— Он втянул его в игорный дом с целью предоставить финансирование для бизнеса.

— ...

— Как-никак, этот человек обладал достаточной хваткой, чтобы вырастить "Сомён" до таких масштабов, поэтому предполагалось, что если доверить ему одно заведение и позволить как следует его раскрутить, он получит весьма солидную долю.

«Выход... он есть. Он не совсем исчез. Да. Нужно начать всё сначала. Да. Пожалуй... так будет правильнее».

— Насколько мне известно, он не планировал заниматься этим долго. Да и с господином Им Джон Хо они, судя по всему, договаривались только о том, чтобы сколотить приличный стартовый капитал. Пусть "Сомён" и обанкротилась, генеральный директор планировал начать всё с чистого листа.

«Я отправил его в игорный дом не для того, чтобы убить. Я отправил его зарабатывать деньги, а то, что он умер — это действительно случайность».

— По-своему он, видимо, хотел хоть как-то загладить вину.

— Если бы он действительно хотел загладить вину, он бы не стал втягивать его в такое место, как игорный дом. Есть ведь и более простые способы дать денег.

— А с какой стати Сон Тэ должен был это делать? — холодно бросил Ан Джи Гон. Ча Сон Тэ всё ещё смотрел на меня. — Отдавать свои собственные деньги тому, кто стал причиной смерти его родителей — это уже само по себе немыслимо. Требовать, чтобы он просто так набил ему карманы — не слишком ли это?

— ...

— Наша сторона тоже должна была что-то с этого получить.

С точки зрения Ча Сон Тэ он, возможно, был прав, но я не хотела соглашаться с этим вслух, поэтому лишь закусила губу.

— Ну, он не настолько мягкотел, но если бы он попытался просто так отдать деньги, я бы вмешался и остановил его. В итоге и бизнес с казино пошел прахом... Впрочем, хватит об этом. Думаю, вы и без слов понимаете, почему он хотел загладить вину.

— ...И поэтому я должна его простить? Разве от этого изменится тот факт, что Ча Сон Тэ из Чоннён?

— Какое я имею право просить о таком, — спокойно ответил он. — Напротив, я считаю, что так будет лучше.

— ...

— Сон Тэ сейчас слишком эмоционален. В таком состоянии, если вы будете рядом, ничего хорошего из этого не выйдет ни для кого из вас. Разумнее всего будет расстаться.

— Потому что он не смог отомстить так, как хотел...

— И это тоже, но, на мой взгляд, он просто ослеплен своей первой любовью.

Что за бред. Я нахмурилась и обернулась. Ан Джи Гон снял очки и потер переносицу.

— Думаете, у парня, который всю жизнь жил лишь мыслями о мести, было время на любовь и всё такое?

— ...

— Но угораздило же его влюбиться именно в дочь Кан Гю Хвана. Похоже, он сам от этого в растерянности и не может себя контролировать. К тому же, он из тех, у кого эмоции всегда бегут впереди разума.

Внезапно кузов машины завибрировал. Это Ан Джи Гон завел двигатель. Я в панике резко вдохнула. Поймав мой взгляд в зеркале заднего вида, он водрузил очки обратно на нос и включил фары.

— Что вы вдруг...

Несмотря на свет, прорезавший темный переулок, Ча Сон Тэ стоял неподвижно и только курил. Внезапная догадка заставила меня выпустить ручку двери.

— Но он не настолько глуп, чтобы не понимать, что так долго продолжаться не может.

— ...

— Он и сам прекрасно осознает, что важнее. Просто упрямится, потому что не хочет этого признавать.

— ...

— Для вас, Джи Юль, лучше быть где-то живой, чем исчезнуть из этого мира.

Не может быть.

— Вы... вы меня отпускаете?

— Скажите, куда вы хотите поехать.

Не веря своим ушам, я неотрывно смотрела в окно на Ча Сон Тэ. Седан начал сдавать назад, но он так и стоял, словно вкопанный.

Правда? Он действительно меня отпускает? Серьезно?

Но почему?

Как ни абсурдно, но я была сбита с толку.

Почему тот, кто вел себя так, будто ни за что меня не отпустит? Почему так легко?

