У нее было настолько невозмутимое, надменное выражение лица, что, если бы не покрасневшие скулы, можно было бы подумать, что ей и правда всё равно.

— Говорят, принцесса этого дома младше меня.

— ...

— И что, мне теперь ей кланяться?

То, как она резко отвернулась и ушла, выглядело бы довольно величественно, если бы не ее семенящий шаг. Глядя на ее удаляющуюся спину, он почувствовал укол любопытства.

И что она теперь будет делать? Опять начнет подглядывать?

Этот легкий интерес, вызванный несоответствием ее внешнего вида и внутреннего состояния, был удовлетворен на следующий же день. То ли из-за того, что ей всё-таки было стыдно, несмотря на напускное спокойствие, но Джи Юль больше не появлялась в окне второго этажа.

То же самое было и на следующий день. И на следующий, и потом тоже.

Бесцельно выполняя свою работу, он на мгновение поднял глаза на главный дом. Окна, в которых отражалось пронзительно-синее небо, оставались безмятежными. То, что назойливый взгляд наконец-то исчез, приносило удовлетворение, но вместе с тем в нем зародился еще один вопрос.

Если подглядывать за мной было ее единственным занятием, то чем, черт возьми, она занимается целыми днями, сидя там взаперти?

Вытирая пот хлопчатобумажной перчаткой и цокая языком, он увидел, как открылась входная дверь главного дома. Подумав, что это дочь Кан Гю Хвана, он опустил глаза, но это оказалась Чон Хи Ён. Отряхивая помятый фартук, она подошла и посмотрела на него снизу вверх, стоя у стремянки.

— Нужна ваша помощь.

— Что такое.

— Из родного города мадам прислали фрукты, не могли бы вы занести их в дом? Говорят, они тяжелые.

Проследив за пальцем Чон Хи Ён, указывающим на дом, Сон Тэ на долю секунды перевел взгляд на второй этаж. А затем послушно спустился со стремянки.

Заодно посмотрю, как устроен дом Кан Гю Хвана изнутри.

Увидев их двоих, идущих бок о бок через сад, бригадир многозначительно улыбнулся и поднял большой палец вверх, но отреагировала на это только Чон Хи Ён. Она искоса взглянула на Сон Тэ, который просто шагал, засунув руки в карманы брюк, и спросила:

— Кстати, Сон Тэ, а зачем вы сюда устроились?

— Чтобы смотреть на Кан Гю Хвана.

— Генеральный директор Кан в последнее время очень занят, редко бывает дома... А если и заглядывает, то только поздно ночью, так что вы вряд ли с ним пересечетесь.

— Ну, до того как он сдохнет, я же должен хоть раз увидеть его рожу.

— Да уж. Если вам понадобится помощь, обращайтесь.

Помощь? Выходя за ворота, он опустил взгляд и заметил, что щеки Чон Хи Ён слегка порозовели. Сон Тэ молча посмотрел на нее и кивнул назад.

— Как тебе живется в пристройке?

— В пристройке? Да. Всё хорошо. Тесновато, конечно, но для одной...

Чон Хи Ён осеклась на полуслове и посмотрела на него снизу вверх.

— Вы случайно не планируете переехать в пристройку?

Сон Тэ пожал плечами и поднял стоящую на улице коробку с фруктами. Бегло заглянув внутрь, он увидел, что она доверху набита тяжелыми арбузами и дынями.

Пройдя мимо Чон Хи Ён, придерживающей дверь, и снова оказавшись в саду, он заметил пристройку, стоящую в углу.

Раз уж я здесь, может, правда переехать сюда? Заодно и Кан Гю Хвана буду встречать, когда он поздно возвращается.

Он задумался на мгновение, но решил пока оставить всё как есть. По вечерам его часто вызывал дядя, так что накладывать на себя ограничения было бы неудобно. Если понадобится, он всегда успеет выселить Чон Хи Ён.

