— Да нет, просто Джи Юль в последнее время не в духе.

— ...

— Ей некомфортно сталкиваться с незнакомыми людьми. Совсем на улицу не выходит. Раньше она такой не была...

Взгляд Сон Тэ скользнул от сокрушенно бормочущего бригадира к статуе, возвышающейся позади него. Одно дело — шок от того, что на твоих глазах заживо сгорает мать, но специально поставить здесь эту штуковину, чтобы об этом невозможно было забыть... неудивительно, что после такого сложно остаться в своем уме. Сон Тэ сделал вид, что ничего не знает, и, указав на статую, спросил:

— А зачем эта штука стоит в таком странном месте?

— М-м... ты не знаешь историю этого дома?

— В деталях — нет.

— История не из приятных, так что мне бы не хотелось лишний раз об этом говорить...

— Ну, раз так...

Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд, оборвал фразу на полуслове и рефлекторно повернул голову. За окном второго этажа колыхалась белая занавеска.

На лице Сон Тэ, быстро сообразившего, что маленький круглый силуэт за занавеской принадлежит дочери Кан Гю Хвана, которую он видел всего пару минут назад, промелькнуло недоумение. Не отрывая взгляда от силуэта, он произнес:

— Если вам некомфортно, можете не рассказывать.

Силуэт Джи Юль качнулся из стороны в сторону.

— Ладно. Склад вон там. Пойдем посмотрим?

— Да. Идемте.

Следуя за бригадиром, он снова почувствовал на своей спине пристальный взгляд. Он хотел было обернуться, но передумал, решив, что это слишком утомительно.

***

Опять.

Снова этот взгляд. Сон Тэ, сидевший на стремянке и обрезавший ветки, на мгновение отложил секатор.

Кан Гю Хвана не было видно уже несколько дней. Впрочем, учитывая, что «Сомён» сейчас переживала не лучшие времена, понятно, что он был занят. Сон Тэ был готов подождать, но вот то, что происходило на втором этаже, вызывало вопросы.

Он вытер пот со лба и резко повернул голову к главному дому — занавеска на окне второго этажа тут же поспешно задернулась.

— ...

Сон Тэ тупо смотрел на колышущуюся ткань и силуэт за ней, а затем открутил крышку бутылки с водой.

С тех пор как он появился в этом доме, дочь Кан Гю Хвана наблюдала за ним каждый божий день. Причем очень настойчиво.

Он выпил половину воды, а остаток небрежно вылил себе на голову, чтобы освежиться, как вдруг из главного дома вышла Чон Хи Ён. Выйдя с закусками в обеих руках, Чон Хи Ён беззвучно поздоровалась с Сон Тэ, а затем приветливо улыбнулась бригадиру, стригущему газон.

— Господин Пак, перекусите!

— А? А-а. Я только вот здесь закончу и подойду. Ешьте пока без меня.

— Хорошо. Поторопитесь.

Тот момент, когда Чон Хи Ён устроилась в тени дерева, почти совпал с тем, как снова приоткрылась занавеска на втором этаже. Не обращая внимания на силуэт, маячивший на краю поля зрения, Сон Тэ подошел к Чон Хи Ён и тихо спросил:

— Это еще что такое?

— А? Вы о чем?

— О дочери Кан Гю Хвана. Слишком уж она пялится на людей, раздражает.

Чон Хи Ён, незаметно взглянув на второй этаж, тяжело вздохнула и протянула ему сэндвич. Не то чтобы он был голоден, но всё же взял его. Усевшись на землю, Сон Тэ слегка нахмурился, всё еще чувствуя на себе пристальный взгляд Джи Юль.

— Наверное, ей просто любопытно. С тех пор персонал не менялся.

— Говорили же, что ей некомфортно с незнакомцами. И это называется некомфортно?

— Может, потому что ей некомфортно, она и пытается побыстрее к вам привыкнуть, приглядываясь.

— А может, у нее просто течка началась от вида мужика?

Чон Хи Ён слегка нахмурилась.

— Зачем вы так говорите о ребенке.

— Этот "ребенок" пялится на меня целыми днями.

