В императорском дворце Чхадэ обитали бесчисленные придворные дамы, а Восемь дворцов наложниц ломились от красавиц. Ещё в бытность принцем Гван Сон держал множество наложниц, но по какой-то причине до сих пор не имел ни одного наследника.
Законная супруга, императрица Ый Джон, родила ребёнка, когда Гван Сон был ещё принцем, но младенец умер. С тех пор их отношения вконец испортились, и ждать появления законного наследника больше не приходилось. Недавно пошли слухи о том, что одна из наложниц понесла от императора, но они быстро утихли.
Любой амбициозный вельможа при дворе лез из кожи вон, чтобы ввести свою дочь в императорские покои. Ведь роди она сына, её отец станет дедом будущего правителя, получит титул гогу и обретёт неограниченную власть в империи.
Когда-то Гван Сон слыл могучим, хладнокровным и весьма проницательным военачальником, но, взойдя на престол, изменился. Одержимость и паранойя иссушили его. Страх, что Гальмун-ван Ю может свергнуть его, не давал покоя. Он худел на глазах, а взгляд, затуманенный алкоголем и опиумом, стал мутным и пустым. Управление государством его больше не заботило.
Из-за этого империей Чхадэ фактически правили могущественные сановники, и тот, кто становился гогу, обретал власть, превосходящую императорскую.
«Если дочь родит сына, он сразу станет наследным принцем, а вскоре и императором Чхадэ!»
Но с какого-то момента Гван Сон перестал брать новых наложниц. Он не удостаивал взглядом даже самых прекрасных дворцовых служанок и перестал звать к себе тех, кто раньше согревал его постель. Теперь он держал при себе лишь благородную супругу Джо, так что даже наложницы из Восьми дворцов уже давно не видели лица императора.
«Похоже, Его Величество охладел к женскому полу. Какое там рождение наследника, тут и новую наложницу подсунуть невозможно».
Но минувшим летом У Ви Го заметил нечто странное во время визитов правителя в Ынвольгак. Подкупленный евнух доложил, что император поинтересовался именем одной из рабынь. Только и всего. Но У Ви Го не упустил эту деталь.
«Я думал, он прикажет немедленно отрубить ей голову за то, что она околачивалась рядом с Агиси из Ынвольгака, но он проявил неожиданную милость».
Немедленно взявшись за расследование, У Ви Го выяснил, что рабыню звали Тхэ Джу.
Она оказалась его собственной дочерью от кисэн Джа Хон, с которой он сошёлся в молодости во время службы в Гвегоке.
Ребёнок, которого он бросил, уезжая из провинции, теперь оказался в объятиях Гальмун-вана. Ещё в Гвегоке, впервые увидев девушку, несмотря на всю суматоху, У Ви Го сразу же заметил её поразительное сходство с Джа Хон. А когда узнал, что её мать — женщина со шрамом от ожога на лице, живущая в деревне у перевала Чхонмоннён, все сомнения отпали. Он спросил о возрасте Тхэ Джу и лично убедился в наличии красного родимого пятна на её спине. Да, это была его кровь.
Он понял, что если Го Ма однажды явится к нему и заявит, что это его дочь, хлопот не оберёшься. Опасаясь за свою карьеру, он собирался убить Тхэ Джу на месте. Но из-за Гальмун-вана не смог.
Внезапно столкнувшись с ней в императорском дворце, У Ви Го подумал: а что, если дочь, которую он бросил много лет назад, окажется для него подарком судьбы?
И он не ошибся.
— Рассказывай. Как ты умудрилась столкнуться с Его Величеством?
— Я же говорила: я заблудилась и бродила у озера. Нашла беседку и решила передохнуть, а туда пожаловал Его Величество...
Хоть Тхэ Джу и откровенно лгала, У Ви Го лишь удовлетворённо кивнул.
— Хорошо, я всё понял. Ты, должно быть, устала, иди отдохни.
По возвращении в особняк У Ви Го был на удивление добр к Тхэ Джу. Он ни словом не обмолвился о её проступке во дворце и за всё время с их первой встречи вёл себя как самый ласковый отец.
Тхэ Джу понятия не имела, чем так обрадовала У Ви Го, но решила воспользоваться случаем.
— Господин... то есть, отец...
— Что такое? Хочешь что-то сказать?
— Гон У пригласил меня сегодня вечером посмотреть на огненные потехи. Вы позволите мне пойти?
— Огненные потехи?
— Да, скоро Великий праздник, и сегодня ночью будут пускать большие фейерверки.
— Хм, и правда, праздник жертвоприношения Небесам уже близко.
Но У Ви Го не спешил давать согласие. Он долго смотрел на напряжённую, покорно застывшую Тхэ Джу, прежде чем всё-таки кивнул.
— Ладно, один раз можно.
— Спасибо вам.
— Я строго-настрого велю Гон У, чтобы он не оставлял тебя без присмотра. Тебе скоро возвращаться во дворец, так что веди себя достойно.
— Да, я поняла.
Лицо Тхэ Джу просияло, и она радостно улыбнулась в предвкушении.
* * *
— Ха-ха-ха! Сестрица, вы и впрямь настоящая женщина.
Гон У расхохотался, глядя, как Тхэ Джу замерла у прилавка с подвесками-норигэ и заколками. Улица перед храмом, обычно и без того людная, сегодня из-за огненных потех была настолько переполнена, что яблоку негде было упасть.
— Я куплю вам одну, выбирайте скорее.
Гон У был весьма щедр, ведь он рассчитывал по-быстрому взглянуть с Тхэ Джу на фейерверки, а затем сразу же встретиться с друзьями. Его приятели уже арендовали лодку, чтобы наблюдать за праздником с реки в компании кисэн, и там наверняка уже вовсю шло веселье.
Сначала она отказалась от его предложения, поэтому он немного опешил, когда сестра вдруг передумала.
Поначалу он планировал просто прогуляться с ней по рынку неподалёку от дома, посмотреть на потехи с ближайшего холма и поскорее отправить её обратно. А сам рванул бы на реку в самый разгар веселья. Идеальный план.
Но то ли из-за того, что Тхэ Джу всю жизнь прожила в глуши, то ли ещё почему, но ей захотелось пойти на большой рынок. Оказавшись перед храмом, где рядами выстроились лавки, она так и прикипела взглядом к украшениям и не могла сдвинуться с места.
— Как думаете, этот янтарь мне подойдёт?
— Да, сестрица, он вам очень к лицу. Берём?
— Но эти кораллы тоже такие красивые. Голова дракона из жемчуга так ярко блестит.
— Тогда давайте кораллы.
— Ой, посмотрите сюда! Эта норигэ украшена не только кораллами и янтарём, но и эмалью по серебру. А это ведь жадеит, да?
Тхэ Джу перебрала все норигэ на прилавке, никак не решаясь сделать выбор. Терпение Гон У таяло, но он был вынужден сдерживаться.
Когда она с загоревшимися глазами взяла в руки особенно роскошную подвеску, юноша выпалил, даже не глядя:
— Берёте эту? Я сейчас же за неё заплачу.
— Нет, здесь кисти сплетены из золотых нитей. Это слишком дорого. Лучше вон ту, двойную бабочку из белого нефрита. Как думаете?
— Отлично. Прекрасный выбор. Берём. Хозяин, сколько стоит...
— Ой, но этот кинжал в малахитовом футляре тоже...
— Сестрица!
Терпение Гон У лопнуло, и он несдержанно рявкнул на неё. Тхэ Джу испуганно распахнула глаза, уныло положила подвеску и пробормотала:
— Простите. Я просто никак не могу выбрать. Я совсем не привыкла к таким дорогим вещам. Из-за такой деревенщины, как я, вам одни хлопоты.
— Н-нет. Что вы... Просто, сестрица, если мы пойдём слишком поздно, то упустим хорошие места.
— Да, наверное.
— Вот именно.
Гон У энергично закивал, а Тхэ Джу, слегка опустив глаза, снова взяла ту самую двойную бабочку из белого нефрита.
— Я ведь так редко получаю подарки. Мне хочется выбрать без спешки.
И тут Тхэ Джу осторожно спросила:
— Братец, а ведь если фейерверки запускают высоко в небо, то их отовсюду видно, так?
— Что? А, ну да, конечно.
— Тогда не важно, откуда на них смотреть, а я хотела бы ещё посмотреть норигэ.
— Сестрица, но...
Услышав этот растерянный ответ, Гон У почувствовал, как у него разболелась голова. Но следующие слова Тхэ Джу заставили его просиять:
— Но вам, как мужчине, наверняка скучно. Да и я из-за вас не могу спокойно выбирать...
— Вы хотите сказать... вы хотите остаться здесь одна?
— Да, пожалуй. Тут столько красивых вещей, которых я никогда не видела. Я спокойно выберу, куплю и пойду, так что вы можете идти...
— Ох, какой же я непонятливый. Хорошо. Тогда я оставлю вас, чтобы вы могли выбирать в своё удовольствие.
Гон У не смог скрыть радостной улыбки. Но его лицо снова посуровело при мысли об отце, который сегодня был в приподнятом настроении после того, как они с Тхэ Джу побывали во дворце.
— Но если вы вернётесь одна, отец будет в гневе.
— Когда отец ляжет спать, я тихонько проскользну в дом. По правде говоря, кроме норигэ я ещё хочу посмотреть шпильки для волос и многое другое, так что, наверное, задержусь.
Глядя на смущённо покрасневшую Тхэ Джу, Гон У громко рассмеялся и закивал.
— Ха-ха-ха, понял! — а затем он слегка наклонился к Тхэ Джу и заговорщически прошептал: — И, сестрица, вы же понимаете...
— Мы вместе посмотрели фейерверки и вместе вернулись домой.
Услышав, как Тхэ Джу договорила за него фразу, Гон У с ещё более широкой улыбкой ласково добавил:
— Вот именно. Брат с сестрой дружно посмотрели огненные потехи, прогулялись по рынку и глубокой ночью благополучно вернулись домой.
— Естественно.
