— А-ах!

Толчок был настолько сильным, что диван содрогнулся, и от того, как он разом пронзил меня изнутри, нижнюю часть тела пронзило онемение, но удовольствие было неописуемым. Дрожа всем телом, я обхватила Ча Сон Тэ за шею. Его горячая, липкая от пота кожа щекотала мне нос, вызывая щемящее чувство.

— Фото... ах, почему нет фотографий?

— Выбросил.

Коротко ответив, он медленно вытащил член и снова глубоко вонзился в меня. От силы толчка мое тело подбросило вверх, но он тут же прижался ко мне, так что вместо того, чтобы упасть обратно, я оказалась зажатой между спинкой дивана и его телом.

Одной рукой он обхватил меня за талию, а другой уперся поверх моего плеча, намертво зафиксировав меня, и начал безжалостно вколачиваться бедрами.

— Ах, мм, а-ах!

Его тяжелый член безжалостно сминал те глубины, куда я никогда не могла достать сама, одновременно царапая стенки влагалища во всех направлениях.

Чавк. Шлеп. Внутри, скользком от влаги, перемешивались жидкости, издавая вязкие, хлюпающие звуки, а мои ягодицы, непрерывно бьющиеся о его твердые бедра, наливались саднящей болью. С каждым рывком моего тела вверх-вниз грудь сотрясалась вместе со мной, невольно натирая соски о его торс.

Всё тело охватило сладострастное возбуждение. Тем более что это было впервые за долгое время.

— Еще... еще, мм, еще...

— Ху-ух.

Даже без моих усилий всё внутри самопроизвольно сжималось. Это был инстинкт: желание втянуть его еще глубже, надежда, что он возбудится еще сильнее и подарит мне еще более безрассудное удовольствие.

— А-ах, мм.

— Блядь.

Услышав его яростное, прерывистое дыхание, я подняла затуманенный взгляд. Он был возбужден еще сильнее меня. Глядя на его налившиеся кровью глаза с лопнувшими капиллярами, стиснутые челюсти и вздувшиеся вены на шее, я бессознательно откинула прилипшие ко лбу волосы, и он со скрежетом зубов уткнулся лбом мне в ладонь.

— Чего ты так скулишь.

— Ха-а, мм, ах, еще... давай еще, еще...

— Ха-а...

Он начал вдалбливаться еще неистовее. Я беспомощно раскачивалась под натиском его тела, которое толкалось так быстро, что не было времени перевести дух; в тот миг, когда он вошел глубже всего, моя голова запрокинулась далеко назад.

— А-ах...!

— Блядь.

Глубоко приняв его в себя, я сжималась внутри, извивалась бедрами и безумно отдавалась захлестывающему меня удовольствию. Да. Именно это чувство. Чувственность, которую я могла получить только от него.

Я напрягла руки, сильнее обнимая его за шею, как вдруг непонятно почему из глаз хлынули слезы. Позволяя ему продолжать прокладывать себе путь в узком проходе, я уткнулась лицом в плечо Ча Сон Тэ.

— Зачем ты... всхлип, выбросил свои фотографии?

— Не было нужды их хранить.

— Ни одной не осталось?

Слегка прикусив мою мочку уха, он ответил утвердительно. Я снова разрыдалась. Наверное, он выбросил все свои детские фотографии по той же причине, по которой его тело было чистым от татуировок, а дом — светлым.

— Тогда... хнык, тогда...

Я должна быть безжалостной. Он не заслуживает сочувствия.

— Надо было сказать, чтобы первым родился сын, похожий на тебя...

— ...

— А я даже фотографий твоих не видела, ах, это несправедливо...

Хотя где-то в глубине души всё еще таился дискомфорт, в этот момент я делала то, что хотела. Потому что сейчас мне было его жаль.

Когда я зарылась лицом ему в шею и потерлась об нее, он, изрыгнув ругательство, крепко прижал меня к себе и, словно бросив, повалил на диван. Тут же стянув презерватив, он излился спермой на мое тело, разорвал новую упаковку и снова натянул резинку на член.

— А-ах!

Бешеное проникновение последовало без малейшей передышки, и всё мое тело яростно содрогнулось.

Шлеп. Шлеп. С каждым его быстрым толчком мои разведенные ноги беспомощно раскачивались, а нежная кожа на задней поверхности бедер билась о его твердые мышцы, наливаясь саднящей болью с каждой секундой.

Растянутый до предела вход во влагалище тоже, каждый раз, когда плоть скользила туда-сюда, наполнялся жгучей болью и похотью, но так было не только с телом.

— А... а-ах, слишком быстро...

— Фу-ух, помедленнее?

Глядя на Ча Сон Тэ, который безумно двигался надо мной, мое сердце тоже пылало. Наверное, его жар передался и мне. Извиваясь всем телом, я помотала головой и крепко обхватила его за шею.

— Нет, так... ах, так хорошо.

— Хорошо.

Тихо повторив мои слова, он, словно отвечая на мой призыв, обнял меня и начал грубо толкаться вверх.

— А-ах!

Я вскидывала бедра в такт шлепающим звукам трения, а когда достигла кульминации и содрогнулась всем телом, он снова опустил меня, стянул презерватив и разбрызгал сперму по моему телу.

Я уже трижды была покрыта его липкими выделениями и стала совершенно скользкой, но у меня не было сил даже вытереться, я лишь тяжело дышала; он же, беспорядочно целуя мое лицо, снова разорвал новую упаковку.

— Делай, как тебе хочется.

Вжих. Снова заполнившее влажное, расслабленное отверстие.

— Я сделаю для тебя всё.

— Фу-ух...

— Давай сначала родим сына.

После этого он тоже каждый раз изливал семя только на мое тело. Казалось, он так заменяет свое желание кончить глубоко внутрь, поэтому я не останавливала его и просто позволяла заливать себя спермой.