На самом деле, на это можно было бы просто закрыть глаза. Сон Тэ с детства крутился в криминальных кругах среди людей, которые были намного старше его, и вокруг него всегда было полно женщин, бросавших на него куда более липкие взгляды, чем этот.

Однако, в отличие от тех случаев, когда он просто игнорировал соблазны безымянных девиц, которые не сводили с него глаз даже тогда, когда он курил после поцелуя с Ан Джи Гоном, на этот раз он чувствовал, как его нервы натягиваются.

Почему? Потому что она дочь Кан Гю Хвана?

Дочь не имела отношения к его делам, и у него не было к ней личных претензий, но она была напоминанием о Кан Гю Хване, так что такое вполне могло быть. На этом он пока и остановился.

— Поймите ее. Она несчастный ребенок.

— Несчастный?

Он усмехнулся.

— С чего бы бедной онни жалеть богатенькую принцессу?

— ...

— Успела привязаться к ней?

— То, что случилось с мадам, было шоком даже для меня, совершенно постороннего человека. А каково агасси?

— Надо же, "агасси".

— О, бригадир идет.

Сон Тэ пожал плечами и откусил сэндвич, а Чон Хи Ён недовольно зыркнула на него, но тут же смягчила выражение лица.

Причина, по которой она начала сотрудничать с «Чоннён», была проста. Отец Чон Хи Ён работал в компании «Дэён Тек», которой руководил отец Сон Тэ. После банкротства компании он потерял работу, и финансовое положение семьи резко ухудшилось. Они еле сводили концы с концами, держа крошечный магазинчик в городе Каам. Три года назад к ней пришел Ан Джи Гон и предложил эту работу.

Ей пообещали огромную сумму в обмен на то, что она устроится домработницей в дом Кан Гю Хвана и будет сливать информацию, которую трудно получить извне. То, что «Чоннён» была бандитской организацией, ее немного смущало, но она не собиралась упускать шанс изменить свою жизнь.

С тех пор все ее донесения: об изменах Кан Гю Хвана, о самоубийстве Со И Ён, о содержании разговоров за ужином с председателем компании «До Ун» — попадали прямо в уши председателя «Чоннён».

И вот до конца оставалось совсем немного. Вспомнив указание Ан Джи Гона вовремя уйти до того, как «Сомён» рухнет, она искоса взглянула на Джи Юль в окне второго этажа.

Джи Юль, вцепившись в занавеску, высунула только глаза. Она смотрела так пристально, что даже с такого расстояния можно было догадаться, как бегают ее глаза от любопытства. Понять раздражение Сон Тэ было несложно.

Чон Хи Ён с тяжелым сердцем беззвучно вздохнула.

Было бы ложью сказать, что ей плевать на Джи Юль, которая совершенно не подозревала о своем будущем. Как ни крути, за три года жизни под одной крышей она к ней привязалась, к тому же она всё это время видела, как девочка страдает после потери матери. Да и объективно Джи Юль была не из тех, кого легко ненавидеть.

Несмотря на сложную семейную ситуацию, Джи Юль выросла в достатке и в тепле родительской любви (по крайней мере, по отношению к ребенку), и по натуре была мягкой и доброй девочкой.

Может быть, именно поэтому, не в силах вынести обрушившуюся на нее трагедию, она спряталась в своей комнате. Как способ защитить себя, такую хрупкую.

Раньше Чон Хи Ён считала эту черту Джи Юль милой, теперь — вызывающей жалость, но в то же время... она чувствовала несправедливость.

Конечно, не так сильно, как Сон Тэ, потерявший родителей из-за Кан Гю Хвана, но Чон Хи Ён, чья школьная жизнь прошла в бедности из-за последствий его действий, тоже не питала теплых чувств к корпорации «Сомён».

Она понимала, что Джи Юль ни в чем не виновата, но иногда ненависть, источник которой лежал в Кан Гю Хване, перекидывалась и на нее. В мелочах — когда она видела, как правильно Джи Юль держит палочки для еды; по-крупному — когда видела бесчисленные драгоценности, разбросанные в ее комнате.

