Дождавшись, пока счастливый Гон У окончательно скроется из виду, Тхэ Джу торопливо спросила торговца:
— Хозяин, вы случайно не знаете, где здесь храм Чонёнса?
— Ещё бы не знать. Знаю, конечно. Но, барышня, какую подвеску вы всё-таки выберете? Вам любая к лицу, так что какую ни возьмёте — не пожалеете.
— Нет, я...
— А можете и все забрать, если хотите!
Пронырливый торговец, оценив наряд Тхэ Джу, расплылся в довольной улыбке и продолжил расхваливать товар. В светло-жёлтом чогори, алой юбке и накидке из молочно-белого шёлка с серебряными узорами она выглядела как настоящая юная госпожа из знатного рода.
— Возьмите хотя бы вот эту, с белой двойной бабочкой. Она вам так идёт. Как видите, бабочки здесь парные. Говорят, кто носит такую подвеску, проживёт со своим суженым долгую и счастливую жизнь. А уж в качестве подарка любимому лучшей вещи не найти. Берите! Я вам скидку сделаю.
Подвеска в виде двух бабочек, вырезанная из белого нефрита и украшенная жемчугом, серебром, рубинами, сапфирами и перьями зимородка, была невероятно красива. Но даже с первого взгляда было ясно, что стоит она целое состояние, поэтому Тхэ Джу покачала головой.
— Нет, мне не...
— Сколько это стоит?
В этот момент чья-то рука протянула торговцу увесистый мешочек с серебром. Это был Ю.
— Спаситель!
Глядя на опешившую Тхэ Джу, Ю ласково улыбнулся.
— Понимаю, почему ты не решалась войти, хотя уже дошла до ворот. Эта вещица и впрямь очень красива.
— Что?
Тхэ Джу широко распахнула глаза, а взгляд Ю, задержавшись на подвеске в её руках, скользнул ей за спину. Только тогда она сообразила, что прямо за рядом рыночных прилавков возвышалась каменная пагода храма. Её тёмный силуэт невозможно было не заметить.
— Ой...
Видя реакцию девушки, Ю с напускной серьёзностью кивнул, но тут же рассмеялся. Глядя на него, Тхэ Джу тоже не смогла сдержать смеха.
Над городом сгустилась ночь, но улица горела разноцветными огнями фонарей и гудела от голосов. И всё же Тхэ Джу казалось, будто в целом мире существуют только они двое. Это место казалось ей раем. Нет, оно им и было.
* * *
Мир за стенами храма бурлил ослепительным светом и шумом, но здесь, во мраке осенней ночи, царила абсолютная тишина. Казалось, сидящие бок о бок Тхэ Джу и Ю могли слышать даже дыхание друг друга.
Тхэ Джу лишь рассеянно теребила подаренную ей подвеску с бабочками. Она была так счастлива и взволнована, что не смела поднять глаз и посмотреть в лицо Ю.
— Нравится?
— Что? Д-да...
— Тогда примерь. Хочу посмотреть, как она на тебе смотрится.
— Я...
Неожиданно Ю сам взял подвеску из её рук и закрепил на одежде. Его большие, грубые ладони, привыкшие лишь сжимать оружие, двигались с удивительной осторожностью. Тхэ Джу, затаив дыхание, наблюдала за ним. Вдруг протез на его мизинце задел нефритовую пластину, издав чистый, звонкий звук — дзынь! — и девушка тихонько ахнула:
— Боже! Какой чудесный звук, спаситель.
Она подняла голову, сияя ослепительной улыбкой, и увидела, что Ю смотрит на неё невыразимо глубоким, словно околдованным взглядом.
— Да, чудесный... Поистине прекрасный...
Пробормотав это низким, хриплым голосом, Ю потянулся к ней. Тхэ Джу медленно закрыла глаза. Поцелуй был осторожным и невесомым, словно взмах крыльев садящейся на лепесток бабочки, но в то же время — обжигающим и сладким. Не в силах сдержать нахлынувший восторг, Тхэ Джу тихонько выдохнула.
— Ха-а... спаситель...
Этот выдох тут же растворился в губах Ю, а в ответ по телу девушки разлилось такое пронзительное наслаждение, что она, словно лоза, обвила руками его шею. Рука мужчины, ласкающая талию Тхэ Джу, притянула её ещё ближе. Ю склонил голову, углубляя поцелуй.
Его горячие губы жадно сминали её рот, а язык мягко скользнул внутрь, лаская нёбо. Восторг и возбуждение Тхэ Джу стремительно нарастали.
— М-м... м-м-м...
Их языки нежно сплетались, жаждая ещё большего наслаждения. И тут рука Ю осторожно скользнула к упругой груди девушки и накрыла её.
— Ах...
Испугавшись незнакомого ощущения, Тхэ Джу вздрогнула и инстинктивно сжалась. Ю хотел было отстраниться, но Тхэ Джу сама притянула его обратно за шею.
Как мог Ю не понять эту безмолвную мольбу?
Ведь он сам сгорал от нарастающего жара и жажды.
Но сколько бы он ни обнимал Тхэ Джу, сколько бы ни упивался её губами, возбуждение не спадало. Напротив, оно разгоралось всё сильнее, превращаясь в ревущее пламя. Этот впервые испытанный им жар сбивал с толку, но отступать он не собирался.
