— К концу этого лета всё будет кончено.

В голосе дяди, предрекавшего крах корпорации «Сомён», слышались нотки самодовольства. Еще бы, ведь им предстояло вырвать застрявший камень, который так долго занимал Мудже. Но в его удовлетворении предвкушение расширения бизнеса преобладало над чувством облегчения от того, что он отомстил за смерть старшего брата.

С самого начала цели Чха Су Хёка и Сон Тэ различались. В отличие от племянника, жаждавшего простой эмоциональной разрядки, он был прагматиком. Трагическая реальность — смерть старшего брата — послужила для него лишь отправной точкой для плана по устранению «Сомён».

В этом не было ничего нового, поэтому Сон Тэ лишь небрежно кивнул и достал зажигалку. Чирк. Поднеся кончик сигареты к вспыхнувшему пламени, он встретился взглядом с Чха Су Хёком.

— Что с лицом?

— ...

Сон Тэ вопросительно посмотрел на него и глубоко затянулся; Чха Су Хёк пожал плечами.

— В общем, имей в виду. И тоже готовься.

— Да, хорошо.

Равнодушно бросив это, Сон Тэ откинул голову назад и почти лег на спинку дивана.

Только привилегия кровного родства позволяла ему вести себя так расслабленно перед главарем бандитской группировки. Чха Су Хёк, в молодости лишившийся возможности иметь детей в одной из уличных разборок, был весьма снисходителен к Сон Тэ — единственному человеку, в котором текла его кровь.

Сон Тэ бессмысленно смотрел в потолок и курил. Он медленно поднимал и опускал правую руку, пока ему это не надоело, и он просто зажал сигарету в зубах. Каждый раз, когда он прикусывал фильтр, пепел падал вниз, пачкая воротник рубашки, но он не обращал на это внимания.

«Пусти!»

«Неужели Чха Джон Хёк породил мутанта? Это же явно моя порода».

«Пусти! Я умру! Я тоже умру!»

«Судя по тому, как он тупит, кровь брата в нем всё-таки есть».

«Угх!»

«Успокойся. Давай просто немного поговорим».

Когда он стоял на продуваемом ледяным ветром обрыве, с которого вслед за отцом бросилась и его мать, именно дядя Чха Су Хёк пришел к нему и рассказал о Кан Гю Хване.

«Значит, мои мать и отец умерли из-за этого человека?»

«Можно сказать и так».

«...»

Чувство, вспыхнувшее в тот миг, было острым и всепоглощающим. Впервые в жизни испытанная ярость по отношению к другому человеку остановила его на краю пропасти и быстро сформировала новую цель.

Если есть причина, то просто так умирать слишком обидно. Даже если он умрет, то сначала отплатит той же монетой.

«Вот теперь ты хоть на человека стал похож».

Глядя на своего юного племянника, который со скрежетом стискивал зубы и сжимал кулаки, Чха Су Хёк загадочно усмехнулся.

Сон Тэ с шумом выдохнул, и сигаретный дым вырвался изо рта ровной струей. На его лице, провожающем взглядом быстро тающий дым, читалась странная скука.

Чха Су Хёк утверждал, что дождаться, пока «Сомён» прочно укрепится в индустрии, а затем отобрать их место, будет быстрее, чем начинать с самых низов. Подчиняясь этому, Сон Тэ годами насильно проглатывал свой гнев. И вот, когда цель наконец оказалась прямо перед носом, он почему-то не чувствовал особого трепета.

Почему?

— Наверное, теперь, когда время пришло, тебе как-то не по себе.

Вместо ответа Сон Тэ издал тихий смешок. Не по себе? От чего? Он вроде бы понимал, что имел в виду дядя, и в то же время совершенно не понимал.

***

— Хён.

Дзынь. Дзынь. Круглый кубик льда тихо скреб по стенкам стакана, который он покачивал в руке.

— Я соскучился по Кан Гю Хвану.

Ан Джи Гон, пивший вместе с ним, замер на полуслове от неожиданного заявления Сон Тэ.

Некоторое время он вел себя тихо, но, видимо, новость о скором банкротстве «Сомён» всё же пробудила его взрывной характер. Но в отличие от тех времен, когда он был неуправляемым подростком, сейчас с ним можно было поговорить, так что достаточно было просто его немного успокоить.

— Осталось всего несколько месяцев. Потерпи.

— Я его слишком давно не видел.

— И что с того, что ты его увидишь? Только настроение себе испортишь.

— В том-то и дело.

Сон Тэ с силой поставил стакан на стол, криво подпер подбородок рукой и посмотрел на Ан Джи Гона.

— Я хочу посмотреть на него и испортить себе настроение.

— О чем ты?

— Наверное, я слишком давно его не видел.

Сон Тэ слегка нахмурился.

— Мне скучно.

Это чувство апатии, охватившее его в кабинете председателя, продолжалось уже несколько дней.

Если подумать, Кан Гю Хван был единственным, кто вызывал у него самые сильные эмоции за всю жизнь. В последние годы, по приказу дяди набраться опыта, он был вынужден мотаться по разборкам и часто забывал о своей цели. Может быть, поэтому, из-за отсутствия эмоциональных качелей, ему сейчас было так скучно?

Если так, то, может, стоит снова встретиться с этим ублюдком лицом к лицу, чтобы вернуть себе остроту чувств?

— Давай устроим мне место. Где-нибудь поближе к Кан Гю Хвану.

— Брось эту затею. Если ты сорвешься и нападешь раньше времени, будет только лишняя головная боль. Сначала сожрем компанию, а потом делай, что хочешь.

— Я понял. Просто сделай так, чтобы я мог видеть рожу этого ублюдка, неважно, в компании или дома.

— Кан Гю Хван сейчас, наверное, очень занят. Вряд ли ты сможешь часто его видеть, хоть дома, хоть на работе.

— В том-то и дело. Лучше занять место поближе, пока он не стал еще более занятым, так будет проще с ним разобраться.

— ...

— Он же не из тех, кто просто сдастся, если обанкротится.

— Хм...

Сон Тэ повторил Ан Джи Гону, который всё еще сомневался:

— Я столько терпел, с чего бы мне сейчас срываться?

— ...

— Буду тихо сидеть рядом, а когда придет время — убью.

Немного подумав, Ан Джи Гон согласился.

Сон Тэ больше не был тем импульсивным подростком. Чха Су Хёк рано выбрал его своим преемником и заставил вариться в этом котле, так что он был тесно связан с организацией, и любые необдуманные действия повлекли бы за собой серьезную ответственность. Учитывая, что однажды «Чоннён» и все люди, которые за ним стоят, перейдут к нему, он не станет действовать опрометчиво.

«Пусти! Блядь, я убью его! Прямо сейчас убью!»

Опираясь на привязанность и доверие, накопленные за годы знакомства, Ан Джи Гон стер из памяти образ обезумевшего от ярости юного Сон Тэ и налил ему еще выпить.

— Дом безопаснее, чем компания. Меньше вероятности, что будут последствия.

— ...

— Попробую устроить через Чон Хи Ён.

***

Ан Джи Гон предложил два варианта проникновения в дом Кан Гю Хвана. Первый — садовник. Второй — водитель дочери Кан Гю Хвана. Поскольку на обеих должностях были люди, которых можно было легко уволить, Сон Тэ, не раздумывая, выбрал первое.

— Какой смысл работать водителем у девчонки, которая даже из дома не выходит? Я иду туда, чтобы смотреть на Кан Гю Хвана.

О том, что единственная дочь Кан Гю Хвана после самоубийства матери заперлась в своей комнате, он уже слышал от внедренной в их дом Чон Хи Ён.

— Там два садовника. Одного, который за старшего, лучше не трогать, а вот на второго у нас есть компромат.

— И что там?

— Он игрок.

— Отлично. Затащи его в игорный дом. Чтобы мы могли от него избавиться.

Быстро приняв решение и стряхнув пепел в пепельницу, Сон Тэ без особого интереса спросил:

— А что там с водителем?

— Он берет машину дочки Кан Гю Хвана, возит туда девок и трахается с ними.

— Смело.

— Ну так хозяйка машины из комнаты не выходит.

— Как знать. Может, дочка тоже одна из них.

— То, что я узнал, не указывает на дочку, но... всё может быть.

Ан Джи Гон пожал плечами, показывая, что это не его дело. Сон Тэ тоже было всё равно, поэтому он лишь усмехнулся и откинулся на спинку стула с сигаретой во рту.

— У меня есть видео, скинуть тебе? Мало ли, вдруг пригодится.

— Ну не знаю. Ладно, кидай.

Его дни по-прежнему оставались серыми и безвкусными.

***

Сон Тэ приходил к дому Кан Гю Хвана уже не в первый раз.

В детстве, собираясь убить его по возвращении домой, он часто прятался поблизости, но Ан Джи Гон каждый раз ловил его и уводил. Тогда всё заканчивалось лишь пристальным взглядом на ворота, поэтому сейчас, оказавшись во дворе, он испытывал странные чувства.

Окинув взглядом ухоженный сад, двухэтажный особняк и пристройку, Сон Тэ остановил взгляд на статуе ангела, возвышающейся посреди двора. Возле нее лежало несколько засохших букетов.

О самосожжении Со И Ён в прошлом году он тоже знал. Чон Хи Ён докладывала об этом, да и слухи разлетелись по всему району так быстро, что не знать было невозможно.

Зачем этот ублюдок, который довел жену до смерти своими изменами, вообще поставил здесь эту штуку? Он с раздражением цокнул языком, как вдруг бригадир Пак, шедший на полшага впереди, обернулся и натянул на лицо добродушную улыбку.

— Хороший дом, правда?

— Да уж. Кстати, откуда вы знаете Джон Хо?

— Раньше жили в одном районе.

— А, понятно.

Бригадир приветливо улыбнулся и остановился возле статуи. Сон Тэ тоже остановился напротив него.

— Джон Хо так тебя хвалил. Говорил, что ты очень старательный для своих лет. Давай хорошенько поработаем вместе. График ты, наверное, знаешь? С девяти утра до...

Сон Тэ вполуха слушал бригадира, объясняющего ему рабочие обязанности, как вдруг услышал звук открывающейся входной двери. Кан Гю Хван в это время уже уехал на работу, так что ему было неинтересно. Это могла быть либо Чон Хи Ён, либо вторая домработница, либо дочь хозяина — кто еще там мог быть?

В этот момент порыв ветра растрепал ему челку. Ему стало щекотно, и он небрежно откинул волосы назад, а бригадир обернулся к дому.

— Джи Юль, ты вышла на прогулку?

Видимо, это была дочь. Подумав, что стоит хотя бы посмотреть на ее лицо, он без особого интереса повернул голову.

— ...

Первое, что он подумал, встретившись с ней взглядом: она выглядит как-то глуповато.

Возможно, из-за того, что она всё время сидела взаперти и не видела солнца, ее лицо было бледным до белизны. Ее широко раскрытые от удивления глаза, приоткрытый рот и неловко застывшая в воздухе рука — всё это делало ее какой-то нелепой. Но по гладкой коже и шелковистым волосам, отливающим каштановым в лучах солнца, было видно, что она выросла в тепличных условиях.

Вдруг ему пришло в голову, что, возможно, в детстве, когда он выслеживал Кан Гю Хвана, он мог мельком видеть и его дочь. Но тогда всё его внимание было приковано только к Кан Гю Хвану, поэтому он ее совсем не помнил.

В любом случае, на отца она не особо похожа.

Он окинул ее взглядом с ног до головы, как вдруг — Бам! — дочь Кан Гю Хвана с грохотом скрылась за дверью. Пока он в недоумении смотрел на закрытую дверь, бригадир со вздохом представил ее:

— Это дочь генерального директора. Кан Джи Юль, в этом году ей двадцать.

— Она как будто привидение увидела. Я что, так страшно выгляжу?