1 - 46
Даже от этой лёгкой, едва начавшейся прелюдии Тхэ Джу почувствовала такое глубокое, пьянящее наслаждение, что у неё потемнело в глазах. Ей оставалось лишь крепче вцепиться в плечи Ю.
Увидев её блестящие губы и затуманенный влагой взгляд, Ю почувствовал, как в животе закипает первобытная, животная похоть.
— Я не причиню тебе вреда. Не сделаю больно.
Успокаивая её так же, как и в ту ночь, Ю мысленно корил себя за ложь.
Он понимал, что не сможет сдержаться так же, как тогда. Как же он мучился от постыдного вожделения в ту ночь, глядя на Тхэ Джу, извивающуюся от невыносимой боли!
Глядя на свою пылающую, напряжённую плоть, он впервые по-настоящему понял, почему солдаты в лагерях так часто устраивают потасовки из-за женщин.
Мужская похоть поистине подобна зверю, не ведающему ни стыда, ни чести.
Приподнявшись, Ю начал стягивать с себя одежду. Он даже передать не мог, как очаровательна была Тхэ Джу, которая, хоть и смущалась, не могла оторвать от него глаз.
Когда Ю навис над ней, его массивное тело полностью скрыло хрупкую женскую фигурку. Он уткнулся лицом в её белоснежную, сияющую грудь. Покусывая и пощипывая её мягкую плоть, он слизывал вкус её кожи и выдыхал на неё горячий воздух. С каждым его выдохом соски отвердевали всё сильнее. Сося круглый, покрасневший, как спелая ягода, сосок, Ю снова опустил руку между её бёдер.
Глядя в её прозрачные глаза, уже затуманенные наслаждением, он медленно ввёл внутрь палец.
— А-ах... м-м...
Когда его палец скользнул в судорожно пульсирующее лоно, Тхэ Джу одновременно ощутила и пронзительное наслаждение, и болезненное чувство вторжения. Не зная, как справиться с этими ощущениями, она невольно сжала внутренние мышцы. Почувствовав сильное давление, Ю протолкнул палец ещё глубже. Когда мягкая, податливая плоть полностью обхватила его, Ю шумно, прерывисто выдохнул прямо в ухо Тхэ Джу.
Когда его палец начал медленно выскальзывать, Тхэ Джу вздрогнула. Ей показалось, что он уже почти вышел наружу, как вдруг палец с силой толкнулся обратно, войдя ещё глубже, чем в первый раз. Тхэ Джу даже не подозревала, что её тело способно вместить в себя что-то так глубоко.
Он снова и снова медленно вытягивал пальцы и резко входил обратно. Когда пальцев стало два, лоно Тхэ Джу, плотно сжимавшее их, наполнилось таким количеством влаги, что, казалось, оно само плачет от переполняющих чувств. Соки текли непрерывным потоком.
— Хнык...
Лицо Тхэ Джу пылало, всё тело покрылось мелкой испариной. Выгибая поясницу и напрягая ягодицы, она вдруг почувствовала, как огромный сгусток света накатывает на неё, словно гигантская волна, а затем с головокружительной скоростью обрушивается вниз. Всё её тело охватил жар, принося с собой чувство абсолютной эйфории. Это было блаженство, которого она никогда не знала прежде.
— А-ах!
С закрытыми глазами, выкрикнув этот стон, она обильно изошла соками. Тхэ Джу до побеления костяшек сжала простыни, пытаясь совладать с охватившей её дрожью, но это было бесполезно. Мощнейшая волна оргазма, пронзившая её от макушки до кончиков пальцев ног, заставила её беспомощно всхлипывать.
Испуганная интенсивностью ощущений, она замахала руками в воздухе, а затем отчаянно обвила шею Ю, изо всех сил прижав его к себе.
— А-ах, м-м... хнык, всхлип... С-спаситель, спаситель...
Обессиленная, обмякшая Тхэ Джу с трудом ловила ртом воздух. Её впалый живот тяжело вздымался и опадал. Ощущение того, как пальцы Ю, всё ещё находившиеся внутри, медленно покидают её лоно, было настолько ярким, что её пробила крупная дрожь. И всё же она изо всех сил старалась не отпускать руки Ю.
— Всхлип...
Она была так прекрасна в своей беззащитности, что Ю поцелуями стёр слёзы с её щёк и принялся ласкать тело, на котором расцвели красные пятна засосов, похожие на нежные бутоны.
— Ты в порядке?
— Да...
Когда она едва слышно прошептала это искусанными, ещё сильнее покрасневшими губами, Ю мягко поцеловал её в эти губы и приподнялся. Глаза Тхэ Джу расширились от удивления.
— В-вы... собираетесь остановиться?
Она смотрела на него снизу вверх с почти испуганным, застывшим лицом. Встретившись с ним взглядом, Тхэ Джу смутилась и робко опустила ресницы.
— Что остановиться? — с лёгкой издёвкой спросил Ю.
Маленькое личико Тхэ Джу вспыхнуло так, словно загорелось. Но она была храброй девочкой. Тхэ Джу придвинулась к самому его уху и тихо прошептала:
— ...Бабочки.