Придя к такому выводу, он вошел в главный дом и услышал шаги наверху. Топ. Топ. Легкие шаги, которые трудно было бы расслышать, если не прислушиваться, странным образом резанули слух, и он инстинктивно поднял голову. Дочь Кан Гю Хвана спускалась по лестнице.

— ...

Судя по удобной домашней одежде, растрепанным волосам и пустому взгляду, которым она смотрела в пространство, даже не замечая присутствия других людей, она только что проснулась.

У нее и правда нет других занятий, кроме как подглядывать. Взгляд Сон Тэ стал колким, и он снова, поддавшись импульсу, заговорил:

— Ну настоящая принцесса.

От этих саркастичных слов Джи Юль заметила его и широко раскрыла глаза. Ее лицо было похоже на то, что он видел в прошлый раз, но всё же немного отличалось.

Видимо, из-за того, что он уже один раз уличил её, в ней читалась смутная неловкость; то, как она плотно сжала губы и забегала глазами, делало её похожей на куклу. Может, это было из-за ее миловидной внешности или хрупкого телосложения... Но такое впечатление создавалось именно из-за ее характерного, отстраненно-наивного поведения.

Странно, но этот образ всё время раздражал его.

Почему? Тоже потому, что она дочь Кан Гю Хвана? Пытаясь найти ответ, он направился к кухне, и услышал диалог за спиной:

— Ой, агасси, вам что-то нужно?

— Я просто пришла попить воды. Не обращайте внимания.

— Я вам принесу.

Поставив коробку с фруктами в подходящее место, Сон Тэ с прищуром огляделся. В обычной на вид кухне не было ничего особенного, но его взгляд случайно упал на перевернутую кружку в углу кухонного острова.

— ...

— Спасибо за помощь. Фрукты я вам потом порежу.

Сон Тэ, стоявший со скрещенными руками и смотревший на кружку, кивнул подошедшей Чон Хи Ён.

— Дай-ка ту кружку.

— Зачем?

— У меня немного роз осталось. Бригадир говорил, что мадам любила цветы.

Чон Хи Ён от удивления округлила глаза, но послушно протянула ему кружку.

Выйдя из кухни, он увидел, что дочь Кан Гю Хвана сидит на лестнице и снова пристально на него смотрит. Сон Тэ, испытывая какое-то колючее раздражение, царапнул поверхность кружки и так же пристально посмотрел на неё в ответ.

От Джи Юль исходила скука, свойственная людям, погруженным в депрессию.

Это было очевидно по ее бессознательным вздохам, по расфокусированному взгляду, глуповато приоткрытому рту, да и просто по ее жалкому образу жизни взаперти.

Шурх. Шурх. Его пальцы, скребущие кружку, замерли. До него вдруг дошло.

Скука.

Чувство апатии, когда ни в чем в этом мире не видишь смысла.

Сон Тэ, смотревший на Джи Юль, которая безучастно подпирала подбородок рукой, невольно вспомнил себя, выпивающего с Ан Джи Гоном, и покрутил языком во рту.

Так вот почему она меня так бесила. В ней он увидел ту же скуку, от которой сам маялся последние несколько дней. Это было своего рода чувство солидарности, переходящее в неприязнь к себе подобным.

То, что объектом этого чувства стала дочь Кан Гю Хвана, было, конечно, нелепо, но на самом деле на это можно было закрыть глаза. Если бы дело было только в этом.

— Что-то вы в последнее время не подглядываете.

— ...

— Обиделась, что я немного пошутил?

— Замолчи. И отдай.

— ...

— Я говорю, дай мне попить.

В ней была не только скука.

С таким лицом, с каким она, казалось, безвольно пропускала мимо ушей любые слова, она всё же огрызалась в ответ на его сарказм, а между делом умудрялась осматривать его лицо и фигуру, и даже слегка втягивала носом воздух, принюхиваясь к его запаху; за этим угрюмым фасадом явно скрывались любопытство и дерзость.

Поэтому она и подглядывала за незнакомцем, даже сидя взаперти.