— М-м-м...

Я кончала чаще, чем он, и теперь лежала в полном изнеможении, раскинув руки и ноги. Густой мужской запах покрывал всё мое тело, и казалось, будто я сама стала им.

Глядя то на Ча Сон Тэ, срывающего последний презерватив, то на свою фотографию на стене, я медленно опустила веки. Не по своей воле, а из-за физического истощения.

— Если уснешь сейчас, кто знает, что я могу с тобой сделать.

Перед тем как провалиться в небытие, я услышала его зловещий шепот, но особо не переживала.

***

Когда я проснулась на следующий день, солнце уже стояло высоко, а я лежала одна посреди огромной кровати.

Свернувшись калачиком, я какое-то время просто смотрела на залитое солнцем окно спальни, а затем ощупала свое тело. Я была абсолютно голой, но кожа была сухой и чистой, словно вчерашняя сперма мне только приснилась. Видимо, Ча Сон Тэ вытер меня, пока я спала.

Судя по слегка помятой соседней подушке, он, кажется, спал рядом, но к моменту моего пробуждения его уже не было. Немного переведя дух, я со стоном поднялась.

Кое-как размяв ноющее после долгого перерыва в сексе тело, я спустилась с кровати. Затем я машинально подняла руку и понюхала ее. Как бы тщательно меня ни вытирали, запах спермы и характерный аромат Ча Сон Тэ всё еще ощущались на коже. Почему-то мне хотелось вдыхать его снова и снова; я вышла из спальни, уткнувшись носом в руку, и обнаружила, что в доме пусто.

— Ча Сон Тэ.

Тихо позвала я, но ответа не последовало. Да уж, если бы он был дома, то точно терся бы где-то рядом. Вспомнив, что сегодня он собирался уехать в Мудже, я обвела взглядом комнату и случайно зацепилась за угол в гостиной.

Глядя на рамку, от которой под этим углом был виден лишь краешек, я сделала шаг вперед. По мере того как открывалась всё большая часть картины, я видела ярко-красный клен, леденец на палочке и себя, маленькую, счастливо улыбающуюся.

И представить не могла, что он сохранит её...

«Но это был лучший выбор из всех возможных, чтобы избежать худшего».

И всё же сын, похожий на Ча Сон Тэ. Вот я дура. Моя обида на него еще даже не прошла, а я, опьяненная эмоциями, наговорила всякой ерунды. Похоже, эмоции бегут впереди разума не только у Ча Сон Тэ.

Вз-з. Вз-з.

Пока я с двоякими чувствами смотрела на фотографию, вспоминая прошлую ночь, откуда-то дважды раздалась короткая вибрация. Мой телефон лежал на столике рядом с диваном. Я не помнила, чтобы клала его туда, так что, наверное, это Ча Сон Тэ вытащил его из моего кармана.

Рядом с телефоном лежала черная кредитная карта. Тупо посмотрев на английские буквы имени Ча Сон Тэ на карте, я подошла и взяла телефон. Ожидая, что это либо от ученика, либо от кого-то из университета, я без задней мысли открыла окно сообщений.

— ...

В тот же миг мое лицо исказилось.

Там были фотография и голосовое сообщение. С незнакомого номера. Но я сразу поняла, от кого они.

[Расскажи, о чем вы говорили.]

Сообщение, которое я отправляла До Ха Джину, находилось прямо над фотографией.

С недоумением глядя на экран, я открыла фото на весь экран и тут же невольно прикрыла рот рукой.

Что это?

С запозданием я включила и голосовой файл. Это была короткая 5-секундная запись.

— Раз уж всё так обернулось, До Ха Джину придется побыть немного злодеем.

Голос, в котором были слышны звуки дыхания, словно запись была склеена из кусков, принадлежал... Ча Сон Тэ. Слабая мелодия пианино на фоне показалась знакомой.

Кафе в отеле «Тэсан»...

Я тупо открыла фотографию еще раз.

На экране была моя квартира-студия. Судя по тому, что всё лежало на своих местах, ничуть не тронутое, это фото было сделано по крайней мере до моего переезда. Я не понимала, почему у До Ха Джина оказалось фото моей комнаты и зачем он прислал его мне, но было кое-что еще более странное.

Фокус фотографии был на потолке. Точнее, на люминесцентной лампе. Причем с открытым плафоном.

В то время как все остальные вещи на фоне оставались нетронутыми, плафон лампы был открыт, обнажая переплетение проводов внутри. Я прожила в этом доме полтора года и ни разу к ней не прикасалась, так почему...

Рассеянно моргая, я увеличила фото. Фокус ведь был именно там.

Чем ближе я приближала лампу, тем сильнее сжималось горло. Когда я разглядела объектив камеры, спрятанный среди проводов, у меня вырвался прерывистый, неконтролируемый кашель.

Что это? Зачем это здесь?

В этот момент.

Вз-з-з. Вз-з. Телефон в руке завибрировал долгим звонком. Звонили с незнакомого номера. Даже не До Ха Джин, а совершенно неизвестный номер. Кто это? Вместе с вопросом пришла и догадка.

— Алло...?

— Это я.

При звуке ожидаемого голоса мои руки оледенели. Я ведь еще не давала Ча Сон Тэ свой номер...

— Хорошо спала?

— ...

— Не мог тебя разбудить, так что только губы поцеловал и ушел.

«Следил иногда. Только когда совсем невмоготу было».

Следил иногда. С запозданием осознав смысл этих слов, я подняла голову. Посмотреть на потолок было инстинктивным порывом.

«Поэтому я тоже решил немного навести справки о Ча Сон Тэ, и узнал, что два с половиной года назад Чоннён в сфере телекоммуникаций...»