыхая в чьём-то сарае, она вдруг расплакалась. Вокруг стояла кромешная тьма, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь узкое слуховое оконце. Слёзы лились нескончаемым потоком. Тхэ Джу рыдала взахлёб, сотрясаясь всем телом.
Всхлип… у-у-у… всхлип…
Сама не понимая, почему плачет, девушка проревела всю ночь напролёт, а на рассвете с распухшими глазами снова отправилась в путь.
Однако, укутанная густым утренним туманом, она никак не могла заставить себя сделать и шага. Ей так хотелось развернуться и пойти обратно в Тхэвон, во дворец. Но она прекрасно понимала, что это невозможно, поэтому в конце концов молча побрела вперёд. Спустя месяц Тхэ Джу наконец добралась до Гвегока.
«Мама, наверное, до сих пор злится, что я тогда сбежала? Отчима в такое время точно дома нет. Может, сначала тихонько вызову Пу Сона с Со До Ри и расспрошу их?»
Купив на рынке пару кусков мяса и меру ячменя, Тхэ Джу спряталась в кустах перед домом. Она долго колебалась, осторожно заглядывая во двор. Но, сколько она ни ждала, не было видно ни души, словно все куда-то исчезли.
Когда солнце начало клониться к закату, девушка не выдержала и решительно направилась к калитке.
— Будь что будет. Пусть мама хоть за волосы оттаскает, хоть изобьёт, лучше сразу встретиться с ней лицом к лицу.
Пробормотав это для храбрости, Тхэ Джу подошла к жалкой лачуге и крикнула:
— Пу Сон! Со До Ри! Сестра пришла! Тхэ Джу вернулась!
Но изнутри не донеслось ни звука. В конце концов Тхэ Джу осторожно приподняла соломенную циновку и вошла.
— Мама, Тхэ Джу вернулась! Пу Сон, это же я, ваша сестра!
В ответ — лишь тишина. В лицо пахнуло спёртым, стылым воздухом, какой бывает только в домах, где давно никто не живёт.
Увидев, что скудные пожитки валяются на полу в полном беспорядке, Тхэ Джу в ужасе закричала:
— М-мама!
Она со всех ног бросилась к соседям, жившим за холмом. Влетев во двор, задыхаясь и ловя ртом воздух, Тхэ Джу до смерти напугала соседку, но та огорошила её ещё более невероятной новостью.
— Божечки, Тхэ Джу! Где же ты пропадала всё это время?
— Т-тётушка, вы не видели мою семью? Что с мамой? А Пу Сон? Не знаете, куда делась Со До Ри?
— Да ты же сейчас в обморок упадёшь! Успокойся и послушай.
— Тётушка, отчим ведь не продал Пу Сона с Со До Ри вместо меня? Мама ведь не пострадала от его побоев? Да?
— Твоего отчима увели дружки-картёжники, и о нём ни слуху ни духу, так что за это не переживай.
— П-правда?
— Ага. Сгинул на следующий же день, как устроил скандал, пытаясь продать тебя в дом кисэн.
— Слава богу... — с облегчением выдохнула Тхэ Джу.
Но тут же её глаза снова расширились от страха, и она вцепилась в соседку.
— А как же мама и младшие?
— Тхэ Джу, только не пугайся.
— Ч-что с ними стало? С ними ведь всё хорошо? Да, тётушка?
Охваченная страхом, Тхэ Джу дрожала как осиновый лист. Из её глаз вот-вот готовы были брызнуть слёзы.
— Понимаешь, недавно из Тхэвона нагрянули какие-то люди и всех их увезли.
— Из Т-Тхэвона? Зачем? Что случилось?
— Говорят, твой родной отец ищет тебя.
— Мой родной отец?..
Услышав то, чего никак не могла ожидать, Тхэ Джу застыла, словно громом поражённая.
* * *
Прохладный осенний ветер, срывавший сухие листья плюща с каменной ограды, шумел над высокой черепичной крышей, но голоса, доносившиеся из женских покоев, были куда холоднее и резче.
— Швея, приложи не этот нежно-голубой, а тот, цвета красной сливы. Нет, этот тоже не годится.
Район Чхиян славился роскошными особняками высокопоставленных чиновников и знати Тхэвона. Но даже среди них резиденция заместителя начальника Тайного совета У Ви Го выделялась самыми длинными стенами и высокими павильонами. Это было следствием не только его возросшего влияния при дворе, но и врождённой склонности к бахвальству.
