Контент удален!

— Мне сказали, что ты виделась с барышней Соль.

Ю почувствовал, как тело Тхэ Джу в его объятиях вздрогнуло и напряглось. Он обнял её ещё крепче и хрипло произнёс:

— Я не должен был допустить, чтобы ты с ней встретилась. По крайней мере, не так... Прости меня.

Получив весточку о том, что Джин Го До прибыл на шаг раньше делегации из Гуяна, Ю помчался в торговую гильдию Ворин. Однако вместо него там оказался Соль Ын Бу. Он привёл с собой местных землевладельцев, которых перетянул на свою сторону.

Ю не мог закрыть глаза на то, что Соль Ын Бу устроил это сборище, не сказав ему ни слова.

В последнее время их отношения накалились до предела. Цель у них была одна, но методы в корне различались.

Соль Ын Бу планировал поднять вооружённое восстание, но Ю был категорически против. Если вспыхнет мятеж, больше всего пострадает простой народ.

Напряжённая перепалка между Ю и Соль Ын Бу всё никак не утихала, и когда Ви Джи Ге наконец удалось их утихомирить, прошло уже немало времени. Ю поспешно позвал Пхун Со и направился во внутренние покои к Тхэ Джу, но комната оказалась пуста.

Широкими шагами меряя запутанные коридоры в поисках Тхэ Джу, Ю столкнулся с Соль Ре. За её спиной стоял Джин Го До, чьё лицо от растерянности приобрело землистый оттенок.

— Ваше Высочество, давно не виделись. Это я, Соль Ре.

— До меня не доходили вести о том, что барышня Соль вернулась в Тхэвон...

— Я последовала за братом и нахожусь в окрестностях столицы уже больше полумесяца, но всё это время восстанавливала здоровье, поэтому не могла сообщить вам о своём прибытии.

Слово «брат» тяжёлым камнем легло на сердце Ю.

— Джин Го До, что всё это значит?

— Прошу прощения, Ваше Высочество.

— Ваше Высочество, не ругайте господина Джина. Это я попросила его ничего не рассказывать, желая предстать перед вами только после того, как полностью восстановлю силы.

Несмотря на ласковый тон Соль Ре, лицо Ю оставалось суровым: пусть её слова и были правдой, но его подчинённый Джин Го До проявил неверность. Джин Го До прекрасно это понимал и не смел даже поднять глаз на своего господина.

— Но, Ваше Высочество, неужели вы даже не скажете, что рады меня видеть? Вы расстроены моим внезапным появлением?

— Как я могу быть расстроен? Я искренне рад, что мы встретились целыми и невредимыми. Я слышал, на вашу долю выпало немало лишений, и безмерно счастлив видеть вас в добром здравии.

От ответа Ю улыбка Соль Ре стала ещё шире.

— Ваше Высочество, знаю, что это невежливо, но если ваше обсуждение окончено, не выпьете ли вы со мной чаю?

— Как вы сами заметили, уже слишком поздно, поэтому давайте предадимся воспоминаниям в другой раз.

Ответив так в спешке, Ю собирался развернуться и уйти, но Соль Ре остановила его:

— Та, кого вы ищете, уже ушла.

Услышав это, Ю обернулся и посмотрел на Соль Ре. Она стояла, изящная, словно одинокий цветок сливы, распустившийся посреди зимы, и смотрела на него, но от её взгляда веяло ледяным северным ветром.

— Ты расстроилась из-за неё?

От слов Ю Тхэ Джу ещё крепче сжала руки на его талии. Она вложила в этот жест всё своё отчаяние, понимая, что скоро ей придётся навсегда покинуть эти объятия.

— Нет. Как я смею...

— А сама плакала.

— Просто я... подумала, что больше никогда вас не увижу, Спаситель, и на сердце стало... слёзы сами полились.

Ю приподнял её лицо и вгляделся в заплаканные черты. Почувствовав, как болезненно сжалось его сердце, он нахмурил густые брови и глухо произнёс:

— Почему ты так говоришь? Как это — больше не увидишь?

Его севший голос прозвучал грубо и напряжённо.

Почувствовав, что вот-вот снова расплачется, Тхэ Джу опустила голову и закусила губу.

«Я плакала лишь по одной причине. Потому что осознала своё истинное место. Совсем скоро мне предстоит войти во дворец как дочери У Ви Го, а к Спасителю вернулась его законная спутница. А значит, это мимолётное, сладкое и упоительное, как весенний сон, время подошло к концу. Я это знаю. Я была так глупа и труслива, что до сих пор не призналась, чья я дочь, но сейчас я скажу ему это в последний раз».

От этого решения грудь готова была разорваться на части. Сердце болезненно сжималось, словно его рвали в клочья, терпеть эту муку было невыносимо. Поэтому она плакала. Слёзы лились и лились безудержно.

Тхэ Джу собиралась рассказать Ю всё без утайки. Но страх, который терзал её всё это время, цепко держал за горло, не давая разомкнуть губ. Сердце отчаянно колотилось.

Она до боли прикусила нижнюю губу и, сглотнув, прошептала:

— Я знала, что не смогу оставаться рядом с вами вечно. Моё место не здесь. И я прекрасно понимаю, что не смею даже мечтать о таком...

