Убаюканная разговором, Ха Ён незаметно засыпала. Её тихое посапывание казалось невероятно милым. Любуясь прелестным лицом мирно спящей девочки, Ю ласково гладил её по пухлой щёчке, а затем снова брался за конфуцианский трактат.

Сейчас Тхэ Джу крепко спала — совсем как когда-то его маленькая сестра.

Расслабившись за беседой о любимых цветах, она, подобно Ха Ён, незаметно провалилась в сон и теперь ровно и тихо дышала. Ю поправил одеяло, осторожно укрыв её хрупкие плечи, и долго смотрел на умиротворённое лицо.

Так же нежно, как когда-то сестрёнке, он отвёл растрепавшиеся волосы с её лба и щеки, но вдруг замер, поражённый внезапным ощущением на кончиках пальцев. Культя мизинца под протезом заныла, а в груди почему-то кольнуло.

— М-м-м… спаситель…

Ю резко отдёрнул руку, но Тхэ Джу лишь невнятно забормотала сквозь сон. Одурманенная дремотой, не в силах даже приоткрыть веки, она едва шевелила губами:

— Что такое? — тихо спросил Ю.

— Спасибо… вам… м-м… если бы не вы, спаситель… случилась бы беда… поэтому я всю жизнь… вас…

Тхэ Джу снова погрузилась в глубокий сон, так и не договорив, но Ю прекрасно понял, что она хотела сказать.

— Не нужно мне отплачивать. Сегодня ты и так сполна вернула долг.

Чувствуя вину и смешанную с ней жалость, Ю ласково погладил Тхэ Джу по щеке. Но стоило его пальцу, скользившему по нежной, как у ребёнка, коже, коснуться пухлых губ, как он вздрогнул и отдёрнул руку.

Он лишь мимолётно коснулся мягкой, чуть влажной кожи, но кончик пальца обдало жаром, словно кипятком. Сердце заколотилось как сумасшедшее, будто его застали за дурным поступком.

И всё же его вновь охватило непреодолимое желание прикоснуться к этому лицу, к этим пухлым красным губам. Сбитый с толку, Ю крепко сжал кулак и лишь молча смотрел на спящую девушку.

* * *

Тхэ Джу, обладавшая на редкость чутким сном, проснулась сразу же, заслышав шум за дверью. В комнате было ещё темно, но сквозь бумажное окно уже брезжил бледный рассветный свет. С трудом разлепив отяжелевшие веки, она рывком села в постели и увидела Ю — он только что закрыл за собой дверь и теперь смотрел на неё.

По его напряжённому лицу было ясно: случилось что-то неладное.

— Спаситель…

— Ты как раз проснулась. Как себя чувствуешь?

— Выспалась, и всё как рукой сняло. Вот смотрите, совсем не… Ай!

Тхэ Джу радостно улыбнулась и энергично подняла руку, чтобы размять плечо, но тут же тихо вскрикнула. Рана на спине отозвалась резкой болью.

— Тебе пока не стоит делать резких движений.

Услышав в голосе Ю беспокойство, Тхэ Джу смущённо улыбнулась, но её лицо тут же напряглось. Суета снаружи становилась всё громче.

— С-спаситель, неужели управляющая «Хонхвару» уже приехала? И-или из Чхонмоннёна…

Её голос дрогнул. Глядя на побледневшую от тревоги Тхэ Джу, Ю покачал головой:

— Нет. Сегодня допроса не будет.

— Что? Почему?

— Из императорского дворца пришли срочные вести. И мне, и У Ви Го нужно немедленно возвращаться в столицу.

— Прямо сейчас?

— Да. Дело не терпит отлагательств, дорога каждая минута.

— Я поняла.

Тхэ Джу не стала расспрашивать о подробностях.

— Значит, меня отправят обратно в тюрьму?

— Нет, этого не случится. Ты…

Ю собирался велеть Тхэ Джу возвращаться домой, но слова застряли в горле. Если она сейчас пойдёт к матери, та ведь снова потащит её продавать в дом кисэн. Вспомнив, как Тхэ Джу побледнела при одной мысли о приезде управляющей, Ю покачал головой:

— Ты моя личная служанка, так что поедешь со мной.

— А? Я?

Под пристальным взглядом её распахнувшихся от изумления глаз Ю озвучил первую пришедшую на ум отговорку:

— Если я оставлю тебя здесь, У Ви Го что-то заподозрит. И пусть не сейчас, но в будущем обязательно попытается использовать это против меня. Так что пока побудешь рядом.

Тхэ Джу лишь растерянно моргала, и Ю осторожно спросил:

— Что… ты не хочешь ехать со мной?

— Нет! Совсем нет!

Тхэ Джу энергично замотала головой.

— Мне ведь и так некуда идти. Домой пока нельзя, а если буду слоняться по Гвегоку и попадусь на глаза управляющей «Хонхвару» — мне конец. Увижу тех головорезов, которым отчим задолжал, — тем более.

Бормоча эти признания, Тхэ Джу так низко опустила голову, что не смела даже взглянуть на Ю. Сейчас она казалась такой жалкой, но в то же время невероятно милой.

— Просто я ничего толком не умею и ничем не смогу вам помочь, вот и переживаю — не буду ли обузой в дороге.