То, что он казался ей забавой, не особо радовало, но стать для нее игрушкой для глаз было несложно. Ему было плевать на желания маленькой девчонки, запертой дома без дел, друзей и нормальной семьи, и, в конце концов, она — та, кто исчезнет из его жизни вместе с Кан Гю Хваном к концу этого лета, так что он мог проявить снисхождение.

Но за снисхождение всегда приходится платить.

Развлечение от скуки. Почему бы и нет. Ведь он и сам пришел в этот дом, чтобы развеять скуку.

— У тебя всегда такое отсутствие выражения на лице?

— ...

— Мордашка, конечно, симпатичная, но ты выглядишь как кукла.

— ...Что ты себе позволяешь?

Он преградил путь бесстрастной Джи Юль, настойчиво провоцируя ее, а в качестве завершающего штриха поставил кружку ей на голову. Ее возмущенная реакция стоила того, чтобы на это посмотреть. Сон Тэ наблюдал за тем, как ее кроткие глаза гневно сузились, и медленно наклонился к ней.

Чем ближе он подходил, тем сильнее его обоняние улавливало чистый, свежий запах ее кожи, а взгляд фокусировался на изгибе уха, тонкой шее и пушке на затылке.

— У тебя специфические вкусы.

У него вдруг пересохло в горле, и он облизал губы.

— Но будь осторожна. Если поймают, ничего хорошего не выйдет.

Трахается ли дочь Кан Гю Хвана со своим водителем или нет — ему было всё равно, но это был неплохой повод для сплетен. Если они и правда спят, можно будет посмотреть, как она растеряется, когда ее тайное увлечение, похлеще простого вуайеризма, раскроют; а если нет — ну и ладно.

Он слегка закинул удочку, и она легко клюнула.

— О каких моих вкусах ты говоришь?

На лице Джи Юль, прибежавшей за ним всего через день, читалось откровенное любопытство. Выслушав его объяснения, она снова сердито сузила глаза, отстаивая свою невиновность, а порой смотрела на него, сделавшего грязные выводы, с откровенным презрением.

А еще, что важнее всего, она возбудилась.

***

Старый корейский ресторан, расположенный на полпути к горе Уджонсан, был главным местом встреч «Чоннён» и «Тэсан Хэви Индастриз». Снаружи это был ветхий традиционный дом, но внутри он был переоборудован на современный лад и гарантировал полную приватность.

Сон Тэ, извинившись перед некурящими представителем «Тэсан» Паком и Чха Су Хёком, вышел в беседку у ресторана, оперся на перила и закурил. По привычке чиркнув зажигалкой и затянувшись, он вдруг бесцельно перевел взгляд.

Его взгляд упал на окно ресторана, а точнее — на льняную занавеску, закрывавшую вид.

А если быть еще точнее — на круглый силуэт, который вырисовывался за ней. Или, скорее, на лицо, охваченное возбуждением.

Он медленно выдохнул дым, мысленно восстанавливая в памяти образ Джи Юль несколько дней назад.

Широко раскрытые от недоверия глаза при виде видео с сексом в машине водителя, приоткрытые губы, из которых вырывалось жаркое дыхание, скулы, покрасневшие сильнее, чем когда он поймал ее на подглядывании, едва уловимый шорох одежды, запах ее кожи и их соприкоснувшиеся руки.

— ...

Его взгляд скользнул по руке, и с наклонившейся сигареты неравномерно осыпался пепел. В отличие от его собственного горячего и потного тела, в памяти всплыли прохладная кожа, мягкий пушок и нежное, тонкое, незнакомое прикосновение, от которого по его коже побежали мурашки.

Пф, — вырвался у него короткий смешок.

С того дня перед глазами то и дело всплывало возбужденное лицо Джи Юль и ощущение ее руки. Наверное, потому что это была неожиданная реакция.

Он думал, что она, ничего не видевшая в жизни, смутится и сбежит, но она не могла оторвать глаз от видео, что доказало: дочь Кан Гю Хвана и правда была бесстыдной. Или, точнее сказать, распутной? Тот факт, что она так легко возбудилась от короткого ролика, мог означать, что она просто наивна, а может быть...