В отличие от Чон Хи Ён, которая за всю жизнь не купила себе ни одной пары сережек, Джи Юль, выросшая в роскоши благодаря своему отцу, казалось, даже не обращала внимания на какие-то там украшения. От этого у Хи Ён внутри всё сжималось от зависти, и она хотела получить хоть какую-то компенсацию за свою бедность. Поэтому, начав с жемчужных сережек, она уже довольно давно подворовывала драгоценности.

Джи Юль была настолько апатична, что, казалось, даже не замечала пропажи. Это тоже вызывало жалость, но в то же время приносило некоторое злорадное удовлетворение.

— Если так посмотреть, вы двое — просто загляденье.

Закончив стричь газон, подошел бригадир и как бы невзначай попытался свести Чон Хи Ён и Сон Тэ.

Хотя должность домработницы ей предложил Ан Джи Гон, Чон Хи Ён знала, что за ним стоит Сон Тэ. Она втайне симпатизировала этому парню, который не только дал ей такой шанс, но еще и был красавцем, поэтому она смущенно поглядывала на него, но Сон Тэ лишь равнодушно жевал сэндвич. В какой-то момент он специально резко поднял голову, чтобы спугнуть Джи Юль.

Видимо, решив, что ее могут заметить, если она продолжит подглядывать, Джи Юль полностью скрылась из виду. Сон Тэ прислонился спиной к стволу дерева и посмотрел на окно.

В словах Чон Хи Ён о том, что ее жаль, был смысл. Ее мать умерла у нее на глазах, а отец скоро умрет. И семья обанкротится. В таком случае все долги перейдут к оставшейся в одиночестве дочери — сможет ли эта глупо выглядящая девчонка с этим справиться?

— ...

Впрочем, его это не касалось.

Занавеска на мгновение колыхнулась. Вряд ли она собиралась выглянуть снова, скорее всего, просто задела ее, проходя мимо. Он тупо смотрел на колышущуюся ткань, как вдруг подул такой же легкий ветерок.

С недовольным лицом он вытер пот. Теплый летний ветер не только не освежал, но лишь усиливал жару.

***

Дочь Кан Гю Хвана, всё это время сидевшая взаперти, вдруг вышла на улицу.

Сон Тэ, убиравший увядшие розы за статуей, поднял брови, заметив Джи Юль, стоящую перед входом и смотрящую в небо. Ее лицо, прикрытое ладонью от слепящего солнца, по-прежнему выглядело глуповато.

Он молча наблюдал за ней, когда она ступила в сад. А затем начала оглядываться по сторонам. Казалось, она что-то ищет, и то, как она, бросив короткий взгляд на бригадира, стала осматривать клумбы, подсказало ему, что именно.

Почему-то ему совершенно не хотелось делать то, что она хотела, поэтому за секунду до того, как ее взгляд достиг статуи, он спрятался за нее. Должен же быть предел. Сон Тэ нахмурился от странно испортившегося настроения, как вдруг услышал шуршащие шаги. Он не обратил на них внимания и как раз собирался выбросить засохший цветок.

— Ах.

Внезапный тихий вскрик, похожий на стон, заставил Сон Тэ повернуть голову. Прямо рядом с ним, широко раскрыв глаза, застыла Джи Юль.

— ...

— ...

Даже испугавшись, ее вуайеризм никуда не делся: она медленно скользнула по нему взглядом. То, что она так откровенно пялилась на него прямо в лицо, снова его разозлило, и Сон Тэ импульсивно заговорил:

— Сколько раз там было.

Морг, морг. Даже моргала она медленно. В такт ее морганиям он начал загибать пальцы.

— Пока насчитал восемь.

— ...

— Я всё время чувствовал, что кто-то подглядывает, случайно не знаешь, кто это мог быть?

Судя по тому, как она тут же пряталась за занавеску при малейшем подозрении, что ее заметили, он решил, что она из робких, и был уверен, что стоит ему вывести ее тайное увлечение на чистую воду, как она тут же сбежит.

Но, как ни странно, у дочери Кан Гю Хвана обнаружилась и наглая сторона.

— А почему вы ко мне на "ты"?