Оторвавшись от губ Тхэ Джу, Ю не сводил с нее взгляда. Девушка тяжело дышала, ее лицо разрумянилось. Он снова коротко поцеловал ее и прошептал:
— Ты слаще вина.
И это была чистая правда.
— Я бы хотел испить еще, но, наверное, не стоит?
Говоря это, Ю всё же не убрал руку с ее груди — ему слишком не хотелось отстраняться. Он прижал ладонь плотнее и принялся медленно, круговыми движениями ласкать ее упругую плоть. Лицо Тхэ Джу вспыхнуло еще ярче, наливаясь цветом, словно бутон кампсиса, и Ю спросил:
— Тебе так стыдно?
— Ах... да...
— Твоих сладких стонов из-за музыки всё равно не слышно.
— И всё же...
Ее прекрасные круглые глаза то и дело тревожно вздрагивали, и Ю, подавив сожаление, убрал руку.
— Прости меня. Я не видел тебя несколько дней и... Ты, наверное, разочарована. Если честно, я и сам не знал, что могу быть таким нетерпеливым.
Тхэ Джу, чьи разгоряченные вином щеки приобрели оттенок нежнее персикового, слегка опустила ресницы. Крепко сжав пиалу, она тихонько прошептала:
— Я уже жалею. Жалею, что не смогла отказаться от уговоров музыканта. Я бы хотела сойти на берег прямо сейчас.
Услышав это, Ю протянул руку, погладил ее пылающую щеку и спросил:
— Приказать им немедленно причалить?
— Да.
Тхэ Джу ответила без малейших колебаний. Но лодка уже отплыла далеко от пристани. Ю вытянул руку, слегка приподнял шелковую занавесь, выглянул наружу и со вздохом опустил ткань. Тхэ Джу тоже вздохнула.
— Эх, какая жалость...
Но стоило им встретиться взглядами, как оба не выдержали и рассмеялись. Ю обнял заливисто смеющуюся Тхэ Джу и прошептал ей на ухо:
— То, что я думаю о тебе, Тхэ Джу, так же естественно, как то, что течет река, а на ночном небе сияют звезды.
Они сидели, прислонившись друг к другу, и, слушая музыку, смотрели на реку, усеянную огоньками фонариков. Казалось, лодка рассекает не речные волны, а само сияние; пейзаж был настолько фантастическим, что они словно оказались в небесном царстве, сотканном из света.
Но истинное наслаждение Тхэ Джу и Ю крылось вовсе не в пейзаже. Они держались за руки, ласково переговаривались, непринужденно целовались и улыбались, глядя друг другу в глаза. Именно в этом заключался их истинный рай.
— А это другое вино? — спросила Тхэ Джу, взяв со столика маленькую бутылочку прозрачного нефритового цвета.
— Похоже на то. Хочешь попробовать и его?
— Можно? Я ведь уже выпила три чарки.
— Голова не болит? Не кружится?
— Совсем нет. Только щеки немного горят, и на душе как-то легко и радостно. Но это точно не из-за вина, а из-за вас, Спаситель.
Ю не нашел, что возразить на такое признание.
Он взял новую бутылочку и отпил первым. Это вино оказалось более ароматным и оттого более сладким, поэтому пришлось Ю не слишком по вкусу. Зато Тхэ Джу оно явно понравилось больше первого.
— Ой, это вино еще слаще и вкуснее! И пахнет чудесно. Прямо как цветы душистого османтуса.
Залпом выпив две пиалы подряд, Тхэ Джу вдруг начала медленно закрывать глаза.
— Я уж было подумал, что в тебе скрыт талант пьяницы, но, видимо, ошибся.
Глядя на засыпающую Тхэ Джу, чья голова безвольно опустилась ему на плечо, Ю усмехнулся. Он взял ее пиалу, недопитую даже наполовину, допил вино и снова наполнил чарку.
Обнимать Тхэ Джу, слушать прекрасную мелодию и неспешно потягивать вино — казалось, в мире нет большей радости и блаженства. Сердце Ю, который даже не подозревал о существовании подобных удовольствий, переполняло безмятежное счастье.
Вскоре лодка должна была пришвартоваться у той же пристани, от которой они отплыли.
— Тхэ Джу, мы почти приплыли.
Ю тихонько шепнул ей на ухо, но она лишь мирно сопела во сне. Ю решил не будить ее. В конце концов, он вполне мог вынести ее на руках.
Когда лодка причалила, за занавеской замаячил силуэт старшего музыканта.
— Господин, мы...
— Минутку. Моя спутница уснула, подождите немного.
— Тогда мы сойдем первыми. Передайте барышне наши извинения за то, что не смогли попрощаться.
Двое мужчин разговаривали вполголоса, чтобы не шуметь. Вскоре остальные музыканты на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, покинули лодку. И снова раздался осторожный шепот старшего музыканта:
— Лодочник сказал, что на сегодня рейсов больше не будет, так что можете не торопиться.
— Понял.
— Тогда мы откланиваемся, господин.
— Мы тоже скоро сойдем. Спасибо за сегодняшний вечер.
— Это мы должны вас благодарить.
На лодке воцарилась тишина. Лодочник, уходя, видимо, погасил все наружные фонари, и вокруг стало темно. Теперь единственным источником света была свеча на столике в каюте, закрытой шелковыми занавесями.
— Тхэ Джу.
Ю позвал ее еще раз, но она не шелохнулась. Тогда он просто поднял ее на руки. Прижимая к себе это мягкое тело, легкое как пушинка, Ю довольно улыбался. Но не успел он сделать и шага, как Тхэ Джу пробормотала:
— В-воды... дайте воды...
— В горле пересохло, — с улыбкой отозвался Ю, опускаясь обратно на сиденье.
Даже то, как она, впервые в жизни выпив вина, испытывала жажду и просила воды, казалось Ю очаровательным.
Одной рукой обнимая Тхэ Джу, другой он взял пиалу с водой. Но вдруг девушка в его объятиях резко изогнулась.
— Ах!
— Тхэ Джу, вот вода. Пей. Выпьешь — и сразу полегчает.
Ю торопливо поднес пиалу к ее губам, но Тхэ Джу не смогла сделать ни глотка. Вместо этого она болезненно сморщилась и со стоном заметалась в его руках.
— Жарко... ха-а, как же жарко...
Она распахнула глаза и посмотрела на Ю. На ее ресницах блестели слезы, а щеки горели пунцовым пламенем. Тяжело дыша, Тхэ Джу взмолилась:
— Спаситель, мне так жарко. Жарко, не могу терпеть. Что мне делать... всхлип...
И, сказав это, она снова потеряла сознание.
— Тхэ Джу!
* * *
— Ха, что за негодяй сотворил такую мерзость!
Лекарь, к которому Ю примчался с Тхэ Джу на руках, проверил ее пульс и мрачно нахмурился.
— Что вы имеете в виду?
— Вы сказали, что барышня пила вино?
— Да, но неужели с ним было что-то не так? Я пил то же самое вино, но со мной всё в порядке.
— Судя по запаху, исходящему от барышни, а также по ее пульсу и дыханию, она явно выпила Чжинымсан.
— Чжинымсан? Что это такое? Яд?! Должно же быть противоядие!
Под натиском разъяренного Ю лекарь покрылся холодным потом и растерянно забормотал:
— Нет, это не яд...
— Если не яд, то что?!
— В последнее время это зелье расползается по столице... Прохвосты используют его, чтобы соблазнять женщин... Ох, какие негодяи.
— Зелье? Хватит мямлить, говорите прямо!
Ю, полководец, не терявший хладнокровия и выдержки даже в самых безнадежных битвах, сейчас, стоя перед потерявшей сознание Тхэ Джу, вел себя как простой, обезумевший от страха человек.
— Это зелье действует только на женщин. Оно не угрожает жизни, но когда начинает действовать, то высвобождает всю энергию Инь, скопившуюся в женском теле, и... если эту энергию не высвободить полностью, боль будет просто невыносимой.
— Как облегчить боль? Говорите немедленно!
— Я... я временно поставил иглы в акупунктурные точки, чтобы унять самые острые приступы, но энергия Инь продолжает бурлить, и одних лишь игл недостаточно... Никакие лекарства здесь не помогут, единственный способ...
— И какой же?!
— Энергия Инь должна... должна выйти в виде телесных соков, только тогда боль отступит.
Слушая лепет лекаря, лицо Ю так страшно исказилось, что он стал похож на демона из преисподней.
* * *
Вокруг была кромешная тьма. Погруженная в этот мрак, Тхэ Джу пришла в себя от странного чувства, будто из ее тела разом вспорхнули тысячи, десятки тысяч бабочек. Ей было невыносимо жарко. Даже прерывистое дыхание, срывавшееся с губ, обжигало, а во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Девушка умирала от жажды.
— Ха-а...
Но стоило ей приоткрыть рот, как она поняла: на самом деле она жаждет совсем иного. Чего именно — она не знала. Но это желание было настолько неистовым, что тело горело как в лихорадке, а Тхэ Джу металась, не понимая, что с ней происходит и как с этим справиться. Из ее глаз покатились слезы. Внизу живота словно ворочался огненный шар, выворачивая все внутренности.
Она протянула руку в пустоту, и ее пальцы коснулись чьих-то мягких, густых волос. Не успела Тхэ Джу осознать, чьи это волосы и почему они оказались у ее низа живота, как вдруг почувствовала пронзительную боль: что-то тонкое и длинное резко вошло в ее тело.
— Ах!
Боль
была такой сильной, что Тхэ Джу не могла даже вдохнуть. Она судорожно сжала
кулаки, сотрясаясь всем телом, но тут чья-то мягкая рука ласково погладила ее
по животу. Совсем как в детстве, когда у нее болел живот, и мама гладила ее,
чтобы успокоить.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