Уголки губ Ю медленно поползли вверх, сложившись в томную улыбку.
— Спаситель, бабочки собираются взлететь.
Он думал, что она совсем ничего не помнит о той ночи, но, оказывается, она запомнила всё до мельчайших деталей? Ю приблизился к Тхэ Джу так близко, что коснулся носом её покрытого испариной лба, и задал тот же вопрос, что и тогда:
— Хочешь, чтобы я ласкал тебя ещё?
— Нет, теперь...
Тхэ Джу покачала головой. И, как всегда, так искренне и прямо высказала своё желание, что Ю был ошеломлён. Как он мог сдерживаться после этого?
— Подарите... подарите мне себя, Спаситель.
Ю ласково погладил Тхэ Джу по щеке и медленно поцеловал. Затем он взял её руку и потянул вниз. Он спустил штаны, позволяя ей дотронуться до тела, которое вот-вот должно было стать с ней единым целым. Стоило её нежной белой руке осторожно обхватить твёрдый, как камень, ствол его плоти, как лицо Ю вспыхнуло огнём.
— Он горячий. И большой...
Тхэ Джу была поражена тем, что он обжигал руку, и его невозможно было полностью обхватить ладонью. Но больше всего её удивила отчётливая пульсация, которая ощущалась, стоило ей сомкнуть пальцы.
Глядя на её разрумянившееся лицо и сияющие глаза, Ю прошептал, поглаживая её по щеке:
— Будет больно.
— ...Да.
Выросший в военном лагере среди мужчин, Ю с детства привык к солдатским сальностям, которые они травили долгими ночами. Часто он слышал, как бывалые вояки поучали неженатых юнцов, и слова их были всегда одни и те же.
«Для женщины первый раз, в отличие от мужика, — это адская боль. Поэтому перед делом её нужно хорошенько расслабить».
«Расслабить? Это как?»
«Ох, ну ты и дубина неотесанная. Расслабить то самое место, куда ты свою штуковину совать будешь! Женское лоно, которое ещё ни разу не открывалось, оно... ну, как бы это сказать... как крепко сжатая раковина!»
«Ага. И если ты в эту раковину со всей дури впихнешь свой уродливый стручок, как думаешь, какую боль она испытает? Поэтому нужно всё делать аккуратно и подготовить её».
«Ой-ой, какой знаток выискался! А сам-то, помнится, в брачную ночь свою жену до слёз довёл? Она ж голосила, что её пополам разрывают! Ха-ха-ха!»
«Ну, это... я тогда сам зелёный был... Вот поэтому ты меня и слушай, чтоб моих ошибок не повторять. Понял?»
— Прости... меня.
В голове Ю проносился вихрь мыслей, но в итоге он смог выдавить лишь это.
Тхэ Джу не совсем понимала, за что именно он заранее извиняется. Но она просто кивнула. Ю снова прижался к её губам и отстранился.
Затем он надавил коленом между её бёдер, раздвигая их, и прижал свою плоть, ставшую ещё твёрже от прикосновений её рук, к её лону.
Крупная головка коснулась раздвинутых, истекающих влагой лепестков. Когда округлый край скользнул по влажному центру, раздался тихий чавкающий звук. Почувствовав, как плоть вязко прилипает к нежной слизистой, Ю напряг низ живота.
— М-м, а-ах...
Хотя она сама об этом просила, ей всё равно было страшно. Тхэ Джу крепко вцепилась в его бёдра и смотрела, как тёмно-красное естество проталкивается сквозь тёмные волоски. Она не задерживала дыхание специально, но ей не хватало воздуха, и низ живота непроизвольно напрягался.
Когда он попытался силой раздвинуть узкий вход, никогда прежде не открывавшийся, Тхэ Джу закусила губу, чтобы сдержать боль. Но как бы сильно она ни кусала её, даже до крови, сдержать стон было невозможно. Ощущение того, как толстая, длинная плоть трётся о её нежную слизистую, было слишком ярким.
— Угх, ах!
Ю было не менее тяжело. Лоно Тхэ Джу не могло вместить и половины его естества; он был слишком велик, а она слишком узка и миниатюрна. Ю боялся, что если надавит сильнее, то просто разорвёт её пополам, поэтому никак не решался сделать резкий толчок.
С его лица градом катился пот. Тхэ Джу крепко зажмурилась и лишь отворачивала голову. На её белом, обнажённом теле проступили багровые пятна, словно от сильного жара.
Стоит ли войти одним резким рывком, не раздумывая, или лучше действовать мягко, проталкиваясь понемногу? Ю тоже делал это впервые и совершенно не представлял, как будет правильнее.
«Эх, надо было внимательнее слушать тех стариков-ветеранов».
Впервые в жизни Ю о чём-то искренне пожалел.
Медленно поглаживая живот Тхэ Джу, который всё ещё не мог полностью принять его, Ю прошептал:
— Тхэ Джу...
Тхэ Джу открыла глаза. Увидев её полные слёз глаза, Ю почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Он осыпал её влажное от слёз лицо лёгкими поцелуями.
— Тише, не плачь...