В женских покоях, куда можно было попасть, лишь миновав несколько высоких ворот, дорогие шелка всех цветов радуги были разложены, как россыпь самоцветов на рыночном лотке. Можно было без преувеличения сказать, что сюда свезли все самые дорогие ткани с рынка Сонджон в Тхэвоне. Для пошива нарядов одной-единственной девушке это было явным перебором, но госпоже Хэ У, законной жене У Ви Го и хозяйке этого дома, всё было не по нраву.
Да и с чего бы хозяйке пришёлся по вкусу даже самый изысканный и дорогой шёлк?
Ведь из него собирались шить наряды не для её собственной драгоценной дочери, а для жалкой девчонки, прижитой мужем от какой-то грязной кисэн. Зачем так стараться?
Однако суровый приказ мужа и главы семьи не оставлял места для ослушания.
— Я привёл эту девчонку в наш дом не просто так, поэтому, жена, не смей перечить.
— Но, господин, она же рождена даже не от порядочной наложницы, а от презренной кисэн! С чего бы вдруг приводить её в дом именно сейчас? Вы даже дали ей имя и вписали в семейное древо рода У!
— Чтобы войти в императорский дворец, у неё должно быть соответствующее происхождение.
— Во дворец? Зачем вы хотите отправить туда эту дешёвку? Как бы она не навлекла позор на нашу семью!
— Принесёт она нам позор или благо — вот и посмотрим, жена.
От мысли, что эта девчонка, нарядившись в шелка, отправится во дворец к самой императрице — туда, где ещё ни разу не были ни сама Хэ У, ни её собственные дети, — госпожа закипала от злости ещё сильнее.
— Тогда как насчёт этого цвета, госпожа?
Служанка накинула на плечи Тхэ Джу, стоявшей посреди комнаты неподвижно, словно каменная статуя, отрез ярко-красного шёлка, а швея выжидающе посмотрела на госпожу Хэ У. Переводя взгляд с необычайно белой кожи Тхэ Джу на шёлк, госпожа недовольно нахмурилась и покачала головой.
— М-м, нет. Алый слишком бросается в глаза, и в нём она может выглядеть вульгарно. Для девочки, впервые входящей во дворец, это не подходит.
На самом деле Тхэ Джу была во дворце не впервые, но она не смела даже заикнуться об этом. Она просто покорно стояла, пока швея и служанки по указке госпожи Хэ У прикладывали к ней шелка всевозможных оттенков.
Она до сих пор не могла забыть тот ужас, что охватил её при виде опустевшего дома в Гвегоке. Она до смерти боялась, что с матерью и младшими случилось что-то ужасное.
Но, услышав невероятную весть о том, что её ищет родной отец, девушка в спешке бросилась обратно в Тхэвон. Там она наконец-то воссоединилась с матерью. А заодно и с отцом, которого не видела ни разу в жизни.
— Тхэ Джу! Это господин, который подарил тебе жизнь. Твой родной отец. Посмотри, какой он важный чиновник!
Человек, назвавшийся её отцом, даже не взглянул на захлёбывающуюся от счастья мать, а лишь буравил Тхэ Джу ледяным взглядом. И, к её ужасу, этим человеком оказался У Ви Го.
— Господин не искал нас всё это время только потому, что был слишком занят великими государственными делами, но он ни на миг не забывал о нас с тобой. Всхлип… Тхэ Джу, ну же, поклонись отцу. Какое же это счастье...
Тхэ Джу всю жизнь мечтала увидеть отца, но никогда не надеялась на эту встречу. И теперь она даже не знала, что потрясло её больше: само его появление или тот факт, что её отцом оказался именно У Ви Го.
— Он понял, что ты его дочь, как только увидел красное родимое пятно у тебя на спине. Как ты могла скрыть от матери такое, а?
Мать даже не поинтересовалась, при каких обстоятельствах он умудрился разглядеть родимое пятно на спине своей взрослой дочери. Её это совершенно не волновало. Она была опьянена восторгом и удачей от того, что её бывший любовник, безжалостно бросивший её когда-то, теперь стал высокопоставленным вельможей и вернулся за ней.
Но Тхэ Джу чувствовала лишь ужас.
— Госпожа Хэ У милостиво согласилась принять тебя как законную дочь, мы должны быть ей безмерно благодарны. Она даже обещала позаботиться о будущем Пу Сона и Со До Ри. Какая же она великодушная и добрая женщина! Поэтому ты должна служить ей от всего сердца и отплатить за её милость. Поняла?
Мать без умолку расхваливала госпожу Хэ У, словно напрочь забыла, что именно эта женщина раскалённым утюгом изуродовала её прекрасное лицо, которым она когда-то славилась как первая кисэн. От этих слов Тхэ Джу едва сдерживала слёзы.