— Будешь прислуживать мне.

— Прислуживать?

— Да, выполнять мелкие поручения.

— О, с этим я справлюсь! Буду очень стараться. Но… этого правда достаточно?

Подняв голову, Тхэ Джу робко посмотрела на Ю. Её прекрасные глаза сияли такой поразительной чистотой, что у наместника отчего-то защемило сердце.

— А ещё будешь называть мне имена полевых цветов, которые мы встретим в пути.

— Полевых цветов?

— Да. Ты же сама сказала, что у каждого цветка есть имя и предназначение. На поле боя многие из них могут заменить лекарства, так что это будет очень полезно.

Лишь после этих слов лицо Тхэ Джу озарилось счастливой улыбкой.

— Я назову вам имена всех цветов, какие только знаю! И для чего они нужны, тоже расскажу!

— Договорились. Буду ждать.

Глядя на Тхэ Джу, расцветшую, словно весенний бутон, Ю мягко улыбнулся. Ему отчаянно захотелось протянуть руку и коснуться её нежной щеки, но он с усилием сжал кулак. В груди разлилась тягучая боль.

* * *

Но на пути из Гвегока в столицу Тхэвон времени на разговоры о полевых цветах не оказалось. Хотя по ночам на постоялых дворах они делили одну комнату и могли перекинуться парой слов, скачка выдалась отчаянно спешной. Выезжая засветло, они гнали лошадей весь день и останавливались на ночлег лишь глубокой ночью, так что свободной минуты просто не оставалось.

Ситуация не изменилась и по прибытии в столицу.

Элитные войска Гуяна уже прорвали границу и достигли Сангока. Оттуда до Тхэвона оставалось лишь переправиться через крупную реку да перевалить через пару высоких гор — враг оказался к столице даже ближе, чем ущелье Янмэк, где Ю в прошлый раз одержал великую победу.

Сразу по прибытии во дворец и аудиенции у императора Гван Сона Ю за одни сутки созвал рассредоточенную железную конницу. Уже на следующий день после полудня он выступил к Сангоку. На этот раз вместе с ним отправились и пять тысяч солдат императорской гвардии, охранявших столицу.

— Императрица позаботится о тебе. Жди моего возвращения.

Ю поручил Тхэ Джу заботам императрицы. В Тхэвоне у Гальмун-вана не было собственной резиденции. Как члену императорской семьи, ему полагался дом за пределами дворца, но Гван Сон настаивал на том, чтобы Ю всегда останавливался во внутренних покоях. Всё ради того, чтобы ни на миг не выпускать племянника из-под неусыпного контроля.

Императрица Ый Джон, урождённая Гун, была дочерью Великого генерала Гун Джуна и приходилась Ю не только тёткой по мужу, но и сводной сестрой по приёмному отцу.

В те времена, когда Гван Сон был ещё принцем, из-за крайне низкого происхождения его матери ни один аристократ не соглашался выдать за него дочь. Тогда прошлый император лично вызвал к себе Гун Джуна и повелел устроить этот брак.

Как явствовало из титула, дарованного ей Гван Соном сразу после восшествия на престол («Ый Джон» означало «Справедливая и Целомудренная»), императрица была женщиной в высшей степени благонравной и прямой.

Однако отношения между супругами оставались весьма прохладными.

За почти двадцать лет брака у них так и не появилось детей, и с годами венценосная чета отдалялась всё больше. Они и раньше не пылали друг к другу страстью, сохраняя лишь взаимное уважение. Настоящая трещина пролегла между ними, когда Гван Сон, опасаясь влияния тестя, сослал Великого генерала Гун Джуна на опасный рубеж. А после того как тот погиб на границе при весьма туманных обстоятельствах, отношения супругов окончательно заледенели — они перестали даже разговаривать.

— Ваше Величество, обстоятельства гибели моего отца вызывают слишком много вопросов!

— Какие могут быть сомнения в смерти Великого генерала, отдавшего жизнь за страну на суровых рубежах?

— Великий генерал всю свою жизнь провёл в седле! Он спал на спине коня чаще, чем на земле. Как такой человек мог умереть, просто упав с лошади?! Как подобное могло случиться с воином, который был полон сил и мог одной рукой размахивать копьём и мечом!

— Императрица! Не позволяйте горю от потери близкого человека затмить ваш рассудок и посеять смуту при дворе!

— По свидетельствам находившегося рядом адъютанта, у генерала внезапно закружилась голова. А лекарь из лагеря сказал, что лицо покойного почернело, значит, несомненно, это...

— Императрица! Смерть Великого генерала — это несчастный случай, банальное падение с лошади. Вы забыли мой приказ больше не поднимать эту тему? Если кто-нибудь ещё раз осмелится заговорить о смерти Гун Джуна, будь то даже сама императрица, я не прощу! Зарубите себе на носу!

С тех пор императрица Ый Джон жила практически взаперти в своём дворце Манхваджон.

Впрочем, между Ю и императрицей тоже не было особой близости. Оба были достаточно умны, чтобы понимать: стоит им проявить хоть каплю расположения друг к другу, и мелочный, подозрительный император тут же найдёт повод уничтожить их обоих.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver