Глядя на растерянное лицо Тхэ Джу, старший музыкант кивком подбородка указал на красивую подвеску с двойной бабочкой из белого нефрита, висевшую у нее на поясе.
— Вот этого вполне хватит.
— Нет, это ни в коем случае нельзя!
Музыкант, видимо, ожидавший, что юная госпожа окажется мягкой и податливой, как спелый персик, при виде такой решительности сразу же нахмурился.
— И как же вы тогда собираетесь расплачиваться? Вам еще и лодочнику за аренду платить придется. Верно я говорю, хозяин?
— И все же я не могу отдать эту вещь, так что даже не просите.
— Да кто тут у вас что просит?!
Лицо музыканта побагровело, глаза недобро сверкнули, и он повысил голос.
— Если мои слова вас обидели, прошу прощения. Просто эта вещь для меня важнее всего на свете.
Музыкант оказался человеком незлым, поэтому от одних лишь извинений Тхэ Джу его гнев мгновенно утих.
— Я ведь не пытаюсь отобрать у вас дорогую вещь. Просто поймите, барышня, мы тоже перебиваемся со дня на день. Великий праздник — самая горячая пора в году, когда мы можем хоть что-то заработать. Тот молодой господин пообещал нам щедрую плату, поэтому мы сегодня отказались от всех остальных заказов.
Музыкант с виноватым видом потер шею. Лицо его было полно тревоги.
— К тому же все музыканты на этой лодке — под моей ответственностью. Я не могу позволить, чтобы сегодня ночью они остались ни с чем и вернулись домой с пустыми руками.
Музыкант был прав. Но и у Тхэ Джу не было способа прямо сейчас достать деньги. И в этот момент у нее за спиной раздался низкий мужской голос:
— Эту плату внесу я.
Тхэ Джу обернулась. Как она и предполагала, перед ней стоял Ю. Он протянул тяжелый шелковый мешочек.
— О, господин?
Рот музыканта расплылся в широкой улыбке, но он не решался взять мешочек, переводя неверящий взгляд с Тхэ Джу на Ю и обратно.
— Спаситель, как вы здесь оказались?
— Как оказался? Ты здесь, поэтому и пришел.
— Вы ходили в храм Чонёнса?
— Да. Прости, что опоздал. Ты долго ждала?
Глаза Тхэ Джу сами собой наполнились слезами, и она лишь кивнула. Ю, чувствуя вину и нежность, хотел было обнять ее, но на них смотрели чужие глаза, поэтому ему пришлось сдержаться.
Догадливый музыкант тем временем почтительно поклонился Ю и подставил ладони.
— Господин, с вас ровно пятнадцать лянов серебром. Десять лянов — доля нас, музыкантов, и пять — лодочнику за аренду судна.
— Хорошо.
Кивнув, Ю вложил в руки музыканта весь увесистый мешочек целиком.
— Раздели то, что внутри, по своему усмотрению.
— О боги, так много!
На этот раз музыкант, забыв о вежливости, жадно схватил мешочек и радостно запрыгнул обратно на лодку. Как только он скрылся, Ю протянул руку и стер слезы с глаз Тхэ Джу.
— Расстроилась, что я опоздал?
От этого ласкового вопроса слезы хлынули с новой силой. Тхэ Джу, не в силах ответить, снова лишь покачала головой.
— Что тогда? Злилась на меня, думала, что я даже весточки не прислал и не пришел?
Тхэ Джу не хотела, чтобы он видел ее слезы. Опустив голову, она молча кусала губы. Ю слегка наклонился, приблизив свое лицо к ее лицу. Глядя в ее ясные глаза, полные слез и дрожащие, словно озеро в дождливый день, он прошептал:
— Не злись на меня. Я так хотел тебя увидеть, что у меня чуть глаза не выплакались от тоски.
Увидев его полный отчаяния и нежности взгляд, Тхэ Джу почувствовала, как радостно затрепетало сердце.
— Спаситель...
Ее влажные от слез, ярко-красные губы слегка приоткрылись, и Ю посмотрел на нее с томительным желанием. Ему нестерпимо хотелось крепко обнять ее и поцеловать прямо здесь и сейчас.
— П-простите, господин!
В этот момент к ним подошел разрумянившийся от счастья старший музыкант и с улыбкой предложил:
— Вы так щедро расплатились, что мы хотели бы отблагодарить вас. Пожалуйста, поднимитесь на борт.
Тхэ Джу удивленно посмотрела на лодку. Лодочник и все музыканты с сияющими лицами почтительно кланялись ей и Ю.
— Не нужно никакой благодарности.
— Ну что вы! Для застолья все готово. Вам, господа, нужно лишь подняться на борт и наслаждаться вечером. Барышня, прошу вас!
— Что? Но...
— Наша музыка считается одной из лучших во всем Тхэвоне, вам точно понравится. Не можем же мы взять такие деньжищи и не отработать свой хлеб. Мы не из тех бессовестных людей! К тому же сегодня нет холодного ветра, погода чудесная. Бумажные фонарики скопились вниз по течению — это невероятно красивое зрелище. Вы обязаны это увидеть!
Музыкант так лучезарно улыбался и так настойчиво уговаривал, что Тхэ Джу растерянно посмотрела на Ю. Тот бросил взгляд на ярко освещенную лодку, а затем на реку, сверкающую тысячами огоньков от бумажных фонариков, и протянул Тхэ Джу руку:
— И правда, вид чудесный. С середины реки будет еще красивее. Составишь мне компанию?
В конце концов Тхэ Джу крепко сжала его руку, и они вместе с музыкантом поднялись на борт.
В каюте, открытой с трех сторон, чтобы можно было любоваться пейзажем, уже были накрыты выпивка и закуски. Когда Ю и Тхэ Джу сели рядом, музыкант почтительно поклонился им и вышел на палубу.
— Угощайтесь вином, наслаждайтесь пейзажем и нашей музыкой.
— Да, спасибо тебе.
Уходя, музыкант опустил все шелковые занавеси. Сквозь струящийся на легком прохладном ветру шелк мягко пробивался свет плывущих по реке фонариков, а ночную тишину наполнили нежные звуки музыки.
— Хм, чудесная мелодия. Ну что, выпьешь чарочку?
Когда Ю поднял кувшинчик с вином и задал этот вопрос, Тхэ Джу не стала отказываться и сразу же подставила пиалу.
— Да, налейте, пожалуйста.
Буль-буль... От прозрачного вина, которое налил Ю, исходил приятный сладковатый аромат. Тхэ Джу взяла пиалу с энтузиазмом, но пить не спешила, лишь с любопытством заглядывая внутрь.
— Никогда раньше не пробовала вино?
— Нет. На приготовление вина нужно много зерна. Такого количества нашей семье хватило бы на полмесяца. Иногда я бегала за вином для отчима и приносила ему по ковшику, но сама никогда не пробовала.
— Тогда подожди. Оно может оказаться крепким, я попробую первым.
Ю налил вино себе, вдохнул аромат, а затем поднес к губам и опрокинул пиалу. Тхэ Джу с огромным любопытством наблюдала за тем, как дергается его кадык.
— М-м, легкое вино. Ароматное, и на вкус весьма недурно.
— Разве у вина бывает вкус?
— Конечно. Сама попробуй и узнаешь. Только пей медленно и осторожно. Сначала пригуби: если будет горько — не глотай.
— А оно горькое?
— В этом горечи почти нет, но если ты не привыкла, может показаться горьковатым. Поэтому и предупреждаю.
Тхэ Джу кивнула, но все равно не решалась поднести чарку к губам. Наконец, словно набравшись храбрости, она осторожно сделала крошечный глоток — и ее глаза округлились от изумления.
— О боже! Спаситель, это так вкусно!
— Да?
— Да! Как вы и сказали, оно очень сладкое, ароматное и вкусное.
Сияя улыбкой, Тхэ Джу одним махом осушила свою пиалу. Ю с довольной усмешкой снова наполнил ее.
Для воина вино — все равно что вода. Пить крепчайший алкоголь вместо воды, чтобы не замерзнуть насмерть в лютый мороз, — обычное дело. Заливать им невыносимую боль от ран вместо лекарства — тоже.
У Ю редко выпадал шанс выпить вот так, в неспешной и расслабленной обстановке, и он был в прекрасном настроении. А возможность разделить эту выпивку с Тхэ Джу пьянила его похлеще любого вина.
— Каким бы легким ни было вино, это все же алкоголь. Если выпить слишком много, можно сильно захмелеть, так что будь осторожна.
— Да.
Тхэ Джу быстро выпила и вторую порцию, а затем снова протянула пустую пиалу. Ю, лукаво приподняв бровь, поддразнил ее:
— А я погляжу, в тебе скрыт талант пьяницы, Тхэ Джу.
— Но оно правда очень вкусное!
— Я рад, что тебе понравилось, но не пей так быстро.
— Хорошо, буду осторожна.
— Как складно отвечаешь.
— Я и чарки складно принимаю!
— Ха-ха, это точно!
Ю расхохотался, а затем вдруг протянул руку и обхватил Тхэ Джу за шею. И тут же склонился к ней. Тхэ Джу, чьи щеки уже разрумянились от вина, с тревогой покосилась на колышущиеся от ветра шелковые занавеси и зашептала:
— А если... снаружи увидят?
— Думаю, им ничего не видно.
И это была чистая правда. Сквозь шелк виднелись лишь размытые, мутные силуэты, к тому же музыканты, годами игравшие на подобных гулянках, прекрасно знали главное правило: никогда не пялиться за занавеску, за которой остались наедине мужчина и женщина.
Ю мягко накрыл губы Тхэ Джу и начал медленно, нежно их посасывать. Сладкий аромат вина стал еще гуще. Ю слизывал вино не только с ее губ, но и выпивал всё без остатка с ее языка, ощущая непередаваемо сладкий вкус. Его большая рука, до этого покоившаяся на плече девушки, теперь мягко скользила по ее спине.
— М-м-м...
Глубоко проникнув языком ей в рот, Ю одновременно с этим ласково смял ее грудь прямо поверх молочно-белой шелковой накидки. Ощутив мягкую, податливую округлость, он медленно сжал пальцы. Тхэ Джу, которая до этого всецело отдавалась поцелую, вдруг слабо дернулась.
Ее всё еще пугала мысль, что сквозь занавески за ними могут наблюдать.