— Ха-а, ха-а...
Стоило сильной мужской руке ласково смять её грудь, как невинная Тхэ Джу прерывисто задышала. Её лицо запылало. Казалось, внутри неё мечется огненный шар, разжигая нестерпимый жар. Но как бы этот огонь ни мучил её, это была сладкая мука, и девушке хотелось лишь сильнее прижаться к Ю. Она не знала, что делать, но отчаянно желала этого.
Ю, оторвавшись от губ Тхэ Джу, начал осыпать поцелуями её гладкие щёки и шею. Его губы скользили всё ниже, а руки уверенно и быстро распахнули полы её чогори.
Вдруг в тишине храмового двора раздался шорох чьих-то шагов по траве. Ю с трудом оторвался от девушки.
— Идём.
Он коротко бросил это, крепко сжав руку Тхэ Джу, и она сразу же кивнула.
С раскрасневшимися лицами они смотрели друг на друга глазами, горящими от одной и той же безумной страсти.
* * *
Стоило им пройти через главные ворота храма, как на них обрушился весь шум мира. Со всех сторон доносился громкий гомон толпы, мимо торопливо сновали люди. Улица под ночным небом, на котором не было видно ни луны, ни звёзд, была сплошь увешана бесчисленными фонарями, сияющими неземной красотой.
Пока Тхэ Джу завороженно смотрела по сторонам, кто-то с громким смехом пронёсся прямо мимо неё.
— Сюда.
Ю быстро приобнял её за плечи и притянул к себе, уберегая от столкновения с прохожим. Его прикосновение было таким бережным и нежным, что с лица Тхэ Джу не сходила застенчивая улыбка. Её щёки всё ещё пылали, а слегка припухшие после долгих поцелуев губы блестели от влаги.
Ю неотрывно смотрел на неё, а затем, нахмурив густые брови, словно борясь с собой, склонился и тихо прошептал ей на ухо:
— Не смотри так на меня.
— Что?
— А не то мы вернёмся в храм.
Тхэ Джу сначала захлопала глазами, не понимая смысла его слов, но затем её лицо вспыхнуло, как спелое яблоко. Ю не мог отвести от неё глаз.
Так они и шли, держась за руки. Толпа, с нетерпением ожидавшая фейерверков, которые вот-вот должны были озарить ночное небо, напирала со всех сторон, и Тхэ Джу то и дело рисковала столкнуться с прохожими. Высокий, статный Ю возвышался над толпой, поэтому люди старались обходить его стороной, а вот маленькую, хрупкую Тхэ Джу они просто не замечали.
Поэтому Ю велел ей идти как можно ближе к нему, хотя на самом деле ему просто хотелось быть с ней рядом.
— Где ты сейчас живёшь?
— Что? Что вы сказали?
Как бы близко они ни стояли, из-за оглушительного шума расслышать друг друга было сложно. Под этим предлогом Ю приблизился к самому её лицу и сказал:
— Как же тут много людей.
— Наверное, это из-за огненных потех.
— Огненных потех? А-а, теперь припоминаю, по пути сюда я видел помосты для запуска огней.
То, как Ю произнёс это — словно только сейчас догадался, — заставило Тхэ Джу рассмеяться. Ей даже стало интересно, о чём он думал всё это время. Сердце радостно затрепетало.
— Ты когда-нибудь видела фейерверки?
— Нет. Ни разу.
Увидев, как Тхэ Джу покачала головой, Ю огляделся и указал в одну сторону:
— Тогда хочешь посмотреть перед уходом? С вон того холма будет отличный вид.
— Наверное, там полно народу?
— Раз уж оттуда лучший вид, то да. Кажется, там уже яблоку негде упасть. Если тебе неуютно в толпе, давай найдём место потише.
— Да, так будет лучше.
— Но из таких безлюдных мест фейерверки обычно плохо видно.
— Мне всё равно, лишь бы там не было людей.
Ю, шагавший с ней за руку, вдруг остановился и посмотрел на девушку. Встретившись с ним взглядом, она тут же опустила глаза. Мужчина больше не мог этого выносить. Крепче сжав её ладонь, он потянул Тхэ Джу в тёмный переулок. Она безмолвно и торопливо последовала за ним.
Оказавшись в густой тени стены, Ю одной рукой обхватил её лицо, а другой притянул её за талию и хрипло выдохнул:
— Какая беда. Я не смогу сделать больше ни шагу.
— Я тоже.
Не успели слова сорваться с их губ, как они, словно изнывающие от жажды, впились друг в друга жадным поцелуем. Их губы и языки сплетались, тёрлись и ласкали друг друга в бесстыдном танце, смешивая жар и дыхание.
Руки Ю неистово блуждали по телу Тхэ Джу, а она крепко обвила его шею.
Вдруг раздался грохот — бах-бах! Огненные потехи начались. Разноцветные вспышки расцветили ночное небо над головами двух влюблённых, безумно ласкающих друг друга в спасительной темноте. Это было поистине грандиозное зрелище.
Но опьянённые друг другом Тхэ Джу и Ю ничего не слышали и не видели. В этом мире существовали только они двое. Их единственной страстью и желанием были лишь они сами.