Я, конечно, блефовала, но не думала, что это сработает с первого раза. Честно говоря, я не ожидала, что человек, который глазом не моргнув убивает людей, так быстро сдастся перед жалким бунтом девчонки, дрожащей с ножом в руке. Я понимала, насколько нелепо мой поступок выглядел в глазах бандитов.

Моей целью было просто ясно дать ему понять, насколько сильно я хочу уйти. Я думала, что если буду продолжать сопротивляться таким образом, то когда-нибудь смогу от него отделаться.

Но почему так скоро?

— Вам нет смысла сейчас колебаться, — спокойно посоветовал Ан Джи Гон, видя мое оцепенение от неожиданного результата. Я с трудом открыла рот:

— ...На автовокзал междугородних рейсов.

— Хорошо.

Он повернул руль, и Ча Сон Тэ начал исчезать из моего поля зрения. Я сама не замечая того, поворачивала голову следом за ним, пока в конце концов не стала смотреть назад через заднее стекло.

Неужели это всё? Действительно конец?

Но почему?

Я смотрела на его удаляющуюся фигуру до самого конца. И он тоже.

В какой-то момент мир погрузился во тьму, и выражения его лица больше не было видно.

***

В тот момент, когда я вышла из автобуса, в воздухе закружились снежинки.

Я безучастно смотрела в небо, пока кто-то сзади не поторопил меня. Я поспешно спустилась со ступенек и отошла в сторону от автобуса. Снова подняв голову, я увидела перед собой пустое ночное небо Сеула, на котором не было ни единой звезды.

Снежинки, падающие с черного, словно пустой холст, неба, казались какой-то иллюзией, и я помахала рукой в воздухе, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

Медленно обернувшись, я увидела молодую женщину, которая только что вышла из автобуса. Она смотрела на меня со странным выражением, словно на сумасшедшую. Когда наши взгляды встретились, она неловко кашлянула и отвернулась.

«Сохрани хотя бы свое сердце».

Я отрешенно смотрела в спину женщины, направляющейся в здание терминала, и почему-то вспомнила Хи Ён. Наверное, потому что они были примерно одного возраста.

Кстати, почему она тогда сказала мне эти слова перед уходом? Может быть, она знала о Ча Сон Тэ? И поэтому заранее предупредила меня, чтобы я была осторожна?

Господин Им Джон Хо был человеком Ча Сон Тэ. А значит, вполне возможно, что и она тоже.

На мгновение погрузившись в мысли, я тут же тряхнула головой, отгоняя их. Какое это теперь имеет значение? Всё, что должно было случиться, уже случилось, и всё кончено.

Возможно, из-за того, что я пережила слишком сильное предательство, у меня не было ни сил, ни желания кого-то заново винить.

Шаркая ногами, я побрела вперед.

Сеульский терминал был самым большим и многолюдным из всех автовокзалов, на которых я когда-либо бывала.

Пробираясь сквозь толпу людей, снующих туда-сюда даже в столь поздний час, я невольно оглянулась. Вспомнила, как мне говорили, что за мной тайно следили всё то время, пока я была в бегах. Затем я горько усмехнулась и снова посмотрела вперед. Раз уж он сам меня отпустил, наверное, больше не будет этого делать.

«Даже если я извинюсь, это ничего не изменит».

«С чего бы это не изменит? Тебе просто нужно исчезнуть с моих глаз».

Возможно, то, что он отпустил меня — это своего рода извинение со стороны Ча Сон Тэ.

— ...

Это было именно то, чего я хотела, но почему-то в груди защемило. Я сделала вид, что ничего не замечаю, и ускорила шаг.

Я направилась к телефонной будке, расположенной в углу терминала. К тому времени, когда я зашла внутрь, мои волосы уже были белыми от снега. Кое-как отряхнувшись, я достала из кошелька наличные, сунула их в аппарат и набрала номер.

— Алло?

— Господин Пак, это я.

— Джи Юль! Что, черт возьми, случилось? Ты тогда так бросила трубку, и с тех пор от тебя не было ни слуху ни духу, я так волновался.

— Ничего особенного. Я... я звоню вот по какому поводу: вы ведь с госпожой экономкой так и не получили свою последнюю зарплату.

Ан Джи Гон уладил проблемы с задолженностью по зарплате секретаря Сон и других руководителей, так как это грозило юридическими проблемами, но домашняя прислуга в этот список не входила. Всё это время я была как в тумане и не могла об этом позаботиться, но хотела передать деньги хотя бы сейчас. В конце концов, эти люди долгое время работали в нашем доме.

— Если вы продиктуете номер счета...

— О чем ты говоришь? Мы всё получили. Примерно через неделю после того, как ты исчезла. Секретарь генерального директора передала нам деньги, причем вместе с выходным пособием.

— А...

— Генеральный директор ведь всегда был очень внимателен к таким вещам.

Если так, то слава богу... Но то, что даже в такой суматохе он позаботился о зарплате для прислуги — это было так похоже на отца. Я невольно усмехнулась. Бригадир тоже издал смешок, похожий на вздох, а затем тяжело выдохнул.

— Как же генеральный директор мог...

В голове пронеслось множество картин, словно в панораме, но единственное, что я могла сказать, было:

— Произошел несчастный случай.

— ...А как ты сама, всё в порядке? Ты сейчас где? Где ты живешь?

— Я в порядке. Я приехала в Сеул.

— В Сеул? Зачем так далеко? Тебе негде жить?

Я лишь молча улыбнулась. Бригадир немного помедлил, а затем осторожно начал:

— Может... попробуешь связаться с семьей по материнской линии?

Я тоже об этом думала. Мы разорвали связи из-за отца, но дедушка по материнской линии не стал бы хладнокровно прогонять меня, оставшуюся совсем одну. Ведь я дочь его дочери.

Но тогда мне пришлось бы продолжать жить в Мудже. А в этом маленьком городе я бы постоянно слышала истории о Ча Сон Тэ и Чоннён. Тогда весь смысл моего побега сошел бы на нет.

— Я просто хочу попробовать начать всё сначала здесь. Буду готовиться к поступлению в университет...

— А, понятно. Ну да. Наша Джи Юль умная, так что ты легко сможешь поступить в университет в Сеуле.

— ...

— Но что это были за слова про Сон Тэ?

Я опустила взгляд. У моих ног лежала сумка с летними вещами. Огромный свитер с высоким горлом и пуховик — это была вся моя зимняя одежда. Я потерла ткань пуховика рукой.

— Ничего особенного. Я просто ошиблась.

— Правда? В общем, питайся хорошо, а если будет тяжело — звони. И приезжай иногда в Мудже. Хорошо?

На это я не смогла дать однозначного ответа.

— Продиктуйте мне номер телефона госпожи экономки. Думаю, мне стоит с ней поздороваться.

— Да, конечно. Ох, как же мир, в котором ты жила, мог так внезапно перевернуться...

Я запоминала номер, который он мне диктовал, и всё это время теребила край пуховика. И продолжала это делать во время короткого разговора с экономкой, последовавшего после звонка бригадиру.

Секретарю Сон я звонить не стала. Раз Ча Сон Тэ отпустил меня сам, прятаться больше не было необходимости, да и слышать ее голос мне особо не хотелось.

Возможно, когда-нибудь, если мне отчаянно понадобится реальная помощь, я с ней свяжусь. Я потребовала от Ча Сон Тэ отпустить её прежде всего ради себя самой. Если у меня будет психологическая страховка в виде места, куда я могу обратиться, мне казалось, я смогу выстоять даже в одиночку.

Когда я вышла из телефонной будки, снег уже валил крупными хлопьями. Обхватив обеими руками тяжелую сумку, в которой лежали летняя одежда, кошелек, шкатулка с драгоценностями и сборники задач, я медленно побрела сквозь снегопад.

Я упорно игнорировала саднящую боль в груди. И собиралась делать это впредь.

«Просто смотри только на меня. А я буду смотреть только на тебя. Давай и дальше так жить, запершись в нашей комнате. Как мы это делали».

«С какой стати я должна это делать?»

«Потому что я хочу попробовать любить. С тобой».

Чувства имеют срок годности, а время всегда течет только вперед. Если оставить всё как есть, оно само пройдет.

Надолго ли его хватит.

Я лишь надеялась, что всё это закончится как можно скорее.