Ю, знавший, что у Тхэ Джу есть младшие брат и сестра, спросил тихим, осторожным голосом:
— Тхэ Джу, в семье, у которой ты сейчас живешь... случайно не планируют усыновить кого-то из твоих младших?
— Нет, что вы.
Услышав следующий вопрос Ю, Тхэ Джу вздрогнула и широко распахнула глаза.
— Или, может, они принуждают тебя стать придворной дамой?
— Что?
— Если ты и сегодня пришла во дворец по этой причине, то я сам найду для вас отдельное жилье.
Видя непривычно серьезное лицо Ю, Тхэ Джу не нашлась с ответом и лишь слегка приоткрыла рот.
В этот момент со стороны моста раздался шум. Двое мужчин, видимо, повздорив, вцепились друг другу в грудки, а вокруг уже начала собираться толпа зевак.
— Делать нечего. Нам пора уходить.
— Да...
Растерянная Тхэ Джу лишь кивнула. На мосту вовсю разгоралась драка, поэтому Ю повел ее вниз, к воде. К счастью, он не стал настаивать на ответе.
— Вон там есть камни, перейдем ручей по ним.
Едва успокоив колотящееся сердце, Тхэ Джу подошла к крупному валуну, доходившему ей до колена, и, как привыкла в Гвегоке, не раздумывая прыгнула на него. Но ее тело вдруг опасно накренилось. Подол пышной алой юбки обвился вокруг ног, и она оступилась.
— Ах!
Ю, стоявший на следующем камне, все еще держал ее за запястье. Он молниеносно протянул свободную руку и подхватил девушку.
— Осторожнее, камни скользкие.
— У меня юбка слишком длинная...
Несколько месяцев госпожа Хэ У вбивала в нее правила благородных манер, но Тхэ Джу даже в голову не пришло грациозно приподнять подол. К тому же она никак не могла привыкнуть к столь длинным и пышным нарядам. Заметив, как Тхэ Джу покраснела от неловкости, Ю слегка присел и подставил ей спину.
— Залезай.
— Что?
— Давай же.
Для Тхэ Джу это было настолько неожиданно, что она замялась, но в конце концов забралась к нему на спину и обхватила его за плечи. Оказавшись на широкой, надежной спине Ю, она не смогла сдержать счастливой улыбки.
— Держись крепче. Нельзя, чтобы ты упала.
На это предупреждение Тхэ Джу ответила с абсолютной уверенностью:
— Не упаду. Я буду крепко-крепко держаться за вас, Спаситель.
— Крепко-крепко?
— Да, ни за что не отпущу.
Произнеся это с улыбкой в голосе, Тхэ Джу на мгновение замерла, а затем вытянула руки и обвила ими шею Ю. От этого бесконечно трогательного жеста его губы тронула мягкая улыбка.
— Не хочешь написать желание на бумажном фонарике? Не знаю насчет грандиозных мечтаний, но какое-нибудь одно, самое заветное, вполне может сбыться.
— Нет, не нужно. Мое самое заветное желание уже сбылось.
Удивленный Ю слегка повернул голову, и Тхэ Джу, глядя прямо ему в глаза, искренне произнесла:
— Ведь я встретила вас.
Ю подумал, что в глазах Тхэ Джу, должно быть, сияют звезды. И не ошибся. В ее ясном, прозрачном взгляде мерцал свет, превосходящий сиянием и солнце, и луну.
А значит, его желание тоже сбылось.
— Да, ты права. Нам это ни к чему.
Хрупкое тело на его спине было легким, как пушинка, но мягкость прижимающейся к нему груди ощущалась более чем отчетливо. Ю невольно окаменел — по телу внезапно ударил такой жар, словно в низ живота вонзили раскаленный клинок. Мгновенно налившаяся в паху тяжесть была настолько явной, что он даже растерялся.
Пытаясь скрыть смущение, Ю тихонько откашлялся, а Тхэ Джу за его спиной вдруг произнесла с напускной серьезностью:
— Спаситель.
— М-м?
— Я довольно тяжелая. Будьте осторожны.
Тон ее был настолько серьезным, что Ю не выдержал и рассмеялся.
— Ха-ха! Разве может быть тяжелой бабочка, севшая мне на спину?
— Правда?
— Да, ты такая легкая, что я почти не чувствую твоего веса.
— Не может быть. Наверняка вам тяжело...
Заинтересовавшись тем, к чему она так упорно клонит, Ю слегка скосил взгляд, и Тхэ Джу прошептала ему на ухо:
— Чувства, которые я таю в своей груди, такие огромные и глубокие, что они просто обязаны быть тяжелыми.
— И что же за чувства прячутся в твоей маленькой груди, раз они такие тяжелые?
— Мои чувства к вам, Спаситель.
Ответ Тхэ Джу прозвучал так прямо и без малейших колебаний, что Ю накрыло волной безграничной радости и нежности. Но он сделал вид, что ничего не понимает.
— И что же это за чувства, раз они такие большие и глубокие?
— Ну как же! Мое сердце переполнено благодарностью за то, что вы спасли мне жизнь.
— А, благодарность.