— Нет.

— И кроме того, Спаситель, я... М-м!

С глухим рыком Ю рывком притянул Тхэ Джу за талию и грубо впился в её губы. Тхэ Джу приоткрыла рот, впуская его яростно вторгшийся язык. Этот поцелуй был несравнимо более неистовым и горячим, чем все их прежние — осторожные и нежные, — но Тхэ Джу не отстранилась. Напротив, она отвечала ему со всей страстью, желая этого не меньше его.

От жара Ю, обрушившегося на неё словно прорвавшаяся плотина, у Тхэ Джу помутилось в голове. Послушно посасывая его язык, сплетшийся с её собственным, она чувствовала, как сердце колотится в безумном ритме.

«Я не хочу уходить. Но я должна».

Осознание того, что этот момент может оказаться последним, придавало ему пронзительную, щемящую остроту.

Откровенные, пышущие жаром прикосновения Ю, так непохожие на его обычную сдержанность, доставляли такое наслаждение, что её возбуждение, обычно робкое и затаённое, теперь бесстыдно вырывалось наружу. Вспомнив, как однажды, словно во сне, Ю ласкал её лоно губами, Тхэ Джу почувствовала и стыд, и пьянящее предвкушение. Она сгорала от нетерпения.

Когда огромная ладонь Ю сжала её круглую ягодицу, Тхэ Джу почувствовала, как между бёдер расползается влажный жар. Это было неведомое ей прежде желание, но почему-то этот огонь не казался ей чужим.

— Ха-а, ха-а... С-Спаситель...

— Ты не можешь меня покинуть. Я этого не допущу.

В его словах звучали непреклонность и отчаяние.

Мужчина, чья жизнь была полна лишений, привык искусно прятать свои чувства. Он верил, что человеческое сердце — штука хрупкая, но страшная, и если уж раскрывать его, то ни в коем случае не до конца. Поэтому он не открыл Тхэ Джу свою душу без остатка. Он не умел выражать свои чувства, к тому же боялся, что она просто не сможет вынести всю силу его страсти. Да и сам Ю до конца не осознавал масштабов своей любви. Не понимал, насколько глубоко она пустила корни.

Но стоило Тхэ Джу обмолвиться об уходе, как его мгновенно охватил животный страх. От одной лишь мысли, что он больше никогда не увидит эту прекрасную девушку, у него помутилось в голове. Вспыхнувший в груди гнев обернулся ревущим пламенем, сжигающим его сердце дотла. Отчаяние сводило его с ума.

— Ты — моя.

Разве он мог упустить эту маленькую, прелестную бабочку, впервые в жизни прилетевшую к нему? Ни за что.

— Ах...

Не в силах больше сдерживать порыв, Ю смял её пышную грудь прямо поверх шёлкового платья, вырвав из губ Тхэ Джу сладострастный стон. От этого звука вдоль позвоночника Ю пробежала обжигающая дрожь, и он, не выдержав, уткнулся лицом в её шею. Он чувствовал её горячее дыхание, вдыхал запах кожи и ощущал, как её сердце колотится в такт его собственному. Упоительный, невыразимо сладкий аромат Тхэ Джу заполнял его лёгкие, а плоть отвердела от возбуждения.

Горячие губы Ю плавно заскользили вниз по изгибу её шеи. Он оставил обжигающий, словно клеймо, поцелуй на впадинке ключицы, а затем его рука проникла под полы чогори. От незнакомого трепета кожа Тхэ Джу покрылась мурашками. Завязки юбки, стянутые над грудью, ослабли, и ей стало страшно, что юбка вот-вот соскользнёт вниз.

— Ах...

И всё же Тхэ Джу понимала: от сладостного предвкушения её грудь бесстыдно налилась, а соски отвердели так сильно, что слегка саднили.

И когда его огромная ладонь наконец коснулась обнажённой кожи и накрыла её грудь, когда жёсткие пальцы надавили на тугие соски, Тхэ Джу зажмурилась от пронзительной, сводящей с ума вспышки наслаждения. Сорвавшийся с её губ вздох был пропитан патокой — её сокровенные, бесстыдные желания оправдались.

Но тут же вспыхнувшая жажда требовала большего.

— Ха-а...

Вскоре полы чогори распахнулись настежь. При виде её обнажившейся, плавно колыхнувшейся круглой груди, ослепительно белой, как цветок горлянки, из горла Ю вырвался хриплый стон. Белоснежные полусферы вздымались и опадали в такт её тяжёлому дыханию.

Взгляд Ю, заворожённо скользивший по её телу, был настолько обжигающим, что Тхэ Джу густо покраснела, и Ю снова накрыл её губы своими. Его язык ласкал её язык и скользил по стенкам рта. Почувствовав щекочущее прикосновение к нёбу, Тхэ Джу вздрогнула и приоткрыла рот шире, и Ю, не упуская момента, проник глубже, исследуя каждый уголок.

— М-м... С-Спаситель...

Даже этот тихий шёпот заставил Ю окончательно потерять контроль. Он снова впился в её губы, мягко разминая грудь. Но его руки, ведомые неудержимой страстью, становились всё грубее и требовательнее, и от этого Тхэ Джу распалялась всё сильнее.

— М-м-м...