— Мы на месте?

— Да.

Не успел он ответить, как главные двери по центру открылись, и показался Ан Джи Гон. Наши взгляды встретились на мгновение, но он не стал делать вид, что узнал меня, лишь небрежно кивнул Ча Сон Тэ и распахнул дверь до конца.

Мы с Ча Сон Тэ вошли первыми, а Ан Джи Гон присоединился к остальным мужчинам и последовал за нами.

Внутри здания совершенно не было света. Окон, сквозь которые могло бы проникнуть солнце, тоже не оказалось, поэтому в коридоре царила кромешная тьма.

Незнакомое место, скорее всего, бандитское логово; где-то здесь находится убийца моего отца, а позади по пятам следует целая толпа незнакомых мужчин, но я, на удивление, была спокойна. Отчасти потому, что я уже подготовила себя ко всему, но и игнорировать присутствие Ча Сон Тэ было невозможно.

Как только отец умер, он нашел меня и решил проблемы с наследством. Ситуация и так была хуже некуда, но он не дал мне упать на самое дно. Пусть он разрушил мою семью и погубил отца, это доказывало, что он не собирался подвергать опасности лично меня. И это же было доказательством того, что чувства Ча Сон Тэ искренни.

Рядом с Ча Сон Тэ мне ничто не угрожает.

То, что я осознавала этот факт, болезненно царапало душу. Дикий диссонанс от чувства безопасности рядом с ублюдком, разрушившим мою жизнь, вызывал такое же отвращение к себе, как и испытанное с ним удовольствие.

— Мы спускаемся в подвал.

Ничего не ответив, я ступила на лестницу и тут же почувствовала на себе пристальный взгляд. Я проигнорировала его, уставившись в точку схода этого угольно-черного, словно пещера, спуска, как вдруг он ни с того ни с сего поцеловал меня. С влажным чмоканьем. Как только в тишине, нарушаемой лишь звуками шагов, раздался вязкий звук слюны, идущие позади люди резко остановились.

— О чем думаешь?

Сумасшедший. Я поморщилась и оттолкнула его в плечо.

— Просто иди.

Он молча смотрел на меня какое-то время, а затем послушно начал спускаться по лестнице. Я думала, что в подвале будет гораздо темнее, чем на первом этаже, но пробивающаяся издали полоска света хоть как-то освещала пространство.

Я шла вслед за Ча Сон Тэ, который уверенно шагал вперед, как вдруг свет резко расширился. Это кто-то открыл дверь изнутри.

— Вы пришли.

Из-за внезапной вспышки света я крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела перед дверью еще одного незнакомца. Мужчина поклонился Ча Сон Тэ, мельком взглянул на меня и отступил в сторону.

Свет, льющийся изнутри, был тусклым, но глаза все равно слепило. Я потерла веки, и тут раздался странный звук.

А-а-а. А-а. А-а-а. Меня передернуло от жутких стонов, словно скребущих горло, и в то же мгновение в нос ударил отвратительный смрад. Я поспешно зажала лицо рукой, а Ча Сон Тэ в это время завел меня внутрь склада. В следующую секунду мои глаза расширились от шока.

— А-а. У-у.

В углу, издавая эти странные звуки, корчился мужчина со связанными за спиной руками и ногами. Должно быть, это Ли Джон Хёк. Кажется, источником вони были его испачканные штаны.

Извивающийся на полу Ли Джон Хёк почувствовал наше присутствие и обернулся. Как только наши взгляды встретились, я сама не замечая как, уткнулась лицом в грудь Ча Сон Тэ. Мои плечи задрожали, сводя на нет все мое недавнее спокойствие. Безопасность безопасностью, но я ничего не могла поделать со страхом, который внушало это жуткое зрелище.

— Я же говорил. Тебе будет страшно.

Ча Сон Тэ, словно ожидая такой реакции, спокойно погладил меня по голове.

— Вернемся?

— ...

Поддавшись порыву, я хотела выбежать оттуда. Но, заставив себя сдержаться, я осторожно посмотрела на Ли Джон Хёка.

Ему на вид было не больше сорока. Вокруг рта густо скопилась белая пена, глаза были расфокусированы, словно он был не в себе, а тело то и дело содрогалось от судорог.

— Почему он... такой?

— Ломка. Прикройте ему лицо. Она боится.

Один из стоявших рядом мужчин тут же подскочил и натянул на голову Ли Джон Хёка черный пластиковый пакет. Его удушливые хрипы смешались с шуршанием пакета, отчего стало еще страшнее, но, кажется, так чувствовала только я.

Ча Сон Тэ с абсолютно бесстрастным лицом наблюдал за бьющимся в конвульсиях Ли Джон Хёком, и это казалось мне пугающе чужим. Было ли у него такое же лицо, когда он пошел убивать моего отца?

— Как поступим? Надо же выпустить пар.

— ...

— Можешь пырнуть его туда же, куда и Кан Гю Хвана.

Было дико слышать, как он с таким равнодушием делает столь пугающее предложение, но я, не подав виду, кивнула. Ча Сон Тэ со странным выражением лица взял мою руку и приложил ее к своей груди. Я не понимала, что он делает, пока его рука не скользнула вниз, остановившись на его левом боку. Чуть выше того шрама, который я когда-то видела.

— Один раз сюда.

Затем он переместил мою руку вперед, остановив ее между солнечным сплетением и пупком.

— Сюда.

И прямо под ним.

— И вот сюда. Всего три удара, а потом его бросили истекать кровью, и он умер.

Я ничего не ответила, лишь моя рука задрожала. Тогда он переплел свои пальцы с моими.

— Запомнила?

Он пристально смотрел на меня, словно оценивая или проверяя, и еще раз указал места ударов на своем собственном теле. То, что он казался мне куда более жестоким, чем Ли Джон Хёк, зарезавший моего отца — было ли это из-за наличия чувств между нами?

В груди что-то сжалось и подкатило к горлу, но я с трудом сглотнула и выдернула свою руку.

— Я поняла... хватит.

— ...

— Я не хочу здесь долго оставаться.

Он пожал плечами и махнул рукой куда-то назад. Я обернулась и увидела, как мужчина, стоявший рядом с Ан Джи Гоном, шагнул вперед, доставая что-то из-за пазухи. Когда я поняла, что это нож, мое сердце рухнуло вниз.

Моя шея одеревенела, я поспешно отвела взгляд и встретилась глазами с Ан Джи Гоном. Посмотрев на меня некоторое время своим фирменным настороженным взглядом, он беззвучно вздохнул и отступил назад.

— Вот, держите.

Мужчина протянул Ча Сон Тэ нож рукоятью вперед. Лезвие было необычно длинным и узким — я никогда раньше не видела ножей такой формы. Ча Сон Тэ невозмутимо проверил лезвие, а затем, взглянув на напряженную до предела меня, усмехнулся.

— Если тебе страшно, сделаем это вместе?

— ...

Мне страшно. И Ча Сон Тэ, так непринужденно держащий эту штуку, и такие же хладнокровные бандиты, и всё ещё хрипящий Ли Джон Хёк — всё это вызывало ужас, но по-настоящему пугало другое.

Смогу ли я?

Я, которая даже каменную статую разбить не смогла, неужели я действительно смогу сделать нечто подобное?

— Если не сможешь, так и скажи. На самом деле, даже то, что ты дошла сюда — это уже слишком для тебя.

— ...

— Девчонке, которая даже камень разбить не может, будет сложно пырнуть человека.

— ...

— Ты слишком сильно дрожишь. Брось эту затею.

Сказав это, он опустил нож. А потом притянул меня за талию к себе, но я инстинктивно с силой оттолкнула его в грудь. От толчка расстояние между нами увеличилось, и рука, обнимавшая мою талию, соскользнула. Взгляд Ча Сон Тэ стал более свирепым.

— Я сам помучаю этого ублюдка так, что мало не покажется, так что на сегодня хватит. Иди.

— ...Дай.

— ...

— Дай, дай его мне.

Протянутая к нему ладонь жалко тряслась.

— Дай нож.

Ча Сон Тэ нахмурился и почесал бровь концом рукояти. Его челюсть была плотно сжата — казалось, он стиснул зубы.

— ...

Когда он замолчал, на складе воцарилась такая тишина, будто время остановилось. Даже стоны Ли Джон Хёка стали частью этой тишины.

Он долго хранил молчание. Невозможно было точно понять, о чем он думал, но чувствовалось, как он напряженно борется с собой: давать мне нож или нет.

Это потому, что он беспокоится обо мне? Или в нем сработала какая-то своя интуиция? Лучше бы ни то, ни другое. И привязанность, и одержимость Ча Сон Тэ приносили мне лишь дискомфорт.

— Я говорю, дай мне.

Когда я еще больше вытянула руку, он сильнее нахмурился и глубоко вздохнул. С этим звуком застывший воздух снова пришел в движение.

Высоко поднятый нож медленно опустился до уровня моих глаз. Затем он прокрутил его в руке. Ча Сон Тэ протянул его рукоятью ко мне, до последнего сомневаясь, а затем вложил его в мою ладонь.

Клац! Пальцы меня не слушались, я выронила нож, и резкий звук разнесся по складу.

Сглотнув слюну, я наклонилась. Дрожащие кончики пальцев снова коснулись рукояти, и я с трудом согнула их, крепко сжимая ее.