В голосе Ю проскользнуло легкое разочарование, но Тхэ Джу, казалось, этого не заметила. Слегка кивнув, она нежно прижалась щекой к его затылку и пробормотала:
— Конечно. Боюсь, мне и целой жизни не хватит, чтобы отплатить за вашу милость. Разве я смогу когда-нибудь вернуть этот долг? Я так вам благодарна, так благодарна...
Внезапно к горлу подступил комок, и голос Тхэ Джу тонко дрогнул. Слушая ее, Ю всем существом ощутил то давнее, бездонное отчаяние, в котором она когда-то находилась, и у него тяжело сдавило грудь.
— Если бы не вы, Спаситель, я даже не знаю, где бы я сейчас была и что бы со мной стало...
Вспомнив тот миг, когда мать, поддавшись угрозам отчима, привела ее к хозяйке дома кисэн, Тхэ Джу мелко задрожала. И еще крепче прижалась к Ю.
— Но в последнее время... меня пугает, что появилось другое чувство, которое стало еще больше и глубже.
Тхэ Джу уткнулась лицом ему в плечо и зашептала совсем тихо:
— Когда я думаю о вас, во мне борются два чувства: безмерная благодарность и отчаянная жажда вас увидеть. Я правда не знаю, какое из них сильнее и глубже. Я так хотела вас увидеть... Когда думала, что мы больше никогда не встретимся, я вспоминала о вас и просто плакала.
Глаза Тхэ Джу снова наполнились слезами, и она зарылась лицом в плечо Ю, надеясь, что они высохнут сами собой.
В этот момент Ю, преодолев камни, ступил на берег и медленно опустил ее на землю. Тхэ Джу было жаль расставаться с его теплой, широкой спиной, но она поспешно оправила одежду и вытерла лицо. Выпрямившись, она лучезарно улыбнулась.
— Спасибо, Спаситель. Впервые в жизни меня так балуют. Пересекла ручей на чужой спине, хотя у самой есть здоровые ноги.
— Тхэ Джу.
— Да.
— Я тоже не мог найти покоя, разрываясь между двумя чувствами. Меж сожалением о том, что отпустил тебя, и желанием увидеть тебя вновь.
Ю осторожно убрал выбившуюся прядь с ее щеки и горячо, с пылкой страстью признался:
— Но теперь я знаю. Я сожалел именно потому, что тосковал по тебе. Увидев тебя снова, я сразу все понял.
— Спаситель...
— Я очень скучал по тебе.
К глазам Тхэ Джу снова подступили слезы. Не в силах вымолвить ни слова из-за подкатившего к горлу кома, она лишь молча кивнула.
* * *
Сгустились сумерки, и небо окончательно потемнело. Когда на дворец Тхэгёнджон опустилась тьма, глиняные фигурки-обереги на скатах крыш властно явили свое величие. Дракон, фениксы, лев, цилинь, небесный конь, морской конек, сечжи, рыба и обезьяна — череда изваяний выстроилась вдоль карниза, а на самом краю замерла Золотая птица, словно готовясь расправить крылья.
Гван Сон почти безвылазно сидел в Тхэгёнджоне. В первые годы своего правления он еще выходил в главный зал и обсуждал государственные дела с министрами, но с какого-то момента влиятельные сановники, такие как канцлер Гу До и Ю Му, стали приходить прямо к нему в спальню, чтобы доложить о делах и получить императорский указ для передачи двору.
К тому же Гван Сона постоянно, не оставляя ни единой бреши, окружала свита евнухов. Без позволения их главы, Главного евнуха Со, добиться аудиенции у императора было попросту невозможно. Дошло до того, что даже Тайный совет, ведавший изданием императорских указов, получал их через евнуха Со.
Таким образом, нынешняя империя Чхадэ оказалась в руках горстки могущественных вельмож и евнухов. Коррупция и беззаконие цвели пышным цветом, а народ уже давно прозябал в нищете.
— Ваше Величество, прибыл Гальмун-ван.
Ю, рассеянно наблюдавший за тем, как последние лучи гаснущего заката золотят кончики крыльев Золотой птицы, обернулся на голос евнуха.
— Ваше Величество, Гальмун-ван просит аудиенции перед началом Праздника жертвоприношения Небесам. Ваше Величество...
Ответа не последовало. Главный евнух повторил доклад, и лишь спустя долгую, гнетущую паузу двери спальни наконец отворились.
— Его Величество приказал войти только Гальмун-вану.
Услышав этот приказ, произнесенный бесцветным голосом мертвенно-бледной придворной дамы, Ю коротко кивнул стоящему позади Пхун Со.
— Отправляйся и проверь, все ли готово к празднику, как я велел.
— Да, Ваше Высочество.
Получив ответ Пхун Со, Ю последовал за дамой в покои императора. От ее одежд исходил густой запах мускуса — благовония, более ценного, чем золото. Стоило им переступить порог спальни, как этот аромат стал еще тяжелее и удушливее.
Вдоль длинного коридора горели пчелиные свечи, освещая его так же ярко, как днем. Но в самой опочивальне императора Чхадэ, правителя всего континента Юн, света почти не было, и она казалась мрачной, как глубокая пещера.