Ха-а. Сделав короткий глубокий вдох, я выпрямилась и в то же мгновение вытянула руку с ножом в сторону Ча Сон Тэ.

— Черт...!

Топот ног — прежде чем мужчины успели спешно броситься ко мне, Ча Сон Тэ вскинул руку в воздух.

— Всем стоять.

Несмотря на направленное на него лезвие, он оставался абсолютно спокоен, без малейших признаков волнения.

Острие ножа находилось в пяди от бока Ча Сон Тэ. Более того, я держала его лезвием вверх. Он сам прокрутил нож в моей руке, заставив взяться за него правильно, а затем притянул острие еще ближе к себе.

— Ты должна учитывать длину своей руки.

На мгновение я подумала: он что, реально псих? Почему он выглядит таким довольным, когда на него наставили нож?

Ошеломленно выдохнув, я сменила позицию. Между солнечным сплетением и пупком. Острие слегка задело рубашку. А затем еще ниже. Я поочередно приставила нож к тем местам, на которые он мне указывал, а когда опустила руку, между бровями Ча Сон Тэ залегла глубокая складка.

— Разве не в меня?

— ...

Он точно сумасшедший. То ли это последствия неудавшейся мести, о которой он так долго мечтал, то ли он всегда был таким ублюдком. Совершенно непонятно, что у него в голове.

Сильно закусив губу, я зашагала в сторону Ли Джон Хёка. А-а. А. А-а-а. Булькающие стоны становились все ближе, а жуткая вонь безжалостно била в нос.

Голова пошла кругом. И дело было не столько в зловонии, сколько в том, что от крайнего напряжения дыхание стало прерывистым.

Ха-а. Ха. Ха-а. Если сейчас у меня начнется паническая атака, все будет напрасно, поэтому я силой заставила себя дышать ровно. Протолкнула воздух глубоко в легкие, медленно выдохнула, вдохнула, выдохнула, вдох, выдох.

— Задерите ему рубашку.

По команде Ча Сон Тэ мужчина, стоявший рядом с Ли Джон Хёком, задрал его одежду. Я приблизилась к грязной коже, но, едва наступив в лужу засохшей желтой мочи на полу, поспешно вжалась в стену.

И тут же приставила острие ножа к своему горлу.

— Блядь.

Выругавшись, словно застонав, Ча Сон Тэ исказился в лице. Казалось, он ожидал чего-то подобного. Возможно, он колебался, отдавая мне нож, именно потому, что подсознательно предчувствовал такую ситуацию. Как бы то ни было, я получила то, что хотела, и смогла нацелить нож на себя, а значит — этого было достаточно.

— Кан Джи Юль.

Жестом остановив готовых в любую секунду сорваться с места мужчин, Ча Сон Тэ сделал шаг ко мне. Я настолько же сильнее надавила на нож.

— Не... не подходи.

Руки предательски дрожали, и лезвие слегка резануло шею. Я поняла это не по боли, а потому что взгляд Ча Сон Тэ остро вонзился мне в горло. Он в отчаянии провел рукой по лицу и остановился.

— Я понял, так что опусти его.

— Хн. Х-х...

Я стиснула зубы, изо всех сил пытаясь удлинить сбивающееся дыхание.

— Это из-за того, что я не выпускаю тебя?

— ...

— Я не собирался делать так постоянно. Со временем я планировал разрешить тебе выходить.

— Ты... ты не в своем уме.

Во мне вспыхнул гнев.

— Разрешить выходить? Да кто ты такой? Кто ты такой, чтобы мне что-то разрешать или запрещать, я что, твоя собственность?

— ...

— Мало того, что ты разрушил мою жизнь, так еще и пытаешься играть мной, как тебе вздумается.

— ...

— Я плясала под твою дудку, только когда ничего не знала. Думаешь, сейчас будет так же?

Глаза обожгло слезами. Горло постоянно сжималось спазмами, а ноги подкашивались. Не зная, когда и кто набросится на меня, чтобы остановить, я лихорадочно стреляла глазами по сторонам, находясь в крайней степени напряжения, и лезвие снова резануло шею. На этот раз я почувствовала острую боль и застонала, отчего лицо Ча Сон Тэ снова исказилось.

— Не надо.

— Решил преследовать меня вместо отца? Сумасшедший ублюдок. Чем жить взаперти рядом с тобой, лучше уж сдохнуть.

Он попытался сделать шаг, и я еще крепче вцепилась в рукоять.

— Не подходи!

— ...

— Моя мать...

Не выдержав, я разрыдалась.

— Кажется, я немного начинаю понимать, по-почему моя мать сделала такой выбор. Я хочу, чтобы ты мучился всю жизнь. Я хочу, чтобы ты мучился